Клювы

Монахиня уснула. Нашла колун во дворе и двинулась к настоятелю.
Санкт-Петербург…
Саша Юзефович гордо именовал себя онейронавтом, дрим-эксплорером (выдуманный им термин).
В арендованных кофейнях он преподавал хипстерам высшую из наук: науку осознавать свои ночные (люцидные) грезы и пользоваться дарами Морфея.
— Да, да, — вещал он, — сны — это дары, растрачиваемые обывателями впустую. Вы спрашиваете, как вам изменить свою жизнь? Ответы давно тут. — Саша касался пальцем переносицы. — Зарубите на носу. Подсознание — ваш мудрый друг. Доверьтесь ему! Оно моделирует будущее через метафоры, через символы. Все мы смотрим сериалы…
  
Публика утвердительно кивала.
— «Во все тяжкие», «Игра престолов», «Настоящий детектив». Мы восторгаемся талантом сценариста. Но наше подсознание — вот гениальнейший сценарист. Пять сновидений за ночь — это пять эпизодов увлекательного сериала, а мы запоминаем от силы один. И не умеем извлекать пользу из увиденного. Я научу вас запоминать, понимать и расшифровывать лучшие серии дрим-шоу.
Заинтригованные хипстеры аплодировали.
Он чертил на доске схему. Момент перехода между сном и явью, гипнопомическая стадия, порубежье, где онейронавт способен влиять на грезы.
— Главное — по-зи-тив!
Самому Юзефовичу снилось черт-те что: крысы, снующие по телу, под одеждой, в волосах.
— Ночные кошмары, — пояснял он, — это признак сбоя. Найдите и устраните первопричину в реальности, иначе разум так и будет сигналить, привлекая внимание к проблеме, усиливая эмоциональную составляющую сна.
Крысы везде. Жирные липкие грызуны с непомерно длинными зубами.
— Не пытайтесь проснуться на пике кошмара! Посмотрите страху в глаза. Страх — просто образ, астральная весть, за ней кроится причина.
Крысы заползали в трусы, толстые лысые хвосты скользили по гениталиям.
Юзефович бился, как выброшенная из воды рыба, на темно-зеленых простынях (темно-зеленый цвет способствует засыпанию).
Во сне крысы тащили смердящие тушки по его лицу. Лезли в рот, мордами раздвигали губы.
Мир разумной энергии, пропагандой которого он зарабатывал, обернулся пиршеством паразитов.
— По! Зи! Тив!
Спящий онейронавт рыдал, вколачивая подсвечник в висок своей матери.
Шри-Джаяварденепура-Котте…
Обнаженный мужчина, мускулистый татуированный гигант, лежал лицом вниз на кушетке. Ароматические свечи наполняли комнату запахом сандала и иланг-иланга. В нише щурился бронзовый Будда. Звенели колокольчики, вкрапляясь в умиротворяющую мелодию.
Кожа мужчины блестела от масел.
«Какая попка!» — Самадхи закусила губу.
Ее ловкие пальцы скользили по колоннам выбритых мужских ног, перебирали, мяли. Игривый взгляд то и дело устремлялся к поджарым ягодицам клиента, к виднеющейся в ущелье мошонке.
Центр голени. Внешний край большеберцовой кости, чтобы снять раздражительность.
Самадхи представила, как гигант подходит к ней сзади, наклоняет, вставляет свой прекрасный член в истосковавшееся по ласке естество.
На спине клиента искусно наколотый самурай замахивался мечом, угрожая плачущей девушке.
«Я бы не сопротивлялась…» — подумала Самадхи мечтательно.
Добавила еще масла.
Голеностопный сустав. Пятки гладкие, словно у ребенка. Пальцы ног, потянуть, надавить. Гормональная регуляция организма зависит от нажатия нескольких точек. Поработаем-ка на границе тыльной и подошвенной поверхности стопы. Не забудем про лодыжку, ахиллово сухожилие.
Клиент сопел, убаюканный массажем и музыкой.
Самадхи потрудилась над икроножной мышцей. Теперь подлечим почки — меридианы здесь и здесь. И кончик мизинца от эмоционального напряжения.
Массажистка вздохнула, снова глянув на сплюснутую мошонку в просвете между ягодицами.
Оставила клиента и вышла в смежное помещение. Открыла кран, сунула руки под теплую струю.
Она думала о тяжелых пряно пахнущих тестикулах, когда спящий клиент подошел со спины, будто влекомый мощнейшей эрекцией, и пятикилограммовый Будда размозжил череп Самадхи, поставив крест на потаенных желаниях и фантазиях.
Развязка «Гданьск — Южный»…
— Проснись! — сказал Аркадиуш очумело. — Проснись! Ты погляди, что он творит!
Аркадиуш десять лет гонял по Европе грузы и повидал всякого, безумцев разной степени вменяемости. Но это было, как говорила его жена, «что-то с чем-то». Рука, сжимающая мобильник, потела, камера целилась сквозь лобовое стекло голландского тягача, фиксируя спектакль, развернувшийся прямо на трассе. Человек в форме грузчика размахивал кайлом, а водители, выскочившие из своих машин, то шарахались в стороны, то подступали, намереваясь отобрать импровизированное оружие. Несколько человек были ранены. Кровь измарала одежды. Психопат зачерпывал воздух кайлом и сохранял полное равнодушие к собственному поведению. Автомобили перекрыли проезд, позади сигналили, где-то кричала женщина.
— Проснись, придурок! — рявкнул Аркадиуш. — Тут такое!..
Напарник наконец-то шевельнулся в спальнике. Сел за спиной Аркадиуша. Взял монтировку и шепнул в затылок товарища:
— Птенцы проголодались…
Оглянуться Аркадиуш не успел.
Небо над Словакией…
Днем с высоты птичьего полета пейзаж напоминал стеганое одеяло, сшитое из бежевых, серых и светло-зеленых лоскутьев-полей и изумрудных озер, пронизанное нитями дорог, утыканное миниатюрными перышками-тополями.
Но ночью это было черное полотно, и пассажирский самолет расцвел багровым бутоном в десяти километрах от Братиславы. Стюардесса, пытавшаяся остановить спящих пассажиров, перед смертью подумала о фильмах про зомби.
Самолет стал первым из десятков, рухнувших в ту ночь.
  
4.1
 
Корней застонал, перекинулся на спину, подтягивая к подбородку плед. Посторонний звук вторгся в нефтяную черноту забытья и грубо вытащил сознание на поверхность.
Корней раздраженно почесал скулу, заморгал.
Часы показывали три сорок.
«Да вы издеваетесь!»
Телефон продолжал пиликать. Кому приспичило названивать в такое время?
Корней свесился с кровати, нащупал пуповину, связующую мобильник и розетку, отсоединил вибрирующий пластик от провода.
«Оксана?»
Он сел в постели.
У соседей что-то грохнуло об пол.
— Да? Алло.
Оксана смеялась.
Брови Корнея поползли на лоб. Он встал, клацнул выключателем. Люстра зажглась под потолком.
— Я знаю, что сейчас поздно.
Это не смех, он спутал. Это слезы.
— Ты плачешь? Что стряслось?
Сонливость пропала бесследно.
— Я не знаю, кому звонить. Кое-что случилось. Мне страшно.
Корней подумал о ее бывшем. Аккуратисте с обсессивно-компульсивным расстройством. Он что, приехал в Чехию за Оксаной?
— Ты в порядке?
— Нет. Василиса, моя соседка, напала на меня.
— Как — напала?
Заглушая ответ, за стеной завопила девушка. Долгий тоскливый крик на одной ноте. По коже Корнея засновали мурашки. Он вперился взглядом в узор обоев. Крик прервался резко, точно звук вырубили нажатием кнопки.
— Прости… повтори… соседка?
— Она сошла с ума. Она как фурия.
— Вы поссорились?
— Да нет же! — Оксана всхлипнула. — Я сидела в Интернете… не могла уснуть… а Василиса уже спала. И вдруг поднялась с кровати и набросилась на меня. Без всяких причин.
— Что она говорила?
— Ничего! Она просто ударила меня. Хотела задушить.
— Так… — Корней сунул ногу в штанину джинсов.
— Боженька, мне страшно, — зашептала Оксана, — она снаружи. Чем-то царапает по двери!
— Снаружи чего?
  
— Я заперлась в ванной. Она билась о дверь головой. И теперь просто стоит там и тяжело дышит. Как же мне страшно, Корней!
— Ты вызвала полицию?
— Номер занят.
— Номер полиции? — переспросил он. — Сто пятьдесят восемь?