Дядя Фёдор, пёс и кот. Полное собрание

Она посмотрела на Шарика и Матроскина и сказала:
— Возражений, конечно, нет?
Возражения, конечно, были. Особенно у Шарика: он не любил рыбные дни. Да и Матроскин не особенно их любил. Он любил молочные дни и сосисочные. Но возражать они не стали. Лучше уж на берегу с удочкой сидеть, чем устав строевой и караульной службы изучать.
— Папа с мамой займутся научным трудом. Я им шесть томов «Введения в педагогику» привезла. Перевод с немецкого. Занимательная книга для тех, кто понимает. Не оторвёшься. Возражений, конечно, нет?
Возражения были у мамы. Зачем ей педагогику изучать, когда у неё кот Матроскин такой педагог. Но она решила заняться педагогикой, чтобы папу в педагогику заманить.
Папа попробовал схитрить:
— Тамара Сергеевна, зачем нам силы распылять? Давайте мы и меня на речку бросим с удочкой. На рыбном фронте я больше пользы принесу. Мама Римма одна с педагогикой справится.
— Нет-нет, — возразила тётя Тамара. — На рыбный фронт мы тебя с мамой в следующий понедельник бросим. Когда вы все тома освоите. Сейчас у вас будет усиленный курс.
Она посмотрела на дядю Фёдора:
— Ты, дядя Фёдор, будешь в сарае на пианино играть по самоучителю. Пора, брат, пора!
— Но там же Мурка! — кричит Матроскин. — У неё молоко скиснет!
— Для Мурки Печкин и Иванов-оглы в огороде палатку разобьют, — возражает тётя Тамара. — Вы не переживайте, всё уже давно учтено. Я над этим планом целую ночь думала.
«Лучше бы она целую ночь дрыхла! — подумал про себя Матроскин. — Есть же вот люди такие наоборотные. Чем меньше они думают, тем больше пользы».
И все приступили к выполнению задания. Шарик с Матроскиным с удочками на реку поплелись. Какая там рыбалка, если осень на дворе. Того гляди, дождик начнётся. И тут полустриженый Шарик придумал. Он вернулся и попросил Иванова-оглы ему в будке дырку сделать для головы. Потом он этот ящик на себя надел, голову в дырку просунул и пошёл на речку, как черепаха в своём собственном домике.
Матроскин увидел и сказал:
— А ты, Шарик, молодец, не пустая голова два уха! Здорово придумал. Я себе такую же будку сделаю. Будем мы с тобой по деревне как два робота ходить, боками толкаться.
Он быстро такой же картонный домик смастерил из ящика.
Они, пошатываясь, как два качающихся робота, на речку отправились. А удочки у них как антенны были.
Хорошо, что на берегу только осенний ветер гулял, рыбаков не было. А то бы рыбаки с испугу в речку попрыгали, на тот берег переплыли бы и в партизаны ушли.
Папа с мамой на сеновале устроились, тепло одеялами накрылись, взяли в руки «Педагогику» и заснули. За неделю на работе они так умаялись, сил нет. А тут свежий воздух, молоко, сено. Дядя Фёдор внизу по клавишам барабанит, они даже не слышат.
Дядя Фёдор сначала честно пытался всё сделать, как в самоучителе указано. «Поставьте пальцы на ширину плеч…» А потом он стал барабанить что ни попадя. У него отличный «Первый концерт для фортепьяно и сарая» получился. Свою партию сарай очень хорошо исполнял — скрипел как ненормальный.
Печкин и Иванов-оглы в огороде брезентовую палатку ставили. И Иванов-оглы Печкину случаи из военной жизни рассказывал:
— Вот, помню, такой случай был. Пришёл приказ к нам в часть: «Всем военнослужащим на зимнюю форму одежды перейти». Мы с товарищем полковником всем военным и выдали зимнюю форму: валенки, ушанки, шинели тёплые, всякие там бушлаты-ватники.
— И всё это бесплатно? — спросил Печкин.
— Конечно, это же ведь армия.
— А нам, почтальонам, бесплатно только фуражки почтальонские выдают, — посетовал Печкин.
Иванов дальше военный случай рассказывает:
— Кажется, всё тебе хорошо. А тут оттепель, да такая, что просто жара — пять градусов тепла. По такой жаре только в валенках и шлёпать. И что делать?
— Валенки отобрать, — сказал решительный Печкин. — Шлёпанцы выдать. Пусть шлёпают.
— Тебя за такое по головке не погладят. Приказ-то был из Москвы. Другая бы товарищ полковник растерялась. А наша товарищ полковник выход нашла. Она попросила перебросить нашу часть в Мурманскую область — стропила для нового склада заготавливать. А там такой мороз! Без валенок шагу шагнуть нельзя! Вот как мудро вышло. И приказ выполнили, и брусья заготовили.
 
— Ты ж говорил — стропила! — удивился Печкин.
— И стропила тоже, — сказал Иванов.
Печкин просто потрясён был такой мудростью. А тут Тамара Семёновна подошла:
— Почтальон Печкин, оставьте вверенный вам участок работы и проведите беглый осмотр того, что сделано другими участниками трудового процесса.
Печкин оставил участок и первым делом на речку пошёл к двум рыбным роботам. Подошёл он к ним и спрашивает:
— Граждане сотрудники, прошу вас дать показания… то есть сведения. Сколько рыбы выловлено за истёкшее время?
— Одна, — коротко, по-военному ответил Шарик.
— Прошу уточнить, — говорит почтальон Печкин. — В каких единицах ведёте измерения? Что у вас «одна»? Одна тонна? Одна тысяча? Одно ведро?
— Одна верхоплавка, — объясняет кот. — Весом в одну тонну, размером в тысячу метров.
— Еле запихнули в ведро, — добавил Шарик.
Печкин записал это в своей книжечке и к папе с мамой пошёл.
— Уважаемые, сообщите, какие у вас успехи за текущий период?
— За текущий период у нас очень большие успехи, — говорит папа.
— Телёнок Гаврюша один том «Педагогики» съел. Мы уронили нечаянно. Теперь умнее в десять раз будет.
Печкин и это записал в книжечку и к дяде Фёдору обратился. Дядя Фёдор в том же сарае на фортепьяно барабанил.
— Как у вас дела, молодой человек? Что доложить руководству?
— Доложите, что соседские куры за ночь гнездо в пианино устроили. Цыплят высиживать начали. Пора музыку прекратить. Скоро цыплята будут песню крокодила Гены кукарекать.
Дальше Печкин к Иванову-оглы подошёл:
— Ну, как дела, боевой товарищ?
— Дела хорошие. Погода — благодать! Строительство хором для Мурки заканчиваю. Да вот беда, пока я строил хоромы, корова Мурка целый угол у палатки сжевала. Пришлось её метёлкой стукнуть.
Печкин всё, как всегда, записал. И к Тамаре Семёновне с докладом явился:
— Разрешите доложить, товарищ бывший полковник.
Она говорит:
— Докладывайте, товарищ служащий деревенской почты.
Печкин просто обалдел. Он даже и не знал, что такое почётное звание носит. Он начал докладывать, заглядывая в книжечку:
— Кот с собакой рыбу ловят в ящиках.
— Какую такую они рыбу ловят? В каких таких ящиках? Консервы, что ли?
— Нет, они рыбу в реке ловят. Только сами сидят в ящиках. От ветра.
— И какой у них улов? Много наловили?
— Одну верхоплавку поймали. Весом в одну тонну. Размером в тысячу метров. Еле запихнули в ведро.
Тамара Семёновна подивилась такой верхоплавке.
— А как у дяди Фёдора дела? У него всё в норме?
Почтальон Печкин в книжечку смотрит:
— У него всё в норме. Соседские куры за ночь гнездо в пианино устроили. Цыплят высиживать начали. Цыплята скоро будут песню крокодила Гены кукарекать.
Тамара Семёновна всё больше удивлялась:
— У моего любимого ординарца товарища Иванова всё, я надеюсь, хорошо?
— Погода у него хорошая, — объясняет Печкин. — Строительство для хромой Мурки заканчивает.
— Почему Мурка хромая?
— Она угол у палатки съела, пришлось её метёлкой стукнуть.
— Так, а что папа и мама? — кричит тётя Тамара. — У них-то, я думаю, всё в норме? Какие у них успехи за текущий период?
— За текущий период у них очень большие успехи, — отвечает Печкин. — Телёнок Гаврюша один том «Педагогики» съел. Его уронили нечаянно. Теперь умнее в десять раз будет.
— Караул! — сказала тётя Тамара и позвала к себе маму: — Я как старшая сестра тебе говорю: ты должна воспитывать не только сына, но и мужа.
— А может, не надо меня воспитывать? — говорит папа. — Мне уже скоро сорок.
— Мужчину надо воспитывать до пятидесяти, — ответила тётя Тамара, — а после уже перевоспитывать надо.