Дядя Фёдор, пёс и кот. Полное собрание
— Но это дорогие цыплята, — объясняет Матроскин. — Породистые. Они денег стоят.
— Вот вы мне деньгами и отдайте, — просит Печкин.
— И козочка вам тоже не нужна? — спрашивает Матроскин.
— Я подумаю два дня, — говорит Печкин, — а потом отвечу.
Делать нечего. Пошёл дядя Фёдор домой за деньгами. Пришёл и отдал их Печкину.
Потом они пили чай у Печкина, ели солёные огурцы, и Печкин играл им на гармошке народные песни. Шарик всё это фотографировал.
Когда шли домой, Матроскин очень сердито ворчал:
— Понимаешь, дядя Фёдор, получилось так, что мы два раза этих цыплят купили — один раз на рынке, один раз у Печкина. Хотя они нам ни разу не были нужны.
— Зато у нас теперь каждый день будет своя яичница, — ответил дядя Фёдор. — Мне продавец сказал, что это очень хорошие куры. Они по два раза в день несутся.
Больше всего Матроскин боялся, что через два дня к ним Печкин придёт и попросит козочку деньгами подарить.
Но Печкин с козочкой не пришёл. За два дня он к ней привык как к родной.
Скоро Шарик Печкину фотоальбом принёс: «Почтальон Печкин лично встречает гостей», «Почтальон Печкин лично принимает тележку», «Почтальон Печкин играет на гармошке».
А больше всего Печкину такая фотография понравилась: «Огурцы почтальона Печкина».
Печкин сказал:
— Ну просто как живые! Когда они у меня в банке кончатся, я буду на фотографию смотреть и огурцы вспоминать. Очень вкусная фотография!
История десятая
Кот Матроскин и мыши
У дяди Фёдора в доме вдруг мыши завелись. Всё грызут: и крупу, и валенки. Сунул дядя Фёдор ногу в тапочек, а оттуда мышка на него рычит.
Дядя Фёдор говорит:
— Матроскин, ты у нас кот — вот и лови мышей.
— Почему я? — спорит Матроскин. — Вот у нас Шарик — охотничий пёс. Пусть он и охотится.
— Вы как хотите, — говорит дядя Фёдор. — А чтобы мышей дома не было!
Пёс Шарик взял зимнюю удочку, привязал на конец лески кусочек сала, сел у норки и стал ждать, когда у него мыши клевать начнут.
А мыши сало склёвывают, а за верёвочку не цепляются.
— Да у тебя же крючка нет! — говорит Матроскин. — Ты же попусту время тратишь.
— А мне жалко их на крючок, — отвечает Шарик.
— Ладно, корми их, — говорит кот, — раз тебе делать нечего. Может, они такими толстыми станут, что не смогут из норы вылезать крупу есть.
Сам Матроскин пошёл в кладовку, взял большой и сильный пылесос, который мама с папой хозяйственному дяде Фёдору подарили, и два шланга к нему присоединил.
Он всасывающий шланг к одной норке приставил, а выдувающий — к другой. И как включит!
В подполе сразу сильная буря началась. Всё мелкое, что там было, немедленно к Матроскину в пылесос затянуло, в первую очередь всех мышей.
Матроскин взял пылесос, вышел далеко в поле и мышей из пылесоса в траву вытряхнул.
Мыши, совсем обалдевшие, из пылесоса выпали. Они потом два часа в себя приходили. И решили к Матроскину больше не возвращаться. Они сказали:
— Айда к почтальону Печкину в дом!
У него таких вредных пылесосов, слава богу, нет.
Когда Матроскин домой вернулся, ему Шарик сказал:
— Ты знаешь, мне такая большая мышь попалась, что даже удочку мою утащила.
— Да, — ответил кот. — Бывают такие большие мыши, что могут удочку утащить. Крысы называются. Только в нашем доме их быть не может. Они от одного моего запаха за километр убегают, потому что я не из простых котов, а из крысоловских. А твоя удочка вон там, посреди поля в траве валяется.
Это он так сказал потому, что удочку Шарика вместе с мышами в пылесос затянуло. И Матроскин её вместе с мышами в траву вытряхнул.
С тех пор мыши в доме кончились.
История одиннадцатая
День рождения Шарика
Дело шло к осени, к сентябрю. Листва пожелтела, вода похолодела, скворцы уже начали «проводить совещания».
И тут Шарик:
— А у меня когда день рождения?
Все задумались.
И верно: День нефтяника в календаре есть, День строителя есть, даже День птиц в стране есть, а Дня собак нет.
— Чего тут думать? — говорит кот Матроскин. — Ты же сам говорил, что лучший день в году — тридцатое сентября, потому что в этот день охота открывается. Вот пусть у тебя днём рождения и будет тридцатое сентября.
— Но охоту иногда отменяют, — говорит Шарик.
— И пусть, — говорит Матроскин. — Мы твой день рождения отменять не будем.
— А сейчас у нас какое число? — спрашивает Шарик.
— Сейчас август на дворе кончается, — отвечает дядя Фёдор.
— Ой! Сколько времени ждать!
Но делать нечего — и он согласился.
Тем временем сентябрь подступал.
Стали дядя Фёдор и Матроскин о подарках думать.
— Я ему ошейник от блох подарю, — говорит Матроскин. — И очень красивый подарок и очень полезный.
— Это очень обидный подарок, — возражает дядя Фёдор. — Все сразу догадаются, что у Шарика блохи есть.
— Тоже мне военная тайна, — спорит кот. — Кто ж этого не знает?
— Может, кто-нибудь и знает, а только как на нём ошейник появится, — говорит дядя Фёдор, — все сразу будут думать: «Ага, этот Шарик у них запаршивел совсем».
— Пусть он его по ночам носит!
— Не нужен ему такой подарок, который нужно носить по ночам, — решил дядя Фёдор.
Они стали потихоньку у Шарика выпытывать — что же ему подарить.
Кот Матроскин однажды так невзначай спрашивает:
— Вот, допустим, Шарик, ты тысячу рублей нашёл. Что ты с ней будешь делать?
— А тысяча рублей — это много?
— Очень много.
— Я бы дяде Фёдору рубашку красивую купил. А тебе, Матроскин, — сепаратор для молока.
Матроскин и говорит дяде Фёдору:
— А давай, дядя Фёдор, мы ему тысячу рублей подарим.
— Нет, — не соглашается дядя Фёдор. — Получится, что мы не Шарику, а себе подарки сделаем. Ты лучше испеки к его празднику хороший пирог с котлетной начинкой. Сверху мы косточки воткнём вместо свечек. Это будет здорово.
Так они и сделали — пирог испекли и косточки поставили вместо свечек. Только не знали, сколько косточек ставить — то ли пять, то ли пятнадцать.
Думали, думали и поставили ровно три — самый хороший собачий возраст.
А когда за стол сели, вдруг папа и мама приехали.
— Дорогой наш Шарик, мы тебя поздравляем!
Мама Шарику гребень подарила металлический с очень густыми зубцами — ни одна блоха не проскочит. А папа — ошейник с тремя медалями. Эти медали у него от дедушки остались: одна «За спасение утопающих», другая «Ветерану рыбного хозяйства» и третья «Двадцать пять лет „Трактороэкспорту“».
Шарик этим ошейником очень гордился и всегда по праздникам надевал.
А большой пирог с котлетной начинкой целых два дня ели.
История двенадцатая
Матроскин и Шарик ссорятся
Однажды Матроскин и Шарик поссорились.
— Знаешь что, — говорит Матроскин, — я свою родственницу рысь позову. У неё такие зубы — она тебе сразу покажет!
— А я свою родственницу собаку бультерьера позову. У неё ещё больше зубы. Она твоей рыси ещё больше покажет!
— А я леопарда позову! Он твоему бультерьеру одной лапой как даст!
— А я гепарда позову, — говорит Шарик. — Он твоему леопарду двумя лапами как даст!
— А гепард — это кошка, — говорит Матроскин. — И он за тебя заступаться не будет.
— Тогда я собаку Баскервилей позову! — кричит Шарик. — Она будет за меня заступаться. Она за меня жизнь отдаст. У неё такие зубищи — она твоего леопарда за две минуты перекусит!
— А я льва позову, — говорит Матроскин. — У него зубы ещё больше. Он твою собаку за одну минуту съест и ошейник выплюнет.
Дядя Фёдор слушал, слушал их разговор и вмешался:
— А я своего папу позову! У него таких зубов нет, зато ремень есть замечательный. Он вам обоим своим ремнём так задаст, что никакие зубы не понадобятся.
И Матроскин с Шариком сразу помирились. Они папиного ремешка больше всех зубов на свете боялись.