Эркюль пуаро (сборник) (СИ)

– Если хотите, можете составить мне компанию, – великодушно предложил Пуаро.
Он пошел вдоль дома вправо и остановился под окнами кабинета. Там между стеной и дорожкой был разбит газон шириной футов в шесть. Пуаро нагнулся и посветил в траву. Потом выпрямился и покачал головой.
– Нет, – сказал он. – Не здесь.
Он замолчал, поднял фонарь и вдруг замер. Со всех четырех сторон газон обрамляла цветочная клумба, где росли астры и георгины. Луч фонаря осветил землю перед цветами. Влажная почва здесь еще сохранила отпечатки следов.
– Четыре, – пробормотал себе под нос Пуаро. – Два к окну и два обратно.
– Наверное, садовник, – предположила Джоан.
– Нет, мадемуазель, нет. Посмотрите внимательно. Это следы от туфель маленьких, легких, на каблуках, то есть от женских. Мадемуазель Диана сказала, что вечером выходила в сад. А не вспомните ли вы, мадемуазель, она спустилась вниз раньше вас или нет?
Джоан покачала головой.
– Не помню. Когда я услышала гонг, то заторопилась... Я ведь решила, что это уже второй. Я пробежала мимо ее спальни бегом. Кажется, дверь была открыта, но не уверена. А вот у миссис Литчем Рош дверь была закрыта, это точно.
– Понимаю, – сказал Пуаро.
Что-то в его голосе заставило Гарри насторожиться, но Пуаро лишь задумчиво молча нахмурил брови.
В дверях они столкнулись с Дианой Кливз.
– Полицейские уехали, – сообщила она. – Все... закончилось. – Она вздохнула.
– Нельзя ли попросить вас на два слова, мадемуазель?
Она первая вошла в утреннюю столовую, Пуаро прикрыл за собой дверь.
– Слушаю вас, – сказала она с недоумением.
– Всего один вопрос, мадемуазель. Не подходили ли вы сегодня вечером к клумбе под окнами кабинета?
– Подходила. – Диана кивнула. – Сначала около семи, потом перед самым обедом.
– Не понимаю, – сказал Пуаро.
– Не вижу, чего тут, как вы выразились, «понимать», – холодно сказала она. – Я срезала цветы. Я всегда срезаю к обеду свежий букет. Это было около семи.
– А потом, во второй раз?
– Потом! Потом мне нужно было уложить волосы, и я капнула на платье маслом для укладки, вот сюда, на плечо. Я была уже одета. Времени переодеваться не было. Я вспомнила, что на клумбе есть еще одна роза. Сбегала вниз, срезала и приколола. Сюда, смотрите... – Диана подошла ближе, приподняла цветок, и Пуаро увидел маленькое жирное пятно. Диана подошла близко, едва не коснувшись его плечом.
– В котором часу это было?
– Кажется, примерно в десять минут девятого.
– А вы... вы случайно не попытались вернуться через окно?
– Конечно, попыталась. Так ближе. Но окно оказалось заперто.
– Понимаю. – Пуаро тяжело вздохнул. – А когда раздался выстрел? – сказал он. – Где вы находились, когда раздался выстрел? Стояли возле клумбы?
– Нет. Выстрел я услышала, когда вошла в дом через боковую дверь, через несколько минут.
– Вам знакомо вот это, мадемуазель?
Пуаро протянул руку и разжал ладонь, в которой лежала крошечная шелковая розочка. Диана взглянула на нее спокойно.
– Похоже, с моей вечерней сумочки. Где вы ее нашли?
– В кармане мистера Кина, – сухо ответил Пуаро. – Это вы ему подарили?
– Он вам так сказал?
Пуаро улыбнулся.
– Когда вы ее подарили?
– Вчера вечером.
– Мистер Кин сам попросил вас так сказать, мадемуазель?
– Что вы имеете в виду? – гневно спросила Диана.
Но Пуаро не ответил. Он повернулся и отправился в гостиную. Там сидели Барлинг, Кин и Маршалл. Пуаро подошел к ним.
– Господа, – сурово сказал он, – будьте любезны, пройдемте со мной в кабинет.
В холле Пуаро увидел Гарри и Джоан и пригласил их присоединиться.
– Прошу вас, идемте с нами. И не будет ли кто-нибудь любезен пригласить мадам? Благодарю вас. Ага! Вот и ваш замечательный Дигби. Дигби, я хочу задать вам маленький вопрос, очень важный и очень маленький. Скажите, мисс Кливз и раньше срезала цветы к обеду?
Дворецкий растерялся.
– Да, сэр, конечно.
– Вы уверены?
– Совершенно уверен, сэр.
– Très bien. А теперь прошу вас всех сюда.
В кабинете он повернулся так, чтобы видеть всех.
 
– Я пригласил вас сюда по очень серьезной причине. Дело закрыто, полиция приехала и уехала. По общему мнению, мистер Литчем Рош застрелился. Вот и все. – Пуаро сделал паузу. – Но я, Эркюль Пуаро, утверждаю: нет, это не все.
Изумления не смог скрыть никто. В эту минуту в комнату вошла миссис Литчем Рош.
– Мадам, я только что сообщил всем, что мое следствие еще не закончено. Все забыли о психологии. Мистер Литчем Рош страдал manie de grandeur [195] и считал себя властелином мира. Такие не стреляются. Нет и нет. Даже если бы он окончательно сошел с ума, он и тогда не застрелился бы. Он и не застрелился. – Пуаро снова сделал паузу. – Его убили.
– Убили? – Маршалл коротко рассмеялся. – В пустой комнате с запертыми окном и дверью?
– Да, – твердо сказал Пуаро, – его убили.
– После чего он поднялся и запер за убийцей окно или дверь? – насмешливо спросила Диана.
– Хочу вам кое-что показать, – сказал Пуаро, направляясь к окну.
Он повернул ручку и осторожно толкнул створку.
– Видите, открыто. А теперь я окно закрыл, но ручку не повернул. Теперь оно закрыто, правда, не на задвижку. А теперь... – Он ударил ладонью по раме, и задвижка опустилась на место.
– Видите? – тихо спросил Пуаро. – Здесь все давным-давно разболталось. Так что закрыть на задвижку его легко и снаружи.
Он повернулся к слушателям.
– В двенадцать минут девятого, когда раздался выстрел, четверо из вас были в холле. Так что алиби есть у четверых. Но где были остальные? Вы, мадам? У себя в комнате? Вы, мосье Барлинг. Были ли вы тоже в комнате?
– Да.
– А вы, мадемуазель, вы были в саду. Вы сами это признали.
– Я не понимаю... – начала было Диана.
– Погодите. – Пуаро повернулся к миссис Литчем Рош. – Скажите, мадам, нет ли у вас каких-нибудь соображений в отношении того, каким образом ваш муж собирался распорядиться деньгами?
– Хьюберт прочел мне завещание. Он считал, я должна это знать. Мне он завещал процент с недвижимости – три тысячи фунтов в год, а еще либо часть этого дома, либо целиком городской, какой мне больше захочется. Остальное должно было достаться Диане при условии, что она выйдет замуж и ее муж согласится принять имя Литчем Рош.
– Вот как?
– Но так было раньше, а несколько недель назад он сделал дополнительное распоряжение.
– Какое же, мадам?
– Теперь Диана получит свою часть наследства при условии, что выйдет замуж за мистера Барлинга. Если же она выйдет замуж за кого-нибудь другого, все получит Гарри Дейлхауз, племянник Хьюберта.
– И он сделал это распоряжение всего несколько недель назад, – пробормотал Пуаро. – Мадемуазель могла и не знать. – Он повернулся к Диане и холодно произнес: – За кого вы собрались выйти замуж, мадемуазель, за капитана Маршалла? Или за Джеффри Кина?
Диана подошла к Маршаллу и взяла его крепкую руку в свою.
– Продолжайте, – сказала она.
– Против вас легко можно было бы выстроить обвинение, мадемуазель. Вы влюблены в капитана Маршалла. Но вы и деньги любите не меньше. Вы знали, что мистер Литчем Рош никогда не согласится на ваш брак, и считали, что в случае его смерти обеспечены до конца дней. Потому вы, прихватив с собой пистолет, который заранее взяли у него в ящике, вышли из дому, подошли к открытому окну. Вы входите к нему через окно, мило беседуете. Стреляете. Протираете пистолет, прижимаете пальцы жертвы к рукоятке и бросаете пистолет на пол. Снова выходите в сад и закрываете окно – каким образом, я показал. А потом возвращаетесь в дом. Так? Так это было? Я вас спрашиваю, мадемуазель!
– Нет! – воскликнула Диана. – Нет, нет!
Пуаро взглянул на нее с улыбкой.
– Конечно, нет, – сказал он. – Все было совсем не так. Не могло быть так... Картина, которую я сейчас нарисовал, вполне правдоподобна, вполне вероятна... и тем не менее этого не могло быть. По двум причинам. Первая заключается в том, что астры вы срезали ровно в семь, а вторую нам подсказала мадемуазель. – Пуаро повернулся к Джоан, которая уставилась на него в полном недоумении. Пуаро ободряюще ей кивнул.