Карнавал Хилл (ЛП)
Чья-то рука накрыла мою, и пистолет вырвали из моей хватки, пока я просто смотрела вслед задним фарам, наблюдая, как мой последний шанс на жизнь, к которой я всегда стремилась, ускользает от меня и закрепляет это решение бесповоротно.
— Так, так, так, похоже, ты действительно готова начать каяться в своих грехах передо мной, не так ли, сладенькая? — Шон промурлыкал мне на ухо, протягивая мне руку, ожидая, что я возьму ее и позволю ему отвести меня внутрь.
Я дала себе одну-единственную секунду, чтобы почувствовать это. Моя любовь к четырем мальчикам, которые были моими столько, сколько я себя помнила. Радость, которую я испытывала в их объятиях, безопасность, которую я находила в их руках, и удовольствие, которое они дарили моему телу. Все это заставляло меня болеть и гореть от желания, пока я не была уверена, что сгорю от этого жара.
Я любила их так сильно, что это причиняло боль. Это причиняло боль в течение десяти долгих, одиноких лет, и теперь я знала почему. Потому что это было слишком и цена этого была слишком высока. Я украла вкус того, что никогда не могла позволить себе сохранить, и теперь пришло время расплачиваться. Однако Дьяволу было наплевать на мои деньги, сколько бы я ни смогла украсть. Он просто хотел заполучить мою душу в уплату за их, и, хотя это была потрепанная и сломанная душа, я была готова пожертвовать ею ради них. И все, на что я могла надеяться, это на то, что этого будет достаточно.
С глубоким вздохом я отбросила свою любовь к ним и позволила дождю смыть ее с моей плоти. Для меня настало время смириться со своей участью в жизни, и это была именно она. Я была девушкой, которая не могла претендовать на любовь или жить красивой мечтой, я была той, кого никто не хотел, но слишком многие жаждали. Я была пятном на этом месте солнечного света и потерянных мечтаний. А теперь я стала жертвой, необходимой для их шанса на мир.
Я шагнула через ворота и вложила свою руку в руку Шона, задержав дыхание, когда он притянул меня к своей груди с широкой улыбкой, подчеркивающей его точеные черты лица.
— О, сладенькая, я так скучал по тебе, — пробормотал он, его взгляд опустился вниз, чтобы заметить, как мои соски прижимаются к майке Джей-Джея, которая из-за дождя прилипла к моей коже.
— Пообещай мне, что остановишь войну, как ты и обещал, — прорычала я, зная, что у меня очень мало козырей на руках, но рассчитывая, что одного будет достаточно.
— Клянусь своим сердцем, и пусть я умру если совру, — поклялся Шон, рисуя крест на пустоте в своей груди, где должно было быть сердце. — Пока ты ведешь себя хорошо со мной. Так что скажешь? Ты готова быть хорошей девочкой для меня?
Дрожь пробежала у меня по спине, когда я прогнала все свои эмоции и сердечную боль прочь и отдалась пустоте, в которой так долго существовала, прежде чем вернуться сюда. Я могла бы снова стать той девушкой. Я бы сделала это ради них. Поэтому, когда это оцепенение охватило меня и я раз и навсегда смирилась со своей участью в этом мире, я кивнула.
— Да, — выдохнула я, игнорируя страхи, которые сковали мою кожу, когда это слово слетело с моих губ. — Я твоя.
О боже, что за день, черт возьми, для радости. Моя сладенькая вернулась домой и созрела для разрушения. В эти дни она была остра на язык и упряма, и у меня вставал член при одной мысли о том, чтобы сломить ее дух. Миа какое-то время была забавной игрушкой, но Роуг Истон была Баззом Лайтером (Прим. Главный герой из мультфильма «История Игрушек») среди игрушек, и я планировал набить свое имя на ее ступне, чтобы она точно знала, кому принадлежит.
А пока я подожду своего часа, поиграю в долгую игру, пытаясь разрушить ее стены, и найти тропинки под ее плотью. Это было тонкое искусство, которое я оттачивал и совершенствовал годами. Я всегда чувствовал сломленных людей и их слабость к любви. Им отчаянно хотелось быть нужными, иметь постоянное место, где они могли бы успокоиться и стать частью чего-то. И я предоставлял им такую возможность, одновременно подталкивая их к состоянию неуверенности, делая так, чтобы единственными комплиментами, которым они верили, были те, что исходили из моих уст, и зная, что я могу разрушить их уверенность всего лишь одним резким словом.
Мм, да, мне бы понравилось снова поставить Роуг на колени. На этот раз я сломаю ее полностью, уделю ей все свое внимание. Когда она была у меня раньше, я был занят тем, что пополнял ряды «Мертвых Псов» и трахал все, что двигалось, когда ее не было рядом. Но теперь? Мой член жаждал погрузиться в покорную киску моего величайшего вызова. Она не собиралась так легко впускать меня снова, но я знал, как это обыграть. Я буду милым и нежным, с примесью грубости и холодности. Я сделаю так, что стану для нее рукой, которая кормит, и рукой, которая отнимает. И когда она поймет, что я хозяин ее вселенной, она подчинится.
Но я не ограничивался только разрушением, мне также нравилось кормить красивых сломленных девушек сладкими словами. Мне нравилось видеть, как загораются их глаза, когда я уделяю им внимание, и особенно мне нравилось, когда они умоляли меня доставить им удовольствие. Я сделаю ее счастливой, как только она поймет, что я ее бог, и чем быстрее она начнет покланяться мне, тем быстрее получит от этого удовольствие.
Я поправил свой твердый член в джинсах, когда шел через территорию Роузвудов с динамитной шашкой в руке и сигарой, зажатой между губами.
На мне было несколько золотых цепочек Кайзера и шёлковая красная рубашка, которая творила чудеса с оттенком моей кожи, спасибо ему большое. Его гардероб был, мягко говоря, экстравагантным, и я обнаружил, что мне весьма нравится выражать своё великолепие как внутренне, так и внешне.
Я подошел к кладбищу на краю участка, щелчком отбросил окурок сигары о надгробия и начал насвистывать. Это была прекрасная ночь для беспорядка, гроза все еще висела в воздухе, хотя дождь уже перешел в легкую морось, которая липла к моим волосам. Вдалеке прогрохотал гром, когда я добрался до огромного каменного склепа и ухмыльнулся, глядя на его серые стены.
Теперь, когда Роуг была дома, пришло время привести в действие еще несколько планов разрушения. Я воздерживался от посещения этого места, потому что хотел быть в нужном настроении, и теперь мое настроение было на высоте, и я чувствовал себя полностью готовым увидеть, какие секреты скрываются в его стенах.
Я положил динамитную шашку на землю у двери, достал зажигалку Zippo Чейза Коэна и поджог динамитный запал, прежде чем отойти.
Я спрятался за большим надгробием, пригнув голову, когда пламя с шипением добралось до шашки и… бум!
— У-у-у! — Я заулюлюкал, когда каменная дверь разлетелась вдребезги, и в воздух полетели обломки.
Я выпрямился, не торопясь прошел в темное пространство за взорванной дверью и воспользовался зажигалкой, чтобы посмотреть, что здесь прячется.
Вокруг гробницы были разбросаны мешки с вещами, но мой взгляд зацепился за красную ленту, торчащую из деревянного ящика на вершине каменного саркофага. Я подошел к ней, зажал ее между большим и указательным пальцами, и заглянул в ящик. Ленточка была прикреплена к старому медальону с символом картеля Кастильо на нем. У меня отвисла челюсть, когда в моей голове всплыли воспоминания об этом имени, и я уставился на другие предметы в коробке с недоверием и абсолютной гребаной радостью, захлестнувшей меня.
Ну и ну, черт возьми. Это чертовски крутой джекпот.
— Вы непослушные, непослушные детишки, — промурлыкал я, торжествующе ухмыляясь своему призу. — Теперь я держу вас за яйца.
Я оглянулся на дверь, убеждаясь, что никто из моих людей не следит за мной снаружи, желая оставить себе эту маленькую секретную мину, пока я не придумаю, что с ней делать. Этот день становился все лучше и лучше.
Теперь я был хранителем одной очень грязной правды. И я мог делать все, что мне заблагорассудится. Так что да поможет бог гребаным «Арлекинам», мне почти стало жаль их, потому что я был их чертовым апокалипсисом.
