Непокорная

Когда постучала служанка, она была готова. С чемоданом в руке Мэри Маргарет спустилась вниз. Рейвенсфорд сидел в общей гостиной и завтракал. Он поднял глаза от тарелки с ветчиной и кружки эля, затем встал и легкой походкой приблизился к ней с таким видом, словно между ними ничего не произошло.
— Прошу вас присоединиться ко мне, — сказал он и остановился так близко, что Мэри Маргарет почувствовала лимонный запах его одеколона.
  
Она смотрела на него, прищурившись.
— Нет, благодарю вас, — сиплым голосом с трудом выговорила она.
Губы Рейвенсфорда вытянулись в струнку.
— Я знаю, чего вы хотели бы, но нам необходимо кое-что обсудить.
Она побледнела.
— Милорд, — произнес вошедший с подносом трактирщик, — чай для дамы готов.
Рейвенсфорд сел, а хозяин поставил на стол чайник, сливочник, сахарницу и чашку с блюдцем, а также тарелку с лепешками, намазанными маслом с джемом. Несмотря на больное горло, у Мэри Маргарет от запаха теплого хлеба и горячего чая проснулся аппетит.
— Принеси, пожалуйста, мед, — распорядился Рейвенсфорд. — И пусть кто-нибудь сходит за моим камердинером.
Хозяин поспешно удалился выполнять поручение.
Чувствуя на себе взгляд Рейвенсфорда, Мэри Маргарет налила чаю и взяла лепешку. Он не сводил взгляда с ее рук, когда она отломила кусочек и поднесла его ко рту. В полумраке комнаты глаза графа казались темно-зелеными, и в них проглядывала страсть. Девушка вздрогнула.
— Я хочу вас, — сказал он, встретившись с ней взглядом.
От его густого, низкого голоса и чувственно сложенных губ у Мэри Маргарет заныло под ложечкой, а дрожь сменилась жаром.
— Я… я ответила вам вчера, милорд, — еле слышно прошептала она.
— То было вчера. Скажите мне снова, — приказал он, не сводя с нее глаз.
У нее сдавило грудь. Мэри Маргарет думала, что сейчас задохнется. В комнате сделалось невыносимо жарко, и она поднесла руку к горлу.
— Я не принадлежу к подобным женщинам. Пожалуйста, больше не просите меня об этом.
Граф сжал губы и откинулся в кресле.
— Прошу меня извинить, — почти спокойно произнес он. — Я никогда так сильно не хотел женщину, как хочу вас. Я не предполагал, что мне будет настолько тяжело услышать в ответ “нет”.
Она едва не подавилась и, отвернувшись, хотела было встать, но сильные руки поймали ее за кисть и заставили остаться на месте.
— Пожалуйста, не уходите, — попросил он. — Вам необходимо подкрепиться. Уйду я.
Она, не в состоянии вымолвить ни слова, кивнула в ответ.
Но вместо того, чтобы встать, он сказал:
— Не будем об этом говорить… пока. Вы находитесь на моем попечении, и я поступил не по-джентльменски. Однако… — он печально улыбнулся, — я считаю, что вам лучше ехать в карете вместе со Стивенсом. Вы нездоровы, и фаэтон вам не подойдет, да и от меня мало пользы.
Рейвенсфорд резко встал, поклонился и вышел.
Она в замешательстве смотрела ему вслед. У нее было такое ощущение, словно на голову надели ватный колпак. Но по крайней мере ей не грозит дальнейшее путешествие в обществе графа. Он представлял для нее не меньшее искушение, чем она для него.
За спиной раздался голос Стивенса:
— Мисс О’Брайен, вы не знаете, где его светлость? Он посылал за мной.
Мэри Маргарет, с трудом соображая, что к чему, повернулась к камердинеру.
— Я не знаю.
— Вы простудились, — сказал Стивенс. — Я приготовлю вам питье.
Она пробормотала слова благодарности, и он ушел. Если бы сердце можно было так же легко вылечить снадобьем Стивенса, как простуду! Мэри Маргарет со вздохом допила уже остывший чай.
Рейвенсфорд наблюдал за тем, как Мэри Маргарет садится в карету. Даже под толстым слоем теплой одежды, в которую она была укутана, он ухитрился разглядеть очертания ее бедер. Он раздраженно покачал головой, так как напоминал себе неоперившегося юнца. К тому же ему не удалось, к сожалению, соблазнить ее. Тогда он добился бы ее доверия, и она сама рассказала бы ему о том, почему собирается обворовать его мать. А теперь на это нечего рассчитывать. Хорошо, если она вообще станет с ним разговаривать. Он тяжело вздохнул и отошел от окна. У двери Стивенс терпеливо ждал распоряжений.
— Проследи, чтобы мисс О’Брайен была окружена всеми возможными удобствами, — приказал Рейвенсфорд, протягивая камердинеру туго набитый кошелек. — Я поеду впереди. При хорошей погоде и безо всяких осложнений через неделю я буду в Лондоне. Вы приедете намного позже.
— Слушаюсь, милорд, — сказал Стивенс, взяв деньги.
— Я знаю, что могу на тебя положиться.
Лицо камердинера осветила довольная улыбка. Стивенс ушел, а Рейвенсфорд вернулся к окну. Он не собирался ехать вперед, но теперь, когда слова были произнесены, понял, что это к лучшему. Мэри Маргарет отказалась от его покровительства, и нечего ей докучать. Он пылал к ней страстью, но собственный поступок был ему отвратителен. Он не привык пользоваться слабостью других людей, не таких удачливых, как он.
Он не знал, почему непременно хочет завоевать ее. Надо раз и навсегда положить конец этой глупости и держаться подальше от Мэри Маргарет. К сожалению, ее это тоже устраивало.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Когда они подъехали к Лондону, Мэри Маргарет охватило возбуждение, и даже строгое выражение лица Стивенса не смогло испортить ей настроение. Она настояла на том, чтобы открыть окно, поскольку ей хотелось получше все разглядеть, а камердинер боялся, что она опять простудится от холодного весеннего воздуха.
Графа она не видела с тех пор, как он пронесся мимо них сразу же после отъезда из трактира. Мэри Маргарет убеждала себя, что это к лучшему, но доводы рассудка не уняли сердечной тоски. Вот уж никогда не могла подумать, что возможно испытывать такой интерес к едва знакомому человеку. Тягостно тянулись часы, но она привыкла к однообразию, а если ее посетило уныние, то сама в этом виновата. Так, бывало, говорила мама. Когда они доберутся до лондонского дома графа, она потратит немного денег на письмо к Эмили. Сестре будет любопытно узнать о Лондоне.
Чтобы получше запомнить увиденное и потом это описать, Мэри Маргарет внимательно смотрела в окно. Везде было полно пешеходов в самой разнообразной одежде и очень много торговцев.
Карета замедлила ход. Теперь они оказались на улицах, где прогуливались модно одетые господа. Мимо них проезжали фаэтоны и двуколки с впряженными в них отличными лошадьми, а кругом стояли большие, красивые дома. Вскоре карета остановилась. Стивенс, не глядя на нее, вышел, а она подумала, что ей не хватает внимания графа. Какая глупость! Рейвенсфорд ясно дал ей понять, каковы его намерения.
Подхватив рукой юбку своего единственного приличного платья, Мэри Маргарет спрыгнула на землю и очутилась перед домом более шикарным, чем дом графини в Ирландии. Ей пришлось задрать голову, чтобы сосчитать этажи. Их было четыре, с изящными окнами и карнизами. Дом соответствовал облику Рейвенсфорда — такой же величественный и великолепный.
Тут только она поняла, что стоит у заднего входа. Каков же тогда парадный подъезд? Из открытой двери доносились аппетитные запахи. Мэри Маргарет вошла и попала на кухню, на середине которой стоял и размахивал огромным ножом человек, что-то говоривший по-французски. Юные поварята немедленно кидались выполнять его приказания, хотя неясно было, понимают они его или нет. Несколько молоденьких посудомоек терли большие медные кастрюли.
Мэри Маргарет не знала, что ей делать и куда идти. Она хотела было удалиться и забрать из кареты багаж, но тут перед ней появилась маленькая женщина.
— Вы, должно быть, мисс О’Брайен? А я — миссис Брустер, экономка. Пойдемте со мной. Незачем вертеться под ногами у Гастона. Он — лучший повар в Лондоне, но характер у него вспыльчивый. — Она покачала головой и пошла к двери.
Мэри Маргарет последовала за крошечной экономкой, одетой в черное платье. Около двери, завешенной зеленым сукном, находилась узкая лестница. Поднявшись на два пролета, они очутились на широкой площадке. Неяркой расцветки ковер заглушал их шаги. В коридоре было светло от горящих свечей в серебряных подсвечниках. Они миновали три двери, и экономка повернулась к Мэри Маргарет. У нее было узкое лицо с морщинками у рта и глаз. Поверх густых каштановых волос, тугой косой уложенных вокруг головы, красовался белый чепец. Карие глаза внимательно осмотрели Мэри Маргарет. Должно быть, миссис Брустер осталась довольна увиденным, так как она улыбнулась.