Карнавал Хилл (ЛП)

— Лютер, — рявкнул Фокс, делая вызов. — Тебе нужно перехватить Роуг, она направляется в поместье Роузвудов одна — не имеет гребаного значения почему, просто останови ее! — прогремел он, а затем повесил трубку и посмотрел на меня с трясущимися руками и дикими глазами.
— Скажи мне, что она не это имела в виду. — Он схватил мою футболку в кулак, притягивая меня ближе, когда я начал соскальзывать в темную бездну хаоса и агонии внутри себя. — Скажите мне, что это все какая-то гребаная шутка, какой-то другой способ помучить меня, в котором замешаны вы двое, что угодно, только не то, что это правда.
  
Я открывал и закрывал рот, мое горло горело, а сердце было так разбито, что я знал, что оно никогда не оправится от этого.
— Я не могу, — выдавил я, и на лице Фокса промелькнула боль, когда он поискал в моих глазах ложь, но ничего там не нашел.
Он повернул голову к небу и взревел от ярости, когда облака разошлись и на нас обрушился дождь, холод пробежал по моему телу и окутал меня целиком. Дворняга взвыл к небу вместе с ним, скорбный звук вырвался из его горла, как будто он понял, что его тоже бросили.
Этого не может быть.
Это не конец нашей истории.
Но в глубине души я знал, что так оно и есть.
Роуг разыграла меня как дурака, отомстила всем нам, как волк, играющий с ягнятами. Теперь она разорвала нас на куски, оставив после себя кровавый след. И все, о чем я мог думать, это о том, что я должен был знать. Потому что Роуг Истон никогда не смогла бы по-настоящему полюбить парней, которые уничтожили ее. Мы сломали ее и не должны были ожидать прощения за это. И теперь мы, наконец, расплачивались за это предательство, и это была худшая пытка, которую я когда-либо знал.
Я бросила лодку у причала «Дома-Арлекинов» и выпрыгнула на причал как раз в тот момент, когда шторм добрался до меня и дождь вырвался из облаков.
В моей груди была боль, которая продолжала расти, обостряясь, пытаясь заставить меня свернуть с этого пути и сделать другой выбор. Любой другой выбор. Но в этом-то и заключалась проблема. Другого выбора не было. Не того, что мог бы спасти их от самих себя или от проклятия хотеть меня. Это было единственное решение, которое могло сработать, и я была тверда в этом решении.
Прикосновение холодных капель дождя к моей коже помогло мне сосредоточиться, когда я загнала этот узел напряжения глубоко в свой живот и заперла его вместе со всеми другими плохими мыслями и чувствами, таящимися в моей измученной душе.
Дело было не во мне. Никогда не было. Никогда не должно было быть.
Я подошла к дому, когда небо над головой прорезала молния, вошла через заднюю дверь и с облегчением оглядела темное здание, поняв, что Лютер явно ушел.
Я на мгновение задержалась на кухне, вдыхая воспоминания о времени, проведенном здесь с мальчиками-Арлекинами, и задаваясь вопросом, был ли у меня когда-нибудь шанс сделать это по-другому. Но когда я взглянула в зеркало в прихожей, и увидела свои припухшие губы и пустоту в глазах, я поняла, что такого шанса не было. Шон был прав на мой счет. Я была всего лишь сломанной игрушкой, борющейся за свое место в этом мире, когда все вокруг видели, где мне суждено оказаться. Так что я просто смирилась с этой участью.
Я вошла на кухню и открыла один из шкафов, отодвинув в сторону коробки с хлопьями, прежде чем взять пистолет, который был спрятан там, и засунуть его сзади за шорты. Затем я отвернулась от дома, полного воспоминаний, направилась в гараж и, схватив с крючка ключи от своего джипа, поспешила вниз по лестнице.
Крыша была опущена, но меня это не волновало. Я хотела почувствовать дождь на своей коже. Я хотела почувствовать что-то другое, кроме жжения внутри меня, которое боролось со всеми моими попытками сдержать его.
Я завела двигатель и выехала из гаража, не оглядываясь.
«Арлекины», охранявшие ворота, шагнули вперед, как будто у них была какая-то идея помешать мне сбежать, поэтому я просто нажала ногой на газ и врезалась прямо в металлические ворота. От удара по моим конечностям пробежал шок, но затем я проехала через упавшую железную конструкцию и умчалась в ночь под крики преследующих меня «Арлекинов».
Я выбрала самый прямой маршрут через город, пока дождь усиливался, обрушиваясь на меня, приклеивая волосы к плечам, а одежду к плоти.
Я сосредоточилась на этом ощущении. Холод, мокрая ткань — всё это заглушало всё остальное, пока я мчалась по улицам, которые когда-то любила, направляясь к своему концу.
Резкий звук автомобильного сигнала вырвал меня из бесконечного водоворота мыслей, и я подняла взгляд, посмотрев в зеркало. Синий грузовик приближался ко мне, разгоняясь, мигая фарами и настойчиво сигналя, явно требуя, чтобы я остановилась.
Мое сердце бешено заколотилось, но я просто поехала быстрее, не обращая внимания на грузовик, двигатель которого ревел сквозь шум дождя, и сосредоточила свой взгляд на пункте назначения.
— Роуг! — Голос Лютера проревел сквозь рев двигателей и шум дождя, и я снова взглянула в зеркало заднего вида, увидев его за рулем с решительным выражением лица. — Останови свою гребаную машину, пока мне не пришлось тебя заставить!
Я не ответила. В любом случае, у меня не было слов, которые я могла бы предложить ему, и мое решение было принято, моя цель приближалась. Я могла покончить с этим. Я должна была покончить с этим.
Я прибавила скорость, проходя следующий поворот так быстро, что мои задние колеса заскользили по мокрому асфальту. Я выровняла руль с бьющимся в горле сердцем, пока снова и снова развался рев клаксона Лютера.
Но я уже была так близко. Я не могла остановиться. Мне просто нужно было добраться туда, и мучения от этого решения были бы сняты с моих плеч. Было бы слишком поздно идти на попятную, и я наконец-то смогла бы сделать что-то хорошее в своей жалкой жизни.
Лютер снова выкрикнул мое имя, но я только увеличила скорость, мчась между деревьями по дороге. Но на следующем повороте Лютер вырвался вперед, чтобы обогнать меня, двигатель его грузовика был мощнее моего, и на краткий миг я посмотрел на него, пока мы ехали вровень, а дождь хлестал по мне.
Вспышка фар снова привлекла мое внимание к дороге, а звук клаксона предупредил меня о грузовике, едущем с другой стороны.
Я испуганно закричала, дергая руль, когда Лютера прижало ко мне, чтобы избежать столкновения. Но мои колеса имели плохое сцепление с дорогой, и когда грузовик Лютера задел меня, мир вышел из-под моего контроля.
Джип занесло на обочину, и мой желудок подскочил к горлу, когда колеса оторвались от дороги. Костяшки пальцев побелели, когда я вцепилась в руль, и я нажала на тормоз, несмотря на то что часть меня знала, что уже слишком поздно для этого.
Мир закружился, визг тормозов и хруст стекла и металла — все, что я помнила, когда машину перевернуло, и меня отбросило на деревья внутри нее, а страх стиснул мое сердце в тиски и крепко сжал. Подушки безопасности взорвались у меня перед носом, и я была прижата спиной к креслу на несколько долгих секунд, прежде чем они снова сдулись, и я обнаружила, что повисла вниз головой на ремне безопасности.
Я выругалась, отстегиваясь и падая со своего сиденья, распахнула дверцу, выбралась из обломков и выпрямилась, мое тело на удивление осталось целым после того, как я пережила это дерьмо.
Раздался гудок проносящегося мимо грузовика, когда этот мудак продолжил ехать по дороге, оставив нас здесь гнить, и я молча пожелала ему кровавой смерти в ближайшем будущем.
У меня зазвенело в голове, когда я огляделась в поисках грузовика Лютера, и я проглотила комок в горле, когда заметила, что он был за деревом недалеко от меня.
Я, спотыкаясь, подошла к нему, нерешительно вытаскивая пистолет, когда страх пробежал по моему позвоночнику, и я обнаружила, что он привалился к рулю, а с его виска стекала струйка крови.