Преследуемый Зверем Братвы (ЛП)

— И ради этого ты бросил свою семью?! Это то, что заставило вас игнорировать и забыть свой долг!? Месть которую заслужил наш отец!?
— Он не был нашим гребаным…
— Черт побери, так оно и было!! — Дмитрий ревет. Он морщится, и его лицо тикает. С рычанием он засовывает руку в карман пиджака и достает пузырек с таблетками. Откидывает крышку и выбивает несколько штук себе в рот.
— Был, Костя. Он был единственным отцом, которого мы знали. И ты подвел его.
— Он отправил меня в тюрьму, Дмитрий, — шипит Костя. — Он позволил тебе умереть!
— Нет, братишка, — рычит он. — Он спас меня.
Костя медленно качает головой.
— В тебя столько раз стреляли…
— Двенадцать, — рычит Дмитрий. — Двенадцать гребаных раз, эти сукины дети. Но Федор, наш отец, отнес меня к человеку, который спас меня от смерти. Он прищуривает глаза. — Мне понадобилось два года, чтобы снова ходить, Костя. Еще один год, чтобы сделать больше двух шагов, не падая в обморок из-за нехватки воздуха, и еще один год после этого, чтобы съесть больше, чем суп.
Он усмехается.
— Поплачь мне про тюрьму, Костя, пожалуйста. Поплачь мне о том, что ты ешь твердую пищу и можешь мочиться стоя.
Костя качает головой.
— Дмитрий, если бы я знал…
— Может, и к лучшему, что ты этого не сделал, dа? — Сверкая зубами говорит он. — Ты знал, что эти ублюдки выстрелили Федору в голову. А твоей реакцией на это было трахнуть эту маленькую сучку. Он замахивается на меня пистолетом, заставляя вздрогнуть.
— Так что, Костя, может, и к лучшему, что ты не знал, что я жив. Иначе, может быть, ты попытался бы трахнуть меня, — он хихикает, затем хрипит, хватая ртом воздух. Когда у него перехватывает дыхание, он поворачивается ко мне. Он улыбается мне тонкой, жесткой улыбкой.
— Ты размяк, Костя. Ты колебался. Ты предпочитаешь наших врагов семье. Вот почему я следил за тобой. Чтобы исправить то, чего бы ты не хотел. Чтобы закончить то, что ты не смог.
— Это был ты, — тихо шиплю я. — В ночь вечеринки.
Он улыбается мне.
— Dа, маленькая сучка. Так оно и есть. И машина… И больница… И все же это… это… — он резко поворачивается и приставляет пистолет к виску Кости.
— Нет! Я кричу.
Дмитрий смеется.
— Этот маленький трус… эта маленькая киска… он все время бросал мне вызов. Он тебя спасал. — Он поворачивается к Косте и опускается перед ним на корточки.
— Ты выбрал не ту команду, братишка. Ты предпочел ее своей семье. Он качает головой. — Мне обидно, Костя. Мне очень обидно. Так и что теперь? — Он улыбается и встает. Он смотрит на меня с той же похотливой улыбкой.
— И теперь я сделаю тебе больно.
Он начинает двигаться ко мне. Его рука опускается к поясу, и мое сердце замирает.
— Держись от меня подальше!
— Отойди от нее!! — Стул скрипит, но держится, хотя он бьется и ревет, как зверь в клетке. Костя рычит и дергает путы.
Дмитрий улыбается, когда останавливается прямо передо мной, глядя на меня сверху вниз.
— Я хочу, чтобы ты смотрел, Костя. Я хочу, чтобы ты видел, как я ее погублю. Она шлюха Кащенко, и я буду относиться к ней как к таковой.
Он мрачно усмехается, не обращая внимания на рев Кости, и наклоняется. Я отшатываюсь, содрогаясь, когда чувствую его дыхание на своей шее.
— Держу пари, тебе это понравится, маленькая шлюха, — шипит он мне на ухо. Он наклоняется еще ближе, и мой желудок переворачивается.
— Стонешь из-за него, да? Будешь стоать, как хорошая маленькая шлюха когда я трахаю твою…
Я поворачиваю голову, прижимаюсь ртом к его уху и сильно кусаю. Дмитрий вскрикивает, отстраняясь от меня. Но я вонзив зубы, поворачиваю голову. Он ревет, оглушая меня. Но я не отпускаю его. Я кусаю сильнее, пока он внезапно не отскакивает. Но не весь он.
Меня чуть не стошнило, когда я выплюнула огромный кусок уха Дмитрия на пол. Я чувствую вкус крови на губах. Но я слабо улыбаюсь, наблюдая, как он кружится, схватившись за окровавленную голову.
— Ты гребаная сука! Он рычит. — Ты тупая гребаная шлюха!
 
Он снова поворачивается. Я напрягаюсь, но первый же удар сотрясает меня до самого центра. Я реву, когда он снова бьет меня по голове, по животу. Я вскрикиваю, задыхаясь от боли, когда он ударяет меня. Но я могу взять это. У меня были годы практики принимать это лекарство.
Костя рычит, как зверь, когда Дмитрий отстраняется, хватая ртом воздух. Схватившись за грудь, он выглядит почти таким же страдальцем, как и я. Русский постарше отшатывается назад, слепо засовывает руку в карман и вытаскивает пузырек с таблетками. Он откидывает крышку и со стоном опрокидывает в себя еще один глоток.
У меня кружится голова. Я чувствую, как мое зрение прыгает туда-сюда. Я могу принять удар, но удары, которые я только что получила, все еще звенят у меня в ушах. Они все еще туманят мою голову.
— Я наблюдал за тобой, Костя, — шипит Дмитрий. — Я надеялся, что ты увидишь свет. Но ты продолжал разочаровывать меня. И это больно, Костя. — Он поворачивается и улыбается ему.
— А теперь я сделаю тебе больно. Держи глаза открытыми, брат. И твои уши. Я хочу, чтобы ты услышал ее крик…
— Знаешь, Дмитрий, почему я не «отомстил» за Федора? Костя рычит.
— Потому что ты слаб…
— Потому что он был куском дерьма.
Дмитрий напрягается.
— Потому что он был трусом, который заставлял детей делать за него грязную работу, потому что боялся испачкать руки.
— Заткнись, Костя, — шипит старший.
— Он был неудачником. Неудачник, пьяница, который целыми днями хвастался двум мальчишкам своими подвигами.
— Я тебя предупреждаю, Костя!
— Я не мстил за его смерть, Дмитрий, — тонко улыбаясь, говорит Костя. — Потому что он это заслужил.
С ревом Дмитрий, разворачиваясь к Косте. Он бросается вперед и бьет его кулаком в лицо, снова и снова. Я кричу, но он продолжает, пока снова не хватает себя за грудь. Он стонет, опрокидывая еще больше таблеток.
Затем он снова вытаскивает пистолет. Он подносит ее к Косте, и у меня сжимается сердце.
— Нет! — Я кричу.
— Однажды ты оставил меня умирать, Костя, — говорит он тихо. — Позволь мне отплатить тебе тем же.
— НЕТ!
Пистолет отдает оглушительным грохотом. Костя хрипит, и я с ужасом смотрю, как он откидывается на спинку стула. Кровь тут же начинает пропитывать его футболку. Он смотрит вниз, его лицо белое. Потом он смотрит на меня.
— Нет!
Дмитрий хихикает. Он кладет пистолет на стол и поворачивается. Он идет ко мне, ослабляя ремень.
— Я собираюсь не торопиться с тобой, маленькая шлюха, — рычит он. — Это не будет весело для…
— Одна хорошая вещь”
Слова хрипят у него за спиной. Дмитрий хмурится и поворачивается к Косте, который втягивает воздух, из груди у него течет кровь. Но он с дикостью в глазах смотрит на Дмитрия. Его взгляд поворачивается ко мне и смягчается.
— Одна хорошая вещь, — шепчет он.
Внезапно он вскакивает. рычит, когда стул скрипит и качаясь. И вдруг он раскалывается на миллион кусочков, когда его огромные руки высвобождаются.
Дмитрий бледнеет и бросается к пистолету. Он хватает его, но Костя быстрее. Он бросается на него, словно разъяренный раненый медведь. Он ревет, оставляя кровавый след, когда врезается в Дмитрия, как поезд. Пистолет стреляет, и я в ужасе смотрю, как Костя падает на Дмитрия. Он отбрасывает его назад, сбивая с ног как раз в тот момент, когда они врезаются в стену с окнами.
Вся стена разлетается вдребезги, и я кричу от ужаса, когда оба мужчины, Дмитрий и Костя, вылетают наружу и растворяются в воздухе.
— НЕТ!
Я спрыгиваю со стула, всхлипывая, и падая на пол. Я цепляюсь за путы на запястьях, наконец освобождаясь от одной. Я дергаю за оставшуюся веревку вокруг лодыжек и другого запястья. Освободившись, я издаю душераздирающий крик и бросаюсь к разбитому окну. Я смотрю вниз, и мое сердце останавливается.