Карнавал Хилл (ЛП)
— Прости, малышка, — он наполовину рассмеялся, когда снова потянул меня вверх, и внезапно мы оказались слишком близко друг к другу, моя грудь касалась его груди, волосы падали мне на глаза, и наш смех стих.
Чейз протянул руку, чтобы убрать мои волосы в сторону, и я замерла, моргая, когда мой взгляд на мгновение упал на его рот, и безумное желание приподняться на цыпочки и сократить расстояние между нашими губами поглотило мои мысли.
— Роуг, — пробормотал он, задержав руку на моей щеке, когда все слова, которые у него были для меня, застряли у него в горле.
— Да, Эйс? — Я выдохнула, по какой-то причине отчаянно желая услышать, что он хочет мне сказать. Мое сердце бешено колотилось, а кожу покалывало от его прикосновений, но никто из нас, похоже, не знал, куда нам двигаться дальше.
— Я…
— Вот вы где, придурки! — крикнул Фокс, и Чейз отпрянул от меня, как будто обжегся. — Мы закончили забрасывать его машину яйцами, ребята, вы взорвали петарды?
— Да, чувак, — согласился Чейз, отступая назад и проводя рукой по своим темным кудрям, когда двинулся к Фоксу, избегая моего взгляда. — Ты бы слышал, как он кричал.
Я мысленно прокручивала в голове тот день, и ответ на вопрос, чего я хотела, стал для меня таким ясным сейчас, хотя тогда он казался таким туманным. Я была ребенком, превращающимся в женщину, влюбляющимся в своих лучших друзей и не знающим, как приспособиться к этому изменению в нашей динамике. Я была переполнена гормонами и все отрицала, потому что не хотела ничего менять, и все же сейчас я жалела, что не приняла тот гребаный поцелуй. Я жалела, что не видела его улыбки чаще. Я хотела бы быть той, кто спасет его из ада его домашней жизни. Я желала столько всего, что теперь уже никогда не сбудется…
— Колибри? — Голос Фокса заставил меня вздрогнуть, и я резко села, не обращая внимания на слёзы, которые покрывали мои щёки, потому что скрывать их от него было уже слишком поздно. Да и не хотелось. Моё горе было его горем, даже если он всё ещё испытывал противоречивые чувства из-за предательства Чейза на пароме. Но я не испытывала. Потому что чем больше я думала об этом, тем больше понимала. В жизни Чейза было так мало хорошего. Фокс и Джей-Джей были буквально единственными постоянными факторами, которые он мог назвать своими, и он просто боялся, что я это разрушу. А он слишком часто и слишком долго боялся в своей жизни.
— Я тоже по нему скучаю, — тихо сказал Фокс, оценив мое состояние.
Я кивнула, похлопав по кровати рядом со мной и подвинувшись, чтобы освободить для него место. Дверь трейлера была открыта для Дворняги, так что неудивительно, что он сам вошел.
— Тебе что-то было нужно, или… — мой вопрос затих, когда мои мысли снова обратились к мальчику, которого мы оба потеряли.
— Вообще-то, да. Мне жаль, но картель созвал собрание, и Лютер настаивает, чтобы ты присутствовала со мной. Хрен знает почему, но он был непреклонен, так что я здесь.
— Сейчас? — Спросила я, и он кивнул.
— Ты хочешь, чтобы я послал его к черту или…
— Нет. Все в порядке. Я не чувствую себя лучше, чем бы я не занималась, так что с таким же успехом я могу поучаствовать в бандитских разборках. — Я встала и направилась к своему шкафу, решив поменять одежду, в которой была на пляже этим утром, на свежую комбинацию из укороченного топа и шорт, нырнув под душ, чтобы ополоснуться, прежде чем переодеться.
Когда я вышла, Фокс уже ждал меня, и я потянулась к его руке, чувствуя себя виноватой, когда он с удивлением посмотрел на наши переплетенные пальцы.
— Ты все еще мой, Фокс, — сказала я ему. — Даже если я не твоя девушка.
— Ты ходячий говорящий ад, ты знаешь это? — поддразнил он.
— Ты бы не хотел, чтобы я была другой.
Мы сели в его грузовик, который он снова загнал на небольшую дорожку, отделявшую мой трейлер от окружающих, и он отвез нас прямо в «Оазис», куда таинственный представитель картеля должен был прибыть на эту встречу.
Черт его знает, зачем Лютер хотел видеть меня здесь, но я пришла — конечно, возможно, я была не совсем подходяще одета, но он должен был оговорить дресс-код, если хотел, чтобы я выглядела как нужно, а Фокс, казалось, был одет не иначе, чем обычно, — в свои пляжные шорты и черную футболку.
— Не болтай языком с этими людьми, — сказал мне Фокс низким серьезным голосом. — Я не шучу, Роуг. Будет лучше, если ты будешь говорить как можно меньше, и поверь мне, я буду делать то же самое. Мы ведем с ними небольшой бизнес, даем им возможность ввозить в страну наркотики и делаем их счастливыми. Мы не хотим вступать с ними в более глубокие отношения, чем это. И уж точно не хотим их злить.
— Я не гребаная идиотка, Фокс, — ответила я, когда мы начали подниматься по лестнице, ведущей в здание клуба «Оазис». Мой взгляд зацепился за недавно отремонтированные окна и заплатки, которыми были заделаны пулевые отверстия в дереве. Как только все будет покрашено, та ночь будет забыта.
— Я знаю, детка, но я не могу не волноваться. Если бы у меня был выбор, я бы не хотел, чтобы ты приближалась к этим людям. Да я и сам предпочел бы не иметь с ними ничего общего. Но картель хочет доступ в наш город, а мы не настолько глупы, чтобы думать, что сможем противостоять им, даже если бы захотели. А из-за денег, которые они платят, Лютер не скажет им — нет.
Я кивнула, мое плечо коснулось его бицепса, когда мы шли рядом друг с другом, и мои мысли вернулись к той ночи много лет назад, которая была так близка к тому, чтобы уничтожить нас всех.
— Вот дерьмо, — выдохнул Чейз, и мы все замолчали, услышав серьёзный тон в его голосе. — Я только что понял, чья это лодка. — Его лицо было бледным, а рука, в которой он держал бутылку шампанского, немного дрожала.
— В чем дело, Эйс? — Спросила я его, подходя ближе и хмурясь. Мы ничего и никого не боялись, поэтому я не могла понять, почему из-за какого-то богатого придурка он выглядел таким испуганным.
Фокс подошел ко мне сзади, и мы посмотрели на то, что он нашел, и холодное, гнетущее чувство заполнило мою грудь, а страх заструился по венам, как яд.
— Положи его обратно, — выдохнула я, чувствуя, как пальцы смерти с каждой секундой подбираются ко мне все ближе.
— Нас всех убьют, — ахнул Джей-Джей, увидев это, и Чейз быстро опустил его, но, оглядев весь чертов бардак, который мы тут устроили, я поняла, что этого будет недостаточно.
— Твою мать, — сказал Рик, хватая меня за руку и оттаскивая назад, как будто думал, что сможет защитить меня от этого, когда он знал так же хорошо, как и я, что это была наша смерть прямо там. Не было никакого гребаного способа, которым мы могли бы убежать от них.
— Мы просто скажем моему отцу, что не знали, — рассудил Фокс. — Он сможет все уладить. Мы не знали. Откуда нам было знать?
Я отогнала воспоминания, потому что знала, что, если позволю себе снова погрузиться в них, я только усугублю ситуацию и, вероятно, совершу ошибку. Но я не была глупой. Я понимала, как опасен картель, и точно не собиралась вмешиваться в их дела. На самом деле, я надеялась, что они даже не заметят моего присутствия, потому что мне хотелось держаться подальше от их внимания.
В здании клуба было довольно тихо, но Лютер стоял на балконе над баром и ждал нас, выглядя как татуированный полубог со всеми этими чернилами и мускулами, сияющими в солнечном свете, льющемся через окно. Он повелительно дернул подбородком, и Фокс, взяв меня за руку, повел к нему вверх по лестнице.
Дворняга выбежал вперед и прыгнул на руки Лютеру, облизывая его лицо и как сумасшедший виляя хвостом.
— Не могу поверить, что этот пес предпочитает моего отца мне, — проворчал Фокс.
— Ну, Лютер на него не кричит, — сказала я.
— Это было один гребаный раз, несколько недель назад, и это случилось во время довольно напряженной ситуации, — прорычал Фокс. — Я также потратил небольшое состояние на изысканный корм для собак и эту гребаную кровать для него, и зову его каждое утро с собой на пробежки, но он просто гадит в мои цветочные горшки и крутит носом.