Прыжок к звёздам
— Жаклин Тэн, — черноволосая амазонка пружинисто вскочила, — лейтенант известной вам Конторы, первый отдел. Двадцать восемь лет, на службе четыре года, не замужем… Имею личную просьбу, товарищ лейтенант!
— Слушаю? — Виноградов окинул внимательным оценивающим взглядом эту очаровательную женщину, очевидно чрезвычайно опасную в качестве противника.
— Прошу зачислить в ударное подразделение! Думаю, что справлюсь не хуже любого из ваших парней!
Виноградов переглянулся с Викторычем, — Жаклин, давайте не будем торопиться, работу для вас мы подыщем и так. Но в случае необходимости я буду иметь вас в виду. Но при этом разрешаю вам тренироваться вместе с моими парнями на общих основаниях.
— Правильно, — проворчал Викторыч, — Баба во взводе, службе каюк! Да и на тренировках парни просто с ума сойдут!
— Ничего страшного… — похлопал лейтенант прапорщика по плечу, — Выпендриваясь перед «бабой», они только будут лучше работать!
— Лишь бы не передрались из-за «юбки»… — окончательно сдался Викторыч.
— Успокойся — «юбок» у нас в избытке! — лейтенант Виноградов повернулся к Ивану Седову, — Вот, вы, Седов, чем вы занимались по службе?
— Инженер по ядерным реакторам, на подводной лодке типа… — Иван провёл на «Стальной Розе» всего несколько часов, но даже та небольшая часть корабля, которую он смог увидеть, привела его в восторг. Этот корабль отличался от его лодки, как «Мерседес» от телеги!
— Отставить подробности! — прервал его лейтенант Виноградов, — Что скажешь, Клим?
Сержант Николаев оценивающе посмотрел на Седова, — Можно попробовать, товарищ лейтенант, побеседуем, разберёмся, доложим… — он пожал плечами, — Там видно будет…
— Хорошо! — лейтенант повернулся к синему чулку, — А как вас зовут, девушка?.
— Полина Ольхович, сирота, родители погибли в автокатастрофе, близких родственников нет, воспитывалась в детском доме… — сложив на груди руки, девушка теребила несуществующий крест, — за грехи наши карает нас Господь…
— Ну, Господь тут в общем ни при чём! — лейтенант оглядел собравшихся, — У нас, у русских, есть такая поговорка — «На бога надейся, а сам не плошай!» Понятно! — в его голосе проскочила скрытая угроза. «Синий чулок» молча кивнула.
— И так, ещё раз повторяю, до окончательного выяснения ситуации, я для вас, и царь, и бог, и воинский начальник! Предложения может выдвигать каждый, решения буду принимать только я! Постарайтесь донести эту мысль до всех. — Виноградов сделал паузу на несколько секунд, — И закончим на этом наше совещание… Тэн, Седов, Павленко, Басманов и Николаев идут со мной… Остальные свободны… — впервые ощутив на своих плечах груз ответственности, он согнулся, но не сломался под его тяжестью.
— И кстати! — уже на пороге лейтенант обернулся, — Викторыч, распорядись насчёт «фронтовой нормы», ребята заслужили!
— Сделаем! — утвердительно кивнул прапорщик, — Само, собой надобно опосля боя…
— Только не переборщи! — Виноградов осмотрел своих «орлов», — Звание десантника нести грозно и честно!
— Обижаешь, командир! — басом прогудел рядовой Бычков, — Чего там пить-то, сто грамм? От этого и муха не окосеет!
— Так, так, хлопец!? — прищурился прапорщик, — Ты у нас не муха, понятно! Только вот, месяц с нарядов не вылезал… Помнишь, как напился в увольнении и набил морду патрулю? Если бы не комбат — под трибунал пошёл бы!
— Ну, я не нарочно…
— Все вы, по пьяному делу, «не нарочно»! — Викторыч нахмурился, — В общем, так! Вести себя ровно, к бабам не приставать! Будут обиды — голову оторву! Всех касается!
— А познакомиться можно? — выкрикнул кто-то из глубины строя.
— Можно, «Машку за ляжку» — устало огрызнулся Викторыч, — Поймите, кровососы! Вы тут, сейчас, в такой позе стоите, что вам главное брыкаться не сильно — сами разденутся и в постель затащат. По любому все бабы ваши — в любом качестве и количестве… Ещё в сортирах от них будете прятаться! Драться из-за вас будут! Это я вам говорю, старший прапорщик Кривоносов!
***Когда двери командирской каюты закрылись, лейтенант указал на длинный стол, во всю длину помещения. Как рассказала Виалла, и раньше здесь жил командир корабля и тут же проводил совещания… Так что, «согласно преемственности», лейтенант занял это самое просторное на корабле жилое помещение.
— Садитесь! — лейтенант подошёл к автобару, — Разговор будет долгим и серьёзным, так, что спиртным не угощаю! — набрав код, он вытащил поднос с шестью чашками. — Кофе — лучший стимулятор для мозгов!
— М-м-м, — пробурчал Иван, отхлебнув из чашки, — после цикория вполне себе неплохо.
— Ладно! В сторону прелюдии! — Виноградов сел во главе стола, — Все мы тут в большинстве люди военные и должны смотреть на ситуацию трезво! Ещё сутки назад, для меня более или менее всё было ясно! Мы были боевой единицей в автономном режиме, рассчитывали вернуться и передать своей стране этот корабль, со всеми его тайнами и секретами, выполнить свой гражданский долг, так сказать… Вряд ли вы, Иван поступили бы иначе?
Моряк молча кивнул.
— Хорошо! — Виноградов отпил кофе, — Ещё сутки назад я знал кто я такой! Я был офицером ВДВ, командиром одного из тысяч подразделений Советской Армии… — он внимательно посмотрел на своих сержантов, — Теперь для нас всего этого нет! Планета Земля, со всей её политикой, осталась в прошлом! Мало того, на нашей шее висит куча гражданских, да еще и иностранцев! Как это теперь называется, я вас спрашиваю?!
— Я думаю, это называется — государство! — подал голос Басманов, — Что-то похожее на Древнюю Русь! Князь, дружина, подданные… Даже воевода есть… — улыбнулся он, — Чем Викторыч не воевода?
— Похоже! — прикинул Виноградов, — Только уж очень примитивно!
— А мы пока и есть — примитивное общество! — Басманов потёр рукой подбородок, — Просто нас пока очень мало! До примитивного мало…
— Достаточно, что бы изменить организацию! — Виноградов рубанул рукой воздух, — Теперь наша задача — забыть о прошлом и жить «здесь и сейчас»! Необходимо отбросить условности прежней жизни.
Басманов быстро щёлкал в своём «блокноте», — Девяносто два процента! — поднял он голову от блокнота и пояснил, — Вероятность успеха синтеза советской и западной культур, при отбрасывании тезиса о классовой борьбе, — девяносто два процента… Это я вам, как историк, заявляю! Какие, к ё…й матери, у нас классы?!
— Пока никакие… — Виноградов задумался, — Сейчас тут все одинаковые — как инкубаторские цыплята.
— Но командуете всё-таки, вы, русские? — Мюллер посмотрел на Виноградова, — А ведь и нас, остальных, здесь тоже немало…
— Коллега Мюллер, в данном случае вы неправы! — привлекая внимание, Виноградов постучал пальцами по столу, — Во первых, здесь нет «нас» и «вас», есть организованная структура и аморфная масса, которая должна быть поглощена этой структурой. Вы, например, сейчас, первые кандидаты на включение в структуру… Надеюсь, это понятно?
— Понятно, герр лейтенант! — Мюллер вскочил и даже вроде бы прищелкнул каблуками. — Какие будут распоряжения?
— Потом, на все ключевые посты будут назначаться люди, способные наилучшим образом выполнить поставленную задачу, невзирая на цвет кожи, национальность, происхождение и прочие мелочи! Вот вам и весь делёж постов, коллега Мюллер! Кстати! — взгляд Виноградова стал холодным, как арктические льды, — Все конфликты на национальной, религиозной и прочей личной почве будут пресекаться самым жестоким образом, вплоть до физического уничтожения зачинщиков, без суда и следствия, так сказать! Это всех вас касается, коллеги! Мы тут все в одной лодке, и кто будет её раскачивать — улетит за борт, к ё…ней матери! И попрошу вас довести этот факт до сознания народного!
— Правильно, товарищ лейтенант! — прогудел басом старшина Павленко, — По стенке размажем, краской закрасим, скажем — так и было!
— Ну, зачем же, Лёха, так жестоко? — усмехнулся сержант Басманов, — Шлюз всегда под рукой, выкинуть за борт и никакой возни с малярными работами!