Дядя Фёдор, пёс и кот. Полное собрание
Папа говорит тёте Тамаре:
— Я тебе проще объясню, по-военному.
Он запел:
Там, где пехота не пройдётИ бронепоезд не промчится,Угрюмый танк не проползёт,Там пролетит наш тр-тр Митя.Тётя Тамара очень обрадовалась такой возможности и по реке погулять с собачкой, и ноги не замочить.
Она стала к прогулке готовиться. Надела большую шляпу с цветочками, целый газон. Губы накрасила ярко-ярко. Надела пиджак огромный малиновый вечерний и резиновые сапожки.
Вдруг она говорит:
— Ой, а где моя медаль «За военные заслуги»? Ой, а где мой значок «30 лет в боевых войсках»? Ой, а где мои клипсы в виде позолоченных гранат-лимонок? Ой, а где моя большая брошь, на которой танк Т-34 изображён?
Стали искать её украшения и, конечно, на шкафу у Хватайки нашли. Только попробуй их забери! Хватайка шипит, кусается.
Кое-как у него тётя Тамара медаль «За военные заслуги» отняла. А про остальное сказала:
— Ладно. Раз это так тебе нравится, пусть у тебя на шкафу хранится. Со временем мы из тебя, Хватайка, отличного почтового голубя сделаем. Или галку служебно-розыскную. А на день рождения я тебе, Хватайка, все свои значки военные подарю. У меня их дома килограмма три лежит. Когда у тебя, Хватайка, день рождения?
— У него нет дня рождения, — говорит дядя Фёдор. — У него есть День птиц.
— Вот и отлично, — сказала тётя Тамара. — В День птиц я его значками завалю с головой.
Сумерки ещё и сгущаться не думали, а она уже свистнула Шарика, завела тр-тр Митю и выехала к речке.
Шарик носился по берегу как угорелый. Вокруг пустота — ни души, только красивые поля убегают в разные стороны в окружении лесов.
Тётя Тамара с удовольствием ехала вдоль речки, как пограничник на танке. И думала: «Как хорошо быть наедине с природой».
А у профессора Сёмина дома целый скандал разыгрался. Бабушка с веником его письмо прочитала и не хотела никуда пускать.
— Это тебя какая-то аферистка заманивает. Вот женит она тебя на себе, будешь знать.
— Почему обязательно аферистка? — спрашивает профессор. — А может быть, это честная труженица колхозных полей. Или просветлённая природой дачница. Им хочется культурного общения.
— Ага, — говорит бабушка, — их уже двое. Значит, это целая шайка.
Бабушка с веником с горя целый дом подмела и ещё веранду.
— Ты уже не маленький, Эрик. Тебе скоро шестьдесят, ты к женитьбе должен серьёзно подходить.
— Если я буду к женитьбе очень серьёзно подходить, я навсегда холостяком останусь. Отвяжись, бабушка, очень меня эта таинственная незнакомка заинтересовала.
— Значит, я с тобой пойду, — говорит бабушка с веником. — Чтобы тебя не охмурили. Чтобы тебя не облапошили. На первое свидание надо с родителями ходить.
Профессор надел белую рубашку, галстук-бабочку, большие резиновые сапоги и тоже стал сумерки ждать.
Как только первые отдельные сумерки забегали в воздухе, профессор вышел из дома. За ним следом выскользнула бабушка с веником. Она, верно, с этим веником не расставалась даже в постели.
Шарик тем временем намотался, набегался под дождём. Как только тётя Тамара, прогуливаясь по речке, в очередной раз проехала мимо их огорода, Шарик в дом забежал, схватил свою походную будку, напялил её и побежал догонять тётю Тамару.
Идёт себе профессор Сёмин по берегу в одну сторону реки — никого нет. Потом обратно — снова никого нет. Только какая-то толстая тётка на тракторе катается. А рядом сумасшедшая собака в картонном ящике носится.
Он подошёл к тётке и спросил:
— Скажите, пожалуйста, вам не встречалась тут женщина с маленьким пуделем на руках?..
…Тамара Семёновна всё это время прогуливалась на тракторе вдоль речки в одну сторону, в другую. Нет никакого таинственного незнакомца из разведки. Только какой-то тощенький тип из прошлых времён гуляет под прикрытием старушки с веником. И вот этот тип подходит и спрашивает:
— Скажите, пожалуйста, вам не встречалась тут женщина с маленьким пуделем на руках?
Тамара Семёновна строго, по-военному ответила:
— Никак нет!
И сама спросила:
— А вы, гражданин, не видели здесь такого товарища высокого в сапогах и в плащ-палатке?
— Нет, к сожалению, я не видел такого гражданина.
И они ещё долго гуляли по берегу речки. Пока совсем не стемнело.
Папа первым увидел, что операция «Знакомство» провалилась. А Шарик всё кипятился:
— Мы не все детали продумали. Надо им встречу в деревенском кафе устроить. Надо их в клуб «Кому за тридцать» пригласить. Надо для них блины «семейные» устроить.
— Ничего не выйдет, — объясняет папа. — Я по себе всё про любовь знаю. Когда я маму увидел, я сразу как раненый стал. У меня что-то внутри оторвалось.
И я понял, что без мамы мне будет очень неуютно. Если у них так не произошло, вы их хоть клеем друг к другу приклейте, ничего не выйдет. Одни страдания.
А Матроскин подумал:
«Где ж нам столько клея взять?»
Глава 6
Жизнь продолжается
Тётя Тамара даром времени не теряла. Каждое утро она железной рукой всех куда-нибудь нацеливала. Утром во время завтрака она сказала:
— Жизнь у нас должна идти по двум руслам: по хозяйственному и по духовному. С хозяйственностью мы кое-как справляемся. Дрова мы заготовили и грибы, корову сеном мы обеспечили.
«Ничего себе „мы“, ничего себе „обеспечили!“ — подумал Матроскин. — Когда это я один всё лето спины не разгибал».
Тётя продолжала:
— А вот с духовным руслом у нас дела обстоят хуже. Скажи мне, Шарик, когда ты в последний раз читал труды академика Павлова?
Шарик стал вспоминать. Он много трудов вспомнил, но труды академика Павлова как-то не всплыли. Шарик даже покраснел от размышлений. Он стал красный, как морковка, ближе к свёкле. Только из-за его повышенной мохнатости никто не увидел, как ему стыдно.
— Или ты, Матроскин, — говорит тётя Тамара, — как часто ты заглядываешь в книги товарища Мичурина? Это был садовод такой прогрессивный. Мне в армии про него много рассказывали. Особенно про его трагическую гибель.
— А как трагически погиб товарищ Мичурин? — спросил бывший ординарец Иванов-оглы.
— Упал с выращенной им клубники… или с огурца. Представляете, какой это был огурец!
— Скользкий, — говорит Шарик.
— Не скользкий, а гигантский! — поправила его тётя Тамара. — Одним таким огурцом можно было всю деревню Простоквашино накормить. А ты, дядя Фёдор, становишься у нас Иваном, не помнящим родства, — продолжала она. — Как у тебя обстоят дела с русской историей? Когда ты в последний раз ходил в патриотический поход по родному краю?
— Я каждый день хожу в патриотический поход по родному краю, когда в соседнее село Троицкое за хлебом иду, — отвечает дядя Фёдор. — Особенно зимой, когда снегу по колено.
Кот Матроскин тихонько так говорит дяде Фёдору:
— Всё, я больше не могу. Я забираю Мурку с Гаврюшей и ухожу в патриотический поход. Я знаю один дом, где лесники живут.
— Нельзя, — говорит дядя Фёдор. — Папа и мама здесь одни пропадут.
— А мы их с собой возьмём.
— Нет, — говорит дядя Фёдор. — Мы не должны сдавать наше Простоквашино. Мы сейчас выборами займёмся.
— Слушайте, — вдруг вступил папа. — А наш Шарик совсем про своё фоторужьё забыл. Почему бы тебе, Шарик, не выпустить патриотическую стенгазету?
— Какую такую стенгазету? — не понимает Шарик.
— А такую, — объясняет папа. — «Военные уходят на пенсию, но не сдаются!» И десять фотографий тёти Тамары за работой по воспитанию молодого поколения.
— Это мысль! — поддержала мама. — Тётя Тамара сейчас так хорошо выглядит на свежем воздухе. Очень она фотогеничная стала.
Тётя Тамара застеснялась немного, но спорить не стала. Мысль о военных пенсионерах, которые не сдаются, показалась ей прогрессивной и воспитательной.