Карнавал Хилл (ЛП)

— Конечно, блядь, нет, — прорычал Джей-Джей, кладя ладони плашмя на стол и свирепо глядя на меня поверх него. — Ничто из того, что случилось с тобой, пока тебя не было, не делает меня счастливым, Роуг. Это преследует меня по ночам и поглощает днем. Когда ты рассказываешь мне подобные истории, они задевают меня и заставляют истекать кровью из-за тебя. Потому что я люблю тебя, Роуг. Я был влюблен в тебя еще до того, как стал достаточно взрослым, чтобы понять, что такое любовь. Ты для меня — это все. Я всегда это знал. Но если мы будем продолжать в том же духе и мне придется наблюдать, как Фокс забирает тебя у меня, это уничтожит меня, а я этого, блядь, не переживу.
  
— Я не собираюсь…
— Я знаю Фокса. Он всегда получает то, чего хочет. И это ты. Вся ты. Не те кусочки, которыми ты готова поделиться. И я видел, как ты смотрела на него, когда он целовал тебя. Ты тоже этого хочешь, ты хочешь его и, возможно, ты также хочешь меня и Маверика, но ведь так не бывает, правда? Однажды ты захочешь забор со штакетником и парочку детишек, и стриптизер, который заставляет тебя смеяться и трахает тебя как профессионал, не станет твоим выбором.
— Назови хоть что-нибудь во мне, что заставляет тебя думать о том, что я хочу иметь долбаный забор со штакетником? — Потребовала я. — Ничего из этого во мне нет. Это просто твоя неуверенность. Я чертовски ясно дала понять, как сильно ты мне нравишься, как сильно я тебя хочу…
— Ты имеешь в виду, как сильно ты хочешь мой член, — усмехнулся он. — Не думай, что я не вижу этого в твоих глазах. Когда ты трахаешь меня, я — это все, единственное, что есть в твоем маленьком милом мирке, но как только мы заканчиваем, этот взгляд исчезает. Я теряю тебя каждый раз, когда ты прячешься за своими стенами и решительно выталкиваешь меня наружу. Но ты смотришь на него не так. Ты смотришь на него так, будто он уже наполовину вырезал дверь, через которую он сможет войти. Так что, я думаю, нам лучше покончить с этим прямо сейчас.
— Ты хочешь сказать, что больше не хочешь быть со мной? — спросила я, чувствуя, как что-то лопнуло у меня в груди и не дало воздуху проникнуть в легкие, когда боль надавила на меня со всех сторон.
— Быть с тобой? — Джей-Джей усмехнулся. — Но ты ведь никогда не была моей, правда? Так что, возможно, будет лучше, если я вернусь к своей работе, а ты вернешься к своей судьбе — станешь принцессой «Арлекинов», которой всегда тебя видел Фокс.
— К своей работе?
— Да. Я не трахаюсь бесплатно, Роуг, и ты это прекрасно знала, когда спустила для меня свои трусики. — Джей-Джей схватил лист бумаги со своего стола и начал агрессивно писать на нем. — Итак, время, проведенное на капоте грузовика Фокса. На карусели, на моей кровати, в моем душе, в вагоне поезда, на твоей кровати, поездка на «Остров Мертвецов»… — Джей-Джей продолжал записывать каждое место, где мы занимались сексом, в то время как я просто смотрела на него в замешательстве, мое сердце болезненно колотилось, пока я пыталась понять, какого черта он делает, пока он не подсчитал сумму внизу и не написал цифру, прежде чем обойти свой стол и прижать листок бумаги к моей груди.
— Вот твой счет, сладкая, — сказал он холодным, жестким тоном, его глаза потемнели от ярости, а мои пальцы автоматически сжали листок бумаги, когда я просто уставилась на него в шоке. — И, честно говоря, я беру почасовую оплату, так что ты получила хорошую скидку, потому что все ночевки, объятия и прочую ерунду я предоставлял тебе бесплатно.
Он оттолкнул меня, рывком распахнул дверь своего кабинета и, захлопнув ее за собой, выбежал вон.
Боль пронзила мое сердце, когда я уставилась на счет, который он мне вручил. Каждый момент, который мы провели в объятиях друг друга, был подсчитан и учтен, словно он все это время вел счет. Как будто я была для него всего лишь очередной работой, и теперь он хотел получить свою чертову плату.
Я уставилась на цифру, написанную внизу страницы, а глаза горели от слез, которые я старательно смаргивала. Потому что нет. Нет, блядь, нет, он не получит мои гребаные слезы. Если этот урод хочет брать с меня деньги за свое гребаное время, словно я значу для него не больше, чем любой из его платных клиентов, то пусть забирает свои заработанные деньги.
Я даже не знала, почему удивилась. Конечно, он не хотел меня удержать. Никто и никогда не хотел меня удерживать. И по мере того, как боль от этого жалкого факта моей жизни пыталась пробиться в мою душу, я чувствовала, как смыкаются стены вокруг моего сердца. Те самые, за которыми я пряталась, когда Шон называл меня шлюхой и говорил, что я гожусь только для того, чтобы принимать его член. Те же самые, на которые я полагалась, чтобы день за днем двигаться вперед, пока я была совсем одна и мне не за чем было жить, кроме того печального факта, что я не хотела умирать.
Поэтому я сосредоточилась на одной ясной вещи, к которой мне нужно было стремиться, и подавила агонию, пытавшуюся поглотить меня, когда эта маленькая потерянная девочка начала умолять о внимании глубоко внутри меня. Я не выпущу ее наружу. Я не могу. Я похороню ее, как уже давно научилась это делать, и приму счет Джей-Джея как сигнал к пробуждению, в котором я нуждалась. Конечно, я была для него всего лишь еще одной клиенткой. Конечно, это было все, чем я для него была. Возможно, какое-то время он обманывал себя, считая меня кем-то другим, но теперь он все понял. Я не стоила любви. Я стоила не больше, чем любая из тех женщин, которые за деньги прокладывали себе путь в его постель, и теперь он исправлял свою ошибку, дав мне этот счет. Так что он мог забрать свои гребаные деньги. Я больше никогда не буду должна ни одному мужчине. И уж тем более Джей-Джей Бруксу.
Мне просто нужно было выяснить, где, черт возьми, я должна была достать двенадцать тысяч триста шестьдесят четыре доллара. Этот засранец даже добавил дополнительную плату за отсос своего члена. Черт возьми, у нас было много секса.
Я стиснула зубы, сложила листок бумаги и сунула его в задний карман, прежде чем выхватить телефон и позвонить Лютеру.
Боль внутри меня угрожала захлестнуть меня, но я просто загнала ее обратно, отступая от нее и заглушая ее до тех пор, пока не перестала ее чувствовать. До тех пор, пока я не перестала вообще что-либо чувствовать, и теперь ничего не имело значения кроме моей цели. Я достану эти деньги, а потом смогу развалиться на части, если понадобится.
— Дикая кошка, — ответил Лютер с любопытством в голосе. — У тебя есть для меня хорошие новости?
— Пока нет, — ответила я. — Мне просто нужны деньги. Ты всё ещё занимаешься разборкой краденых машин на Сейлорз-Стрит?
— Да. Мы можем разобрать там практически все, что угодно. Но если тебе нужны реальные деньги, у меня есть заказ на «Maserati Gran Tourismo». Фокс сказал мне, что угон машин — твой конек. Я дам тебе долю в десять тысяч, если ты сможешь достать машину в отличном состоянии.
— Двенадцать тысяч триста шестьдесят четыре доллара, — потребовала я, цифра из счета Джей-Джея врезалась мне в память.
— Прекрасно, — согласился Лютер, весело фыркнув. — Но только если ты сможешь достать ее сегодня.
— Считай, что дело сделано. — Я повесила трубку, разговаривая с лидером банды «Арлекинов», как сука, жаждущая смерти, а затем набрала номер своей новой, сверхбогатой подруги.
— Привет, Роуг, как дела? — Спросила Татум, отвечая на мой звонок, и от ее дружелюбного тона боль, бродившая у меня под кожей, немного утихла.
— Я тут подумала, не хочешь ли ты провести вечер с преступницей? Мне нужно угнать машину с твоей стороны города, и я предположила, что ты, возможно, захочешь присоединиться? — Татум рассмеялась, когда низкий мужской голос сказал что-то на другом конце провода, чего я не расслышала.
— Вообще-то, я только что закончила ужинать «у Андре». Ты знаешь это место? — спросила она. — Или я могла бы приехать и встретиться с тобой…
— Это совсем рядом со мной. Я приду к тебе, — решительно сказала я, потому что выполнить эту работу было бы намного проще без свиты «Арлекинов», таскающихся за моей задницей, так что бросить машину здесь было лучшим ходом, который я могла сделать.