Непокорная

Он поклонился и вышел, не взглянув на Мэри Маргарет. Она успокоилась.
— Это тот самый священник, который познакомил вас с моей матушкой? Он — муж вашей сестры?
Мэри Маргарет вздрогнула, так как, обрадовавшись, что Томас ушел, совсем забыла о проницательности Рейвенсфорда.
— Да, — сказала она.
— Вы его хорошо знаете?
Почему он задает такие вопросы? Она насторожилась, и ей стало… стыдно.
  
— Лучше, чем мне хотелось бы, — призналась девушка.
— Но почему?
Он не сводил с нее глаз, а она снова и снова спрашивала себя, много ли ему известно. Скорее всего, больше, чем она считала прежде. Тщательно подбирая слова, девушка объяснила:
— Он не всегда так обходителен с женщинами, как сегодня.
— Что вы имеете в виду?
Граф всего лишь поинтересовался, но Мэри Маргарет заподозрила в его вопросе подвох, и сердце ее сжалось от недоброго предчувствия.
— Просто… просто я видела, как он… иногда выходит из себя.
Ей стало противно от собственного вранья. Теперь она похожа на Эмили и защищает Томаса. Зачем она это делает?
— Понятно.
Мэри Маргарет внимательно посмотрела на Рейвенсфорда, который в свою очередь, прищурившись, изучал ее с неменьшим вниманием. Ей показалось, что он видит ее насквозь.
— Он часто бывает в Лондоне?
Она облизала пересохшие губы.
— Не знаю.
— Он наведывается в поместье своего отца?
— Это допрос, милорд? Я не слежу за тем, куда и когда уезжает Томас.
Рейвенсфорд вынул из кармана часы и проверил время.
— А может быть, он здесь из-за вас?
— Не понимаю, почему.
— Возможно, он беспокоится о вас. Вы — сестра его жены, а место у моей матери устроил вам он. Викарий понимает, что это не лучшее место.
— Возможно. — Мэри Маргарет только сейчас сообразила, что граф предлагает ей правдоподобное объяснение появления Томаса в Лондоне. — Он будет приглашен посетить завтра вместе с нами цирк Астли?
— Нет. Он, конечно, согласился бы, но мы завтра туда не едем, так как Аннабелл хочет посмотреть диких зверей в Тауэре.
Девушка чуть было не возразила, но успела прикусить язык. Как ей ни претило присутствие Томаса, она не может указывать Рейвенсфорду, кого ему приглашать. Да она даже не смогла удержать его от покупки платьев для нее.
— Кстати, о купленных мне вещах, милорд. Какой наряд вы желаете видеть на мне, когда мы поедем в Тауэр? — с сарказмом осведомилась Мэри Маргарет и сама на себя подивилась. Как же она осмелилась это сказать?
Удивление собственной смелостью сменилось беспокойством: выходит, она настолько привыкла к Рейвенсфорду, что уже позволяет себе, пусть и незначительный, но выговор.
— Надевайте то, что хотите, мисс О’Брайен. Но я хочу, чтобы на балу Аннабелл вы были в розовом платье, которое для вас переделала мадам Бертрис.
Она с насмешкой сделала реверанс.
— Мы оба знаем, что я поступлю так, как вы пожелаете, милорд. Вы успели вышколить меня еще в Ирландии.
Он блеснул белозубой улыбкой.
— Это на словах, а на деле все обстоит иначе.
Мэри Маргарет не успела ничего ответить, так как он встал и неторопливо вышел из комнаты. Что за невозможный человек! Но она его перехитрит. Рейвенсфорд ничего не узнает об их с Томасом сговоре, так как кражи не будет. Что касается одежды, то она тотчас поднимется к себе в комнату и продолжит складывать и заново упаковывать вещи в коробки.
Мэри Маргарет держала на вытянутых руках платье из тончайшего белого муслина, отделанное ярко-зелеными лентами. Подойдя к зеркалу, она приложила платье к себе. Какое чудо! Платье очень ей шло. Девушка вздохнула и отвернулась. Вот искушение! Но она не оставит себе эти вещи, как бы прекрасно она в них ни выглядела. Излишнее тщеславие может еще больше навредить ее репутации.
В дверь постучали, и появилась Аннабелл, которая вместе с графиней только что вернулась от миссис Бриджес. Усевшись на кровать, девушка молча смотрела, как Мэри Маргарет складывает муслиновое платье.
— Рейвенсфорд придет в ярость, — наконец заметила она.
— Ему не следовало поступать опрометчиво, покупая компаньонке матери полный гардероб. — Мэри Маргарет в сердцах запихивала платье в слишком маленькую коробку.
Аннабелл захихикала, но вдруг затихла. Мэри Маргарет взглянула на свою подопечную и заметила, что у нее задумчивый вид.
— Что вы можете сказать о мистере Фоксе?
У Мэри Маргарет от страха по спине поползли мурашки.
— Аннабелл, Томас женат на моей сестре Эмили.
— А… а что вы делаете с этим красивым платьем? — с беспечным видом спросила Аннабелл.
Мэри Маргарет нахмурилась.
— Пытаюсь упаковать его.
— Я пришлю вам горничную, — предложила Аннабелл. — Одна вы слишком долго провозитесь.
— Спасибо, но я справлюсь сама.
Мэри Маргарет вовсе не хотелось, чтобы гнев графа пал еще на кого-нибудь. Когда он станет возмущаться тем, что одежду вернули модистке, то обвинить сможет только ее.
— Как хотите, — сказала Аннабелл.
Мэри Маргарет пристально посмотрела на девушку, которая сидела со слишком уж покорным видом. От нее, скорее, можно было ожидать спора и уговоров воспользоваться услугами горничной. Тревога, охватившая Мэри Маргарет, когда Аннабелл упомянула Томаса, вернулась — она слишком хорошо знала, каким обворожительным может быть ее зять.
На следующий день Мэри Маргарет с волнением наблюдала за тем, как Томас повел Аннабелл смотреть львов, выставленных в зверинце Тауэра. Девушка была увлечена им, а Томас изо всех сил старался ее покорить. Графиня, как обычно, осталась дома, и это ухудшало положение. Если бы она тоже отправилась в Тауэр, Томасу пришлось бы уделять внимание двум дамам, а не одной Аннабелл.
Придется нарушить эту идиллию, решила Мэри Маргарет, но не успела она произнести и слова, как почувствовала присутствие Рейвенсфорда — у нее сразу же стало покалывать кожу.
— Вы чем-то обеспокоены?
— Нет. С чего бы это? — ответила она и пожалела о сказанном. Она обязана ради Аннабелл поделиться с графом своими сомнениями. — Я беспокоюсь об Аннабелл. Мне кажется, что она чересчур заинтересовалась Томасом, и это становится неприличным.
— Он ведь женат на вашей сестре.
— Да. Именно поэтому Аннабелл тревожит меня.
— Вам, наверное, нужно тревожиться в первую очередь о вашей сестре.
Как ему все объяснить, не сказав при этом правды? Мэри Маргарет всегда спрашивала себя, как могла Эмили постоянно лгать, лишь бы спасти репутацию Томаса. И вот теперь она сама увиливает от прямого ответа. У нее нет сил, чтобы рассказывать всем о побоях. Да и большинству это безразлично. По закону Эмили принадлежит Томасу, и он волен поступать с ней, как ему заблагорассудится.
— Моя сестра привыкла к его поведению, — уклончиво сказала Мэри Маргарет.
Рейвенсфорд увидел, как Томас и Аннабелл скрылись за углом.
— Значит, это был брак не по любви, — заметил он.
— Она любила, — тихо вымолвила Мэри Маргарет.
— Понятно. Мне ее жаль.
Мэри Маргарет посмотрела ему в глаза. Действительно ли он сочувствует сестре?
— Хочется верить, что вы так и думаете. Но разве не почти все браки заключаются по расчету?
— Да, это так. Однако мои родители любили друг друга. Так получилось, что их союз устраивал обе семьи. — Рейвенсфорд пожал плечами. — А иногда браки по расчету оборачиваются любовью.
— Но это не защищает Аннабелл от чар Томаса.
Он потер пальцем кольцо с сапфиром. Мэри Маргарет заметила, что он делает это в минуты волнения.
— Вы говорите так, словно ждете, что Томас воспользуется наивностью Аннабелл. По-моему, это слишком тяжкое обвинение против кого угодно, а тем более против духовного лица.
Опять придется уйти от ответа, но Томас любит пофлиртовать. И никогда не знаешь, как далеко он зайдет.
— Возможно, вы правы. Но я не хочу, чтобы Аннабелл пострадала.
— В таком случае нам не следует упускать их из виду.