Карнавал Хилл (ЛП)
— Да, красотка, я спасу тебя, — пообещал он, медленно заправляя прядь моих темных волос за ухо, когда громкие кульминационные звуки того, что его мама заканчивает свою работу, сотрясли чертову стену. Когда наконец, наступила тишина, я вздохнула и закрыла глаза, прислушиваясь к глухому стуку сердца Джей-Джея у себя под ухом. — Я всегда буду спасать тебя, Роуг.
Клянусь, его голос последовал за мной из воспоминаний в темноту, и я всхлипнула, когда реальность снова заключила меня в свои объятия.
Боль и темнота нахлынули на меня, когда я обнаружила, что все еще заперта в этом гребаном сейфе. Гадая, суждено ли мне умереть здесь, внизу, или кто-нибудь действительно может захотеть спасти меня на этот раз. В ушах все еще звучал голос Джей-Джея, произносящего мое имя, но это не могло быть реальностью. Просто мое воображение заставляло меня услышать то, чего я так жаждала.
— Роуг!
Я втянула воздух, отчего закашлялась, но все равно откинула голову назад, потому что, как бы слабо и отдаленно это ни прозвучало, я могла бы поклясться, что это не было плодом моего воображения.
— Джей-Джей? — закричала я. Но на самом деле это был не крик, а скорее карканье, кашель и всхлип, смешанные воедино.
Но как только я начала думать, что мне это почудилось, клянусь, я услышала, как кто-то еще зовет меня по имени, и мое сердце бешено забилось при мысли об этом.
Могло ли это быть на самом деле? Они пришли за мной?
Воздух пронзил лай, далекий, но такой знакомый, и я снова всхлипнула, пытаясь закричать еще раз, но закашлялась еще до того, как начала, и мой голос предавал меня.
Мое сердце бешено заколотилось при мысли о том, что они уйдут, даже не узнав, что я здесь, и я начала шарить вокруг, колотя кулаками по металлическим стенкам сейфа, пока не нашла кусок каменной кладки, застрявший в почти закрытой дверце.
Я схватила его и потянула, мои ногти хрустели и ломались, все мое тело кричало от боли, но я отказывалась сдаваться.
Я дернула еще сильнее, и внезапно деталь освободилась, у меня вырвался хриплый крик, когда от этого движения выбило еще больше обломков, и все застонало и сдвинулось вокруг меня, ударяясь о сейф и заставляя мой череп дребезжать от шума.
Но я продолжала держать каменную глыбу и, как только убедилась, что меня здесь не раздавит, начала колотить ею по стенке сейфа.
От шума голова раскалывалась, а череп запульсировал от боли, но я не останавливалась. Я била по металлу снова, и снова, и снова.
Я не собиралась умирать здесь, не поборовшись за свою жизнь. И если судить по тому, как колотилось мое сердце, то я начинала верить, что мой спаситель придет за мной, как он всегда обещал.
Возможно, я и сказала ему, что не нуждаюсь в спасении, но прямо сейчас мне нужен был белый рыцарь, или темный спаситель, или даже просто сделка с дьяволом. Потому что я не покончила с этой жизнью, какой бы дерьмовой она для меня ни была. И я была готова, наконец, выйти из темноты.
Полуденное солнце нещадно палило мне в спину, пропекая до самого нутра, пока я не перестал ощущать что-либо, кроме ослепляющего жара, боли в руках и ломоты в позвоночнике. Я неустанно работал вместе с Фокс, Мавериком и Лютером, и мы все погрузились в этот отчаянный, бесконечный ритм, молча разгребая обломки. Но тишина была не в моей голове. В моем сознании стоял гул из шума, страхов, сожалений и паники.
Я должен был добраться до нее раньше.
Мне следовало держаться за нее крепче.
Нам вообще не следовало сюда приезжать.
Появился парамедик, раздал воду и проверил, не нужна ли кому-нибудь помощь. Правая рука Фокса была повреждена, полоска футболки, которой он обернул ее, окровавлена и покрыта пылью, но я знал, что он не позволит никому о ней позаботиться, пока Роуг не окажется в его объятиях.
Мне так жаль, красотка. Я больше не брошу тебя. Я иду. Просто держись, пожалуйста, держись.
Лютер сунул каждому из нас в руки по бутылке воды, когда никто из нас не обратил внимания на предложение парамедика. Дворняга тявкнул, и после того, как я выпил половину бутылки, я подошел к нему и поднес ее к его пасти.
Он жадно лакал воду, и я дал ему столько, сколько он хотел, прежде чем вылить остальное ему на спину, чтобы он не перегрелся.
Лицо Фокса застыло в маске решимости, когда я снова присоединился к нему и продолжил копать. Я видел в его глазах войну, в которой он боролся за победу, потому что если он поддастся туману паники, который висел вокруг нас, то проиграет ее. Я сражался на той же войне, и все, что я мог сделать, это сосредоточиться на одном кирпиче за раз, пока мы пробирались все глубже, разгребая обвал.
Вокруг нас работала группа «Арлекинов», расчищая обломки, которые мы отбрасывали в сторону, чтобы они не скапливались в слишком высокие кучи, и я никогда не был так рад, что Команда поддерживает меня.
Я подумал о Чейзе в разрушенном здании, о моем друге, о моем гребаном брате. У него никого не было в этом мире, кроме нас, и мне было ненавистно думать о том, что он умрет в одиночестве, с мыслью о том, что его семья изгнала его, что никто из нас его больше не любит. Но я любил. То, что он сделал, было ужасно, но я знал, почему он это сделал. Я знал, что он просто пытался сохранить единственное, что подарила ему жизнь. И это были мы. Я и Фокс. Но он взял и поставил сам себе подножку, потеряв нас в своей глупой попытке удержать вместе. Теперь все это не имело для меня значения. Мне просто нужно было вытащить его, нужно было убедиться, что с ним все в порядке.
Паника нарастала, и я начал терять контроль над собой, когда она накатила и окружила меня.
Роуг…Чейз. О боже.
Пожалуйста, будьте живы, пожалуйста.
— Фокс, — прохрипел я, чувствуя, что потихоньку схожу с ума, когда положил руку ему на плечо.
— Не надо, Джей-Джей, просто продолжай копать, — потребовал он, явно чувствуя, к чему я клоню.
— Но Фокс, — прохрипел я.
— Продолжай, блядь, копать, — рявкнул он, и я продолжил.
Я и не собирался останавливаться, мне просто нужно было побороть закрадывающиеся сомнения, не позволить им взять верх.
Я сделал несколько прерывистых вдохов и встретился взглядом с Мавериком, который стоял напротив меня. Он ободряюще кивнул мне, и я продолжил: боль в моем теле начала отступать, переходя в оцепенение, которое, как мне и хотелось, проникло в мое сердце, чтобы мне не пришлось сталкиваться с агонией сомнений, терзающих его.
Мы пробирались все глубже и глубже, пока Дворняга не прыгнул вперед, когда мы преодолели секцию разбитых плит, а его маленький носик начал поддергиваться, принюхиваясь. Затем он громко залаял, снова и снова, виляя хвостом, и я обменялся взглядом с остальными, прежде чем мы все снова схватились за обломки и начали разгребать их в бешеном темпе.
— Роуг! — Взревел Фокс.
— Я иду за тобой! — Взревел Маверик.
— Чейз, Роуг!? — Крикнула я, и мое сердце замерло, когда до нас донесся повторяющийся стук.
— Роуг, — выдохнул Маверик. — Разгребайте!
Мы все впали в неистовство, поднимая все новые и новые обломки в своем стремлении забраться под них. Увидеть ее, найти в безопасности. Это должна быть она. Так должно быть, или я умру.
— Роуг! — Заорал я, и приглушенный голос окликнул меня в ответ.
Мы все одновременно замерли, прислушиваясь, чтобы понять, действительно ли мы что-то слышали или просто теряем рассудок из-за отчаянной надежды.
— Я здесь! — Крикнула Роуг откуда-то снизу, и давящее ощущение в моей груди начало спадать.
— Черт возьми, копайте быстрее, — скомандовал Лютер.
— Я иду, колибри! — Крикнул Фокс, яростно раздвигая обломки.
Мы все прижались поближе друг к другу, поскольку Роуг продолжала звать нас, и вскоре мы сосредоточились на одном маленьком участке, наши плечи стукались друг о друга, когда мы отбрасывали от себя плитку, кирпичи и строительный раствор. Я стиснул зубы, мой разум был сосредоточен на этой единственной задаче, а в мышцах горело яростное намерение вытащить ее из-под обломков.
