Прыжок к звёздам
— Ё, моё, Серёга! — проворчал стоявший рядом Ячменёв, — Она, что, вообще страха не знает?! Помнится мы, в первый раз, и то больше нашугались!
— А в этом, май френд, мы и должны разобраться!? — Басманов задумчиво смотрел, как шаттл медленно поднимается в небо, — Уж очень любопытная картина выходит!
Всего за девять суток рейда, отделение прошло пешком двести восемьдесят километров, шесть раз вступало в бой, и уничтожило более полутора сотен врагов. На Большую Землю было эвакуировано двадцать восемь местных жителей, ставших свидетелями боевых столкновений. Таким образом, уничтожая «чужих» и эвакуируя «своих» Басманов обеспечил полную скрытность рейда. Причём, что самое странное, «свои» очень легко соглашались улетать на шаттле неизвестно куда. Сергей Басманов всё больше и больше утверждался в мысли, что, по описанию они похожи на каких-то положительных персонажей местного фольклора, или… Вот это-то «или» и было самым интересным.
Особенно Басманову запомнилась последняя стычка рейда…
8. Кодекс их чести
Безумству храбрых
Поём мы песню.
(А. М. Пешков)
Шёл последний, девятый день рейда. Сутки назад отделение без приключений пересекло крупный торговый тракт. Очевидно, что ни так давно по нему шло оживлённое движение, сейчас же он был абсолютно пустынен. Прокатившаяся здесь недавно волна оккупационной армии начисто вымела все признаки жизни. Обработав данные спутниковой разведки, регулярно передаваемые со «Стальной Розы», и добавив к ним собственные наблюдения, Басманов пришёл к очень интересным выводам. Оккупанты уничтожали мелкие поселения, удалённые от замков и дорог, а в крупных сёлах оставляли гарнизоны… — Таким образом, — докладывал он Виноградову, — уничтожению подвергается все, что невозможно контролировать. Похоже, они опасаются партизанских действий?!
— Выясни отношения оккупантов с местной аристократией. Конечная точка маршрута — замок на отметке: 156,145 западной долготы и 15,549 северной широты, — уточнил задание лейтенант.
Собственно этот самый аристократический вопрос занимал и самого Басманова. И вот, когда до замка осталось буквально несколько километров, до его слуха донёсся звучный голос трубы. Взглянув на карту, сержант убедился, что, продвигаясь вдоль узкого просёлка, ответвившегося от тракта, они вот-вот выйдут на открытую местность, на окружающие замок поля. Развернув отделение в цепь, Басманов приказал перейти на бег, при выходе на опушку остановиться и осмотреться.
Вот среди ветвей наметились просветы. Деревья отступили назад, и за полосой густого кустарника открылся вид на окружённый полями небольшой аккуратный замок. Три круглые башни, стоящие вплотную к друг другу, были окружены невысокой стеной. Недалеко от стены располагалось достаточно крупное село.
— Жителей так на тысячу, — оценил сержант, поднимая к глазам бинокль, — Дома каменные, крыты тёсом… Значит, неплохо живут люди! — одобрил он неведомого ему феодала, — Только вот, пустынно что-то?
Басманов повёл взгляд вдоль дороги ведущей из замка и с дистанции примерно в пятьсот метров, о чём доложил встроенный в бинокль лазерный дальномер, были замечены две конные группы.
— Интересно? — подумал Басманов, разглядев, что только одна группа, всадников в пятьдесят, была экипирована в чёрные доспехи. Им противостоял примерно десяток конных бойцов в отполированных до блеска кольчугах, среди них выделялся один, в тяжёлых латах и шлеме с глухим забралом, Басманов оценил, что в эти доспехи мог влезть разве что шестнадцатилетний подросток, — Сдаваться, что ли, вышли?
Нет, не сдаваться! Всадник в латах наклонил своё копьё, и ещё раз прозвучала труба…
— Он же их на бой вызывает, камикадзе ё…ный! Пацан с рогаткой! — охнул сержант, — Сейчас же их в котлетный фарш изрубят ни за х…й собачий! — он мгновенно оценил плюсы и минусы своей позиции, — Во первых мы у них за спиной — это хорошо! Достаточно далеко — это плохо! «Свои» и «чужие» на одной линии, тоже плохо потому, что «пуля дура» — скосит всех!
— Отделение — к бою! — сейчас в нём заговорила генетическая память предков, веками рубившихся на русском порубежье со всякого рода бандитами, вроде ливонских рыцарей, норманнов, монгольских орд и так далее… — Ахмед, ты остаёшься здесь, огонь по моей команде и на твоей выбор! Марченко, Петров — заходят слева, по полям! Лаврухин, Ячменёв — справа, вдоль дороги! Остальные, за мной! Огонь, только по моей команде! Перебежками, марш!
Тем временем, «чёрные», не спеша, строились в боевой порядок, видно посмеиваясь над идиотским вызовом сумасшедшего дворянского сынка. Правда, по обе стороны дорогу ограничивали глубокие, примерно в метр, дренажные канавы, что делало невозможным охват с флангов и превращало бой в чисто лобовое столкновение. Именно эту канаву и использовали Лаврухин и Ячменёв для скрытного продвижения.
Потом донёсся топот пущенных в галоп коней, лязг оружия и грохот рушащихся на землю всадников. Отбросив сломанные в первой стычке копья, бойцы взялись за мечи, Грохот тяжёлых ударов, как в кузне, ржание коней, крики умирающих. Под копыта коней падали и «светлые» и «чёрные». Пыль дороги безразличная к политике равнодушно впитывала в себя кровь.
Метрах в восьмидесяти от места схватки Басманов опустился на одно колено и поднял к плечу автомат. В прорези прицела возникла фигура в чёрных доспехах.
— Ну, суки, Я вам…., не дон Румата! — задержав дыхание, сержант нажал на спуск. Глухо бухнул подствольный гранатомёт. Оставляя за собой чуть заметную полоску беловатого дыма, граната ушла в самую кучу топчущихся на месте «чёрных». Хриплый разрыв, всплеск огня, ослепительные искры разлетающихся осколков. Рядом, короткими очередями, послушно отозвались автоматы товарищей. С дистанции кинжального огня восемь автоматов прошлись по рядам «чёрных» хорошо отточенной бритвой.
— Мочи их всех! В сортире! — пронёсся над дорогой зычный голос сержанта, — Чтоб ни один гад не ушёл!
И вовремя… Последний, из прикрывавших уже спешенного подростка в латах, дружинник безвольно повис в седле, выронив меч из обессиленной руки. Удар по шлему ошеломил, заставил замешкаться. Блеск стали в голубом небе, и нет сил поднять щит… Вот она смерть! «Подросток» начал медленно опускаться в дорожную пыль, рядом со своим павшим конём. И это, возможно, спасло ему жизнь… В игру вступила другая сила, для которой ничто крепость лат и острота мечей.
Выпущенная из снайперской винтовки, пуля пропела свою песню смерти и ударила «чёрного» между лопаток. Из раззявленного в крике рта брызнул фонтан крови. Вслед за ней, по плотно сгрудившимся «чёрным», прошёлся смерч огня и металла. Взрывы гранат, треск автоматных очередей, свист пуль. Уцелевшие от первых очередей, прикрытые боками и спинами соратников, «чёрные» попытались развернуть лошадей навстречу новому противнику, но вылетали из сёдел выбитые ударами пуль. Кони и люди смешались в одну окровавленную массу, а навстречу им уже поднимались в рост бойцы в странных камуфляжных одеждах и массивных бронежилетах высшей защиты. Переменчиво военное счастье, только что ты был охотником и вот уже превратился в затравленную дичь!
— Осмотреть раненых! — Басманов легко перепрыгнул через канаву, и зашагал по пыльной дороге, равнодушно перешагивая через мёртвые тела, направляясь к стоящему на четвереньках предводителю защитников замка.
— А с этими, что делать? — Ячменёв указал стволом автомата, на тяжко копошащегося в пыли чёрнодоспешника.
— Добей! — ожесточённый всем увиденным в этом рейде, Басманов чувствовал за собой право отдавать такие приказы. Как там сказано было-то: — «И воздастся тебе по делам твоим! Аминь!» — он пробормотал себе под нос, — Так им и пусть, сукиным котам! Карма у них такая, оказывается!
— Что же это ты удумал, идиот! — резким движением подняв «подростка» на ноги, он встряхнул его как жестяную куклу, — Самому жить надоело, так хоть бы бойцов своих пожалел! Им то за что такая глупая смерть?! — он гневно говорил, даже не задумываясь о том, что его не понимают. Даже стоя во весь рост, «подросток» едва достигал подбородка Басманова верхушкой своего шлема. Внезапно ноги его подкосились, и он безвольно повис на руках сержанта.