Дядя Фёдор, пёс и кот. Полное собрание
— А что? Может, и в самом деле на бензин. Ведь машины с завода безбензиновые приходят.
— А может, на аптечку, — предположила Пелагея.
«А что? — подумал Печкин. — Может быть, и на аптечку».
Пошёл на почту и деньги перевёл. А сам всё думает: «Откуда Всемирный компьютер знает меня и мой адрес?»
Он решил зайти в соседнюю деревню. Там у него друг был — почтальон Вилкин Василий Петрович.
Сели они на Бекасовской почте, поговорили о своих почтальонских проблемах, о сапогах, о плащах, о том, что к две тысячи двадцатому году им новые велосипеды выдадут.
И тут Печкин заявил:
— А я по лотерее автомобиль «Инфинити» выиграл.
— Ой, и я выиграл, — говорит Вилкин. — Только «Мерседес». Теперь получить осталось.
— Тебя Всемирный компьютер выбрал? — спрашивает Печкин.
— Ага.
— И меня, — говорит Печкин. — А откуда всемирный компьютер меня знает?
— Так ведь лотерею проводили среди почтовых индексов, — объяснил почтальону Печкину почтальон Вилкин.
— Это как?
— Они запустили в компьютер все почтовые индексы нашего района, и некоторые выиграли. Я много кого знаю, кто выиграл. Вот Ложкин, например, из Ляхово.
— Точно, — понял Печкин. — Мой индекс 125049. Он счастливый.
Потом Печкин спросил Вилкина:
— А ты тысячу рублей посылал на бензин?
— Нет, — сказал Вилкин, — я на запаску посылал.
«Ой, — подумал Печкин. — Ещё на запаску посылать придётся…»
И он грустный пошёл домой.
На запаску присылать не пришлось. Пришлось посылать на зимнюю резину. Письмо было очень короткое и очень деловое:
«Уважаемый 125049. Поздравляем Вас.
Вы перешли в третий тур.
Для окончательного получения автомобиля
«Инфинити» Вам следует выслать нам на счёт № 1542-БИС 46-14
в «Гамма-банке» 10 000 рублей».
«Во даёт Всемирный компьютер! — подумал Печкин. — Придётся поросёнка продавать».
Это Пелагея Капустина догадалась насчёт зимней резины. Она была опытная автомобилистка. У неё даже свой мотоцикл имелся.
— Дальше много чего было, — рассказывал Печкин. — Продал я поросёнка. Деньги выслал. Жду.
Слушатели у печки замерли.
— И вот приходит письмо:
«Уважаемый 125049.
Вы можете приехать в Простоквашинск на Главпочтамт.
Там Вы получите выигрышный сертификат-ваучер на получение автомобиля «Инфинити».
— Получили? — спросил профессор Сёмин.
— Получил, — грустно ответил Печкин. — Он всегда при мне. Чтобы умнее был.
Он достал из-за пазухи красивую с золотом бумагу, завёрнутую в целлофан.
Профессор Сёмин взял её и прочёл вслух при полной тишине:
— «Уважаемый номер 125049. Вы можете отправиться в автомобильный салон «Простоквашинский» и там, при предъявлении этого сертификата и выплаты 2 000 000 рублей, Вам выдадут выигранный автомобиль.
Слушатели — дядя Фёдор, кот Матроскин, Шарик и профессор Сёмин — издали коллективный вздох.
А Печкин их успокоил:
— Но это был не самый тяжёлый случай в моей жизни, — сказал он. — О самом тяжёлом я после расскажу.
— Может быть, сейчас? — попросил дядя Фёдор.
— Ни за что, — упёрся Печкин. — Это очень тяжёлый случай. Пусть другие рассказывают.
И он прекратил дозволенные речи.
История третья
Тяжёлый случай с Шариком. Как шарик попал в руки известного охотника Потапенко
Однажды Шарик без всякого фоторужья бегал по природе, искал интересные сюжеты и настроения.
И забежал он в соседнюю деревню Бекасово. Она была на краю леса. И там жили знаменитые охотники.
Вообще-то они были фермерами и механизаторами, но в этой деревне все считали себя охотниками с детских лет. И все имели ружья. Поэтому вокруг деревни уже несколько лет никакой дичи не было.
А что делают охотники или рыбаки, когда дичи или рыбы уже нет? Они тогда обзаводятся всё лучшими и лучшими ружьями и всё лучшими и лучшими снастями. И в том числе они обзаводятся собаками.
Но это в городе легко обзавестись собакой, там их как собак…
А в деревне каждая собака на счету.
Вот Шарик бежал и бежал по этой деревне Бекасово, и тут его один дяденька увидел, по фамилии Потапенко. И говорит:
— Бобик, Бобик, иди сюда.
Шарик и подошёл, он думал, что его погладят и косточку дадут.
А Потапенко его погладил, ошейник на него надел и говорит:
— Я вижу, ты всё бегаешь туда-сюда без толку. Теперь ты у меня на цепи посидишь, станешь дисциплинированной собакой. А потом мы с тобой на охоту станем ходить. Я тебя на утку натаскаю или на медведя.
Шарик про себя думает: «Лучше на утку».
Потапенко как будто подслушал и говорит:
— Это точно, лучше на утку.
Потом грустно продолжил, обращаясь к Шарику:
— Понимаешь, Бобик, без собаки плохо. У меня прошлую собаку медведь задрал. Тоже, как тебя, Бобиком звали.
Потом он ещё грустнее продолжил:
— Хорошо, что хоть ошейник от неё остался. И хорошо, что будка цела. Из неё даже блохи не успели уйти.
«Это точно, — думает Шарик, — никуда они не ушли. Вон целой стаей на меня набросились…»
Но Шарик молчит, как воды в рот набрал: «Узнает этот охотник, что я говорящий, ни за что не отпустит. Вот пойдём на охоту, я от него убегу».
Шарик голову лапами обнял, в будку залез и молчит.
Вечером охотник его покормил, по голове погладил и сказал:
— Всё-таки, Бобик, приятно, когда у твоего дома верный друг на цепи сидит.
«Тебя бы самого у твоего дома на цепь посадить, тогда бы ты узнал, как это приятно…» — вздохнул Шарик.
Два дня просидел Шарик на цепи, ни слова не говоря. Один раз за это время охотник вывел его в поле на длинном поводке, учил стойку делать на перепёлок.
У Шарика плохо получалось. Он перепёлок хорошо чуял, а вот стойку делать никак не мог. Он вместо этого лаять начинал.
— Ничего, — говорил охотник, — года не пройдёт, как я из тебя хорошую охотничью собаку сделаю. Все данные у тебя для этого есть.
«Данные-то есть, — думал Шарик, — а желания нет. Я бы лучше этих перепёлок фотографировал».
Ещё два раза Потапенко Шарика в поле выводил на перепёлок натаскивать. Что-то дело не очень шло.
Тогда Потапенко сказал:
— Охотничья собака из тебя плохо получается. Давай мы из тебя служебную собаку сделаем.
— Давай, — согласился Шарик.
— Опять голоса, — решил Потапенко, — надо к врачу идти.
Как-то вечером после работы Потапенко пришёл к Шарику, погладил его промасленной рукой по голове и говорит:
— Смотри, Бобик, какое я чудно́е объявление прочитал: «Пропала говорящая собака». Разве бывают говорящие собаки?
— Нет, — отвечает Шарик.
— Вот и я так думаю, — сказал охотник. — Сегодня заговорят собаки, завтра лошади. Что из этого получится?
— Ничего хорошего, — сказал Шарик.
— Точно, ничего хорошего, — подтвердил охотник. — Звери не могут говорить. Это против законов природы.
Шарик про себя подумал: «Может, ты не все законы природы знаешь». И вдруг сказал:
— А попугаи?
— Что попугаи? — спросил охотник.
— Они же говорят.
— На то они и попугаи, — упёрся охотник.
И вдруг задумался:
— Это ты со мной разговариваешь?
— Нет, — ответил Шарик.
— Правильно, — согласился охотник. — Говорящих собак не бывает. Это у меня голоса внутри головы появились. Такое бывает с очень умными людьми.
«У очень умных людей, — подумал Шарик, — и собаки говорящие бывают». И он вспомнил профессора Сёмина и дядю Фёдора, и ему так грустно стало, что он завыл.
А завыл он простую народную песню «Позабыт, позаброшен…»:
Позабыт, позаброшенС молодых юных лет,Я остался сиротою,Счастья в жизни мне нет.