Мой ненавистный футболист

На Вика я старалась больше не смотреть, очень уж он меня нервировал.
Что ему надо?
Сидящая рядом Лерка пыталась поделиться со мной гречкой и кефиром, но Труха часто поглядывала в нашу сторону, и я отказалась.
 
Глава 3
 
После ужина у нас образовалось свободное время – можно было прогуляться до озера или побродить по лесу, но обычно такие прогулки не доставляли удовольствия. По вечерам отовсюду вылезала назойливая мошкара, от озера веяло холодом, а в лесу пока и делать нечего, до ягод еще далеко. Другое дело, если смена выпадала на ягодный сезон – вот тогда энтузиазма прибавлялось. Пожалуй, после одного скромного яблока на ужин я бы всю землянику в округе собрала, не поленилась.
  
Сегодняшний день выдался теплым, нетипичным для северных широт, поэтому мы с девчонками впервые выбрались на причал и расселись там, пока другие его не заняли. Правда, судя по тишине, никто к этому и не стремился.
Солнце заходить не собиралось, и, даже когда закончится дискотека, оно не зайдет. В одиннадцать вечера закат в Карелии только начинался, а после него – белая ночь. Если бы не утренние пробежки, я бы гуляла всю ночь напролет, пожалуй. Мне нравились эти белые ночи: они не были до конца светлыми и похожими на день и обладали причудливой уникальностью, меняя лагерь. Над озером по ночам вечно клубился густой белый туман – захватывающее зрелище. Иногда туман сохранялся до утра, и пробежки становились интереснее. Пахло сырой травой, озером, и казалось, что не бежишь ради банальной тренировки, а странствуешь за туман, пытаясь открыть новый мир.
– Труху сегодня оскорбили, – сказала Жанна, убедившись, что мы на причале одни. – Некрасиво.
– Мы сами ее оскорбляем, называя Трухой, – ответила Олька Торгина.
– В себя приди – нам можно. Она наш тренер, у нас свои отношения. Но чтобы какой-то футболистишка разговаривал с ней настолько пренебрежительно… Не бывать этому. Сегодня они унижают Труху, а завтра что? Скажут, что футбол лучше всех?
Девчонки ожидаемо стали поддакивать – на это Жанна и рассчитывала.
Я молча наблюдала за происходящим, прекрасно понимая, что происходит – Жанна хотела нанести тот самый первый удар, который развяжет всем руки. Неделя прошла, хватит выжидать.
Посторонним наши разборки и вообще действия могли показаться странными, но мы традицию противостояний чтили, начиная с первой поездки в такой лагерь, которая состоялась… впервые я поехала лет в шесть.
То еще было приключение!
У меня мало осталось воспоминаний о той поездке, но все неизменно яркие: запах зубной пасты, втертой в лицо и волосы; куличи, которые мы с Катькой Семеновой лепили из дорожной пыли, потому что были шестилетками, и наша фантазия преображала дорожную пыль в алмазную крошку; а еще Мужик-с-топором – местная легенда, потому что в каждом лагере должна быть своя легенда. Но я этого Мужика тогда боялась до чертиков и верила в него больше, чем в себя. Полученные в шесть лет впечатления были настолько яркими, что этот Мужик не забылся до сих пор. Возможно, я пронесу его через всю жизнь и вспомню даже на смертном одре.
А секрет непрекращающегося противостояния был простым: всем хотелось чего-то большего, чем просто тренировки, которые и так составляли основную часть наших жизней. Хотелось экшена, игры, азарта, адреналина, побегушек по лагерю под покровом ночи, страха перед Трухой, которая может все узнать, а еще совместных мозговых штурмов, разработок «гениальных» будущих планов. Без телефонов и не таким займешься – а все гаджеты у нас изымали, выдавая по вечерам на пару часов. И в итоге мы от них так отвыкали, что почти не трогали, лишь отправляли короткие сообщения родным.
Несмотря на почитание традиций, каждый год находились и те, кому подобные развлечения были до лампочки.
Как и сейчас.
– Может, мы просто отдохнем? – вздохнула та самая Катька Семенова, с которой мы когда-то лепили легендарные куличи из грязи. В те времена она была более компанейской. – Хоть раз! Каждый год одно и то же. Мы сейчас проучим футболистов, потом они – нас, и никогда это не кончится. А я спать по ночам хочу, отдыхать. Я и сейчас-то спать хочу, а не на дискотеку тащиться.
– Боже, Семенова, запроси в санчасти побольше витаминов! – разозлилась Жанна. – У меня бабушка меньше отдыхает, чем ты! Ветошь!
– Твоя бабушка сегодня повторила двадцать раз подряд комбинацию с бревна? Или, быть может, сдала силовой норматив? Я так не думаю, Москвина! И вообще, с чего это ты стала у нас главной?
– С того, что мы с Ланой уже все придумали. В течение двух дней мы нанесем удар по футболистам, такой, после которого они поймут, что наезжать на чужих тренеров опасно.
– Да какой там наезд?! Отмахнулся мальчишка, он же мелкий и глупый…
– Что еще хуже! Что из него вырастет?
– А ты заделалась его мамкой? – хмыкнула Катька.
– А ты, Семенова…
– Пора идти в досуговый центр, – влезла я в перепалку, по опыту зная, что дело может затянуться. – Мы с Жанной обсудим кое-что и всех догоним.
Дождавшись, пока все отойдут на безопасное расстояние, я повернулась к заклятой подруге и зашипела:
– У нас уже и план есть? Серьезно?
– Мы его придумаем, – отмахнулась она. – Да хоть прямо сейчас.
– Ты и сроки установила! Ничего толкового в такие временные рамки не уложить. Мы уж точно не сможем наловить рыбы и дождаться, пока она стухнет. Даже если начнем прямо сейчас!
– Это было бы повторением за волейболистами.
– Которых тут нет, – справедливо заметила я. – А значит, для остальных это внезапная вонючая новинка.
– Черт, я об этом не подумала… – Жанна раздраженно откинула со лба отросшую светлую челку. – Ладно, что предлагаешь?
– Прямо сейчас – ничего, – отрезала я, упиваясь своей вредностью. – Ты наврала, ты и выкручивайся.
Недовольные друг другом, мы с Жанной отправились за остальными. Чем ближе подходили к освещенной лесной тропе, тем больше вокруг роилось мошек, просто спасу от них не было. Если не набрызгаться с ног до головы специальным средством, можно не вернуться домой – сожрут живьем.
Впереди играла музыка, солист заунывно пел про яхту, парус и любовь – эту песню я слышала миллион раз, начиная с раннего детства. Спортивные лагеря менялись от подмосковных до поволжских и даже северных, а плейлисты – нет. Наверняка скоро врубят песню про белый танец, которая старше меня и, возможно, даже старше моей мамы.
Я не успела догнать Лерку, хотя собиралась, ведь по ее лицу прочитала, как сильно она обиделась на меня за внезапный союз с Жанной. Обычно мы обе ее недолюбливали, и я намного больше, чем Лерка с ее дружелюбной натурой.
У нас такое часто – конфликт на конфликте.
В лагере еще ничего, а вот на настоящих спортивных сборах, когда мы все голодные, злые, с травмами, сорванными мозолями и живущие в одном помещении… о, вот там чего только не случалось. Мы, бывало, и дрались, причем похлеще мальчишек. Такая уж она, спортивная изнанка, о которой никто не расскажет. Стресс же не испаряется в воздухе, он во что-то выливается, и чаще всего – в конфликты друг с другом, потому что больше не с кем. Не на Труху же срываться.
– Наконец-то ты пришла! – Рядом со мной, словно черт из табакерки, возник Роман. Сегодня он выглядел «женихом», как сказала бы моя бабушка: синее поло, белые брюки, даже волосы уложил гелем. Мне стало неловко, ведь последнее, о чем я думала этим вечером, – это какой-то парень.
Я просто не очень чувствительная.
Раньше я думала, что и остальные девчонки такие, и все это из-за пресловутых сборов, стресса и прочих прелестей, способных высушить любые чувства, но нет – Лерка все время влюблялась без памяти, и даже Жанна с горящим взором иногда трещала о парнях. А я даже легкого волнения рядом с ними не ощущала, а уж о трепете и речи не шло. О Романе я и вовсе вспоминала, лишь когда он возникал передо мной. Но это же нормально? Не парнями моя голова должна быть забита, а спортом. Или планом будущей атаки.