Клювы

— Босс, — повернулся парнишка к Радеку Адамову.
Тот приблизился бодрой походкой:
— Что тут у нас, Томаш?
— Он отказывается от багра.
— Я не собираюсь никого бить, — сказал Филип вежливо.
Адамов смерил его холодным взором:
— Ну и какого черта ты идешь с нами?
— Это свободная страна.
— Да ну?! — осклабился Радек. Поколебался и махнул на чудака рукой.
Сейчас Адамов обсуждал что-то с официантом и темноволосым поваром.
  
— Как бы не пернул от самодовольства, — прокомментировала Камила. — Знаете, кем он работает? Администратором казино. Долбаный жулик.
Филип намеревался вставить колкость, но его перебили. Автоматчик сбежал по лестнице с верхнего яруса ворот.
— Они подходят! Их там сотни.
Филип почувствовал хватку Вилмы на своем плече.
— Полная боевая готовность! — подобрался Адамов. Его армия забряцала нехитрым арсеналом.
— Я на минуту, — высвободился Филип из цепких пальцев Вилмы.
— Не оставляй меня! — запаниковала она.
— Будь с Камилой.
Филип зашагал по насыпи к заросшей травой вершине стены. Лунатики двигались со стороны Панкрацкой площади. Бесчисленная орда маршировала в одуряющей тишине. Пижамы, грязные бюстгальтеры, пеньюары.
Он подумал, что точно так же пражане пятнадцатого века шли завоевывать Вышеград. С вилами, косами и ножами. Помимо садово-кухонных принадлежностей Филип приметил парочку бензопил, протез ноги, используемый вместо дубины, и что-то похожее на бур. Кожа мгновенно покрылась липким потом.
Кто-то пихнул локтем — Филип съежился. Увидел улыбающегося Рона. Тот предлагал ему абсент.
Ракшасы встали у крепостных стен. Хвост их армии терялся за поворотом.
«Они нас чуют, — с ужасом подумал Филип. — Знают, что мы провинились, что мы не спим. Но как это возможно?»
Ракшасы таращились на ворота мутными глазками. Одного их вида было достаточно, чтобы посеять смятение в стане защитников. Трое из добровольцев, побросав багры, кинулись наутек и исчезли в глубине Вышеграда. Двое, помешкав, последовали за ними.
— Трусливые черви… — процедил Адамов. Он залез на стену и взирал вниз. Воздух потрескивал от напряжения.
— Эй вы! — Радек взвесил на ладони булыжник. — Вы недостойны называться чехами!
Он метнул камень в толпу. Спящая женщина повалилась на дорожку, обливаясь кровью.
— Солдаты! — крикнул Адамов. — Угостите ребят свинцом!
Военные, к досаде администратора казино, не повиновались.
Меж тем у подножия крепости что-то происходило. Первый ряд лунатиков шагнул вперед. Единым слаженным организмом, как муравьи, крадущиеся к гусенице.
— Какого…
Лунатики упали ниц. Словно рухнули поставленные стоймя костяшки домино. Лица захлопали о брусчатку. Теперь подъезд к воротам был устелен телами. Орда сделала шаг. Ракшасы повалились на своих соратников: слоеный торт из людей.
Догадка шибанула Филипа по затылку. Стиснула горло.
Лунатики сооружали свою насыпь. Из плоти и крови. Под тяжестью громоздящихся пластов трещали кости похороненных заживо. Гора росла.
— Стреляйте! — завопил Адамов.
Караулка отреагировала. Залаяли автоматы. Очередь хлестнула, сдувая сомнамбул с жуткого холма. Но новые и новые самоубийцы упорно карабкались по трупам.
Филип не мог больше смотреть на это. Он слетел во двор, оттиснул перепуганных насмерть добровольцев.
— Что там творится? — спросила Вилма.
Он замычал в ответ и уставился на стену. Над ее зеленым ребром уже маячили головы штурмующих. Солдаты состригали их свинцом. Улица оглашалась криками.
— Не впустим! — орал Адамов. — Ни единого ублюдка не впустим в наш дом!
Растрепанный лунатик в цветастой тунике приземлился на камни. Очередь изрешетила его от паха до грудины. Второй рухнул следом с простреленным черепом. Но третий вклинился в строй солдат и, прежде чем пасть, пырнул ножом автоматчика. Раненый заскулил, хватаясь за живот.
Ракшасы скатывались по насыпи. Их поджидали багры. Повар рубил топором, кровь заливала траву. Адамов командовал, укрывшись за экскаватором.
Филип, пригибаясь, засеменил к бойне. Схватил порезанного автоматчика, поволок. Камила оказалась рядом, подсобила.
— Живи, пацан!
Раненого доставили к грузовику, где на помощь пришел врач.
Филип оглянулся.
Число лунатиков во дворе умножалось. Автоматчику, дергающему затвор, тесак снес нижнюю челюсть. Его коллегу проткнул насквозь металлический кол. Двое добровольцев застыли посреди поля боя, их лица ничем не отличались от лиц лунатиков. Ужас сковал мышцы. И враг воспользовался заминкой: добровольцы были вмиг погребены под извивающейся сворой.
— Придержите здесь! — крикнул доктор.
— А… да…
Филип зафиксировал компресс на животе солдата.
Девушка в кигуруми-пижаме пришельца Стича орудовала чем-то вроде богато украшенного чекана. Загнутое острие вошло в горло рыжего парня и вынырнуло с другой стороны. Бесноватый Стич вырвал оружие, позволяя рыжему упасть. Щеки пришельца покрылись красными веснушками, пижама — темными кляксами. Чекан воткнулся в основание шеи нерасторопного добровольца. Сержант навел автомат и в упор расстрелял сомнамбулу. Девичья голова взорвалась в продырявленном капюшоне Стича.
Ракшасов становилось больше, чем бодрствующих. Они ложились под пулями, но тем самым мастерили баррикады для наступающих собратьев. Визжащего добровольца утянули под трупы. Лунатик ткнул вилами. Оператор колл-центра завертелся, из его глазниц сочилась кровавая слизь.
— Бей! Бей их! — подбадривал Адамов.
Топор повара сек головы. Мускулистый санитар морга отобрал у убитого солдата автомат и прикладом глушил врагов.
Страшно захрипел раненый парнишка. Выгнулся дугой и опал.
— Умер… — Доктор размазал кровь по щекам.
Одна из медсестер рванула по аллее.
— Гррр! — Обнаженный громила съехал с насыпи. Филип не поверил своим глазам, настолько гротескно смотрелась бензопила в лапах сомнамбулы. Зубья вгрызлись в позвоночник зазевавшегося волонтера. Содрали лицо диспетчеру такси.
— Ах ты, сука! — Адамов наконец отклеился от экскаватора и побежал к пронзенному вилами солдату. Подхватил автомат. — Жрите!
Ствол задергался, отдача повела Адамова вправо. Пули продырявили двух ракшасов и трех добровольцев. Полотно пилы с радостным жужжанием отрезало руку пожилого фасовщика. Запахло жжеными волосами: это горел коллаген, содержащийся в костях. От вони дерьма и крови тошнило.
Филип, не слушая увещеваний Камилы, пополз к фасовщику, но понял на полпути, что тот обречен. Вместо него он вырыл из-под тел окровавленного мальчишку — последнего оставшегося в живых волонтера. И вновь Камила помогла, взяв раненого за щиколотки.
Голая женщина прыгнула на ковш экскаватора, оттуда спикировала на спину повару. Нож вонзился в загривок. Повар рухнул на колени. Бензопила сняла голову с его плеч, обрубок брызнул алым фонтаном.
Молодой солдат ползал на четвереньках среди трупов. Его кишки выпали и волочились по телам товарищей. Мелко трясся изувеченный доброволец. Филипу хотелось вырвать себе глаза.
Кольцо смыкалось вокруг кучки защитников. Лунатик загребал перед собой косой-литовкой. Сталь мелодично пела. И легко рассекала глотки. Люди с клинками в зубах лезли на верхний ярус ворот — вопль караульных потонул в бульканье. Все одиннадцать рядовых были убиты. Только сержант отстреливался, прикрывая медпункт.
— Нужно уходить, — сказал Филип.
— Да, но… — Врач посмотрел на стонущего волонтера.
— Грузите его в машину.
Врач засуетился. Филип заметил капитана: тот сел на лавочку под картой Вышеграда и тупо смотрел, как гибнут его подчиненные.
По кабине грузовика что-то забарабанило. Скрипнули рессоры.
  
— Они сверху! — закричал Филип.
Капитан сунул в рот пистолет и спустил курок. Его тело безвольно обмякло на лавке.
— В сады! — скомандовал санитар морга. Адамов пропал, и санитар пытался вывести людей из оцепления.
Добровольцы отступали к Леопольдовым воротам. Филип сжал запястье Вилмы, которая в течение всего боя пряталась за кустами, и они побежали. Как раз вовремя: ракшасы повалили из грузовика. Врач лег на волонтера, будто хотел его защитить. Смерть настигла обоих.