Дьявол ночи (СИ)
— Вот, — протянул он бумаги тьердемондцу. Тот расслабленно сидел с закрытыми глазами, откинувшись на мягкую спинку кресла, и млел от ласкающих движений пальцев чародейки в его волосах. Открыл глаза не сразу и еще какое-то время рассеянно блуждал по тучной фигуре декануса взглядом.
Гаспар перенял бумаги, развязал тесьму и, моргнув пару раз, сосредоточенно уставился в них, бегло просматривая каждый лист. Светящаяся невинным любопытством Жозефина легко оперлась ладошкой о его плечо и плавно наклонилась. Деканус, незаметно фыркнув, отвернулся, закладывая руки за спину. А потом и вовсе прошел за свой рабочий стол.
— Невероятно, магистр! Просто изумительно! — прощебетала чародейка.
— Действительно, — покивал Гаспар де Напье, отрываясь от бумаг. — Присоединяюсь к поздравлениям, магистр.
Эндерн пренебрежительно фыркнул, не соизволив подняться с пола. Лишь подцепил кончиками пальцев белый кружевной чулок, выглядывавший из пробоины в чемодане, растянул его на всю длину и удивленно присвистнул. А потом зашвырнул на люстру. Чародейка ахнула и сердито засопела на ухмыляющегося оборотня.
Томаццо отметил вяло качающийся на люстре чулок с обреченностью мученика и опустился на стул, сохраняя каменное выражение лица исполнительного винтика огромной, безупречно функционирующей бюрократической машины Ложи, коим является каждый деканус.
— Только боюсь, — ровным голосом заметил Элуканте, — эти бумаги боле не представляют особой ценности. Боюсь, вы опоздали.
Гаспар насторожился. Глаза чародейки, впившись в декануса, подозрительно сузились.
— Э, ты чего там лепишь, клоп плешивый? — огрызнулся с пола Эндерн.
— Хуго Финстер, — спокойно пояснил Элуканте, — больше известный в Шамсите под именем Уго ар Залам, мертв.
Гаспар де Напье резко выпрямился, подался вперед и замер в кресле, напряженно вцепившись пальцами в подлокотники. Жозефина положила обе руки ему на плечи, с неподдельной тревогой глядя на тьердемондца, будто в любую секунду готовая держать его, если тот начнет падать. Ярвис Эндерн глупо моргнул желтыми глазами в тени цилиндра, упал вдруг на спину и кретински заржал.
— Оооо, вашу ж мать!.. — весело протянул он.
— Умолкни! — рявкнула чародейка, бросив на него свирепый взгляд, в котором проскочила молния.
Эндерн заткнулся.
— Сведения надежные? — уточнил де Напье, явно надеясь на обратное.
— Более чем, — чопорно кивнул Элуканте. — Я лично свидетельствовал факт его смерти. Два дня назад на улице неподалеку от Сат-Хакфи. Вот уже месяц меня вызывают на места преступлений.
Гаспар бессильно откинулся на спинку кресла и сморщился, стискивая зубы. Жозефина, быстро обойдя подлокотник, втиснулась между его широко расставленных ног и принялась растирать ему виски кончиками пальцев. Элуканте, хоть и отметил необычайно прелестный вид на склонившуюся чародейку, всерьез озаботился состоянием тьердемондца. Но вопросов задавать не стал.
— Как он погиб? — слабым полушепотом спросил Гаспар. — Кто его убил?
— Магистр Хуго Финстер, — подчеркнул деканус по традиции, согласно которой любому мертвому ренегату возвращался его статус полноценного чародея Ложи, — скончался от ножевого ранения в сердце. Действовал профессиональный убийца. К сожалению, более достоверной и конкретной информацией я не располагаю. Магистра Финстера и три тела неизвестных обнаружили рано утром. После чего вызвали меня, поскольку я являюсь единственным представителем Ложи в Шамсите. С официальными полномочиями, разумеется. Несмотря на недоверие султанских властей к Ложе, следствие сочло совместные действия вынужденной мерой для успешного раскрытия совершенных преступлений.
— И что же вам удалось установить, магистр? — спросил де Напье окрепшим голосом. Чародейка разогнулась, он с благодарностью кивнул ей, потирая левый висок.
Жозефина отошла в сторону и, аккуратно толкнув бедром ногу тьердемондца, села на край подлокотника массивного кресла, закинув ногу на ногу. Чаяния Томаццо Элуканте оказались напрасными: белья на госпоже де Напье не было.
— Следы магического вмешательства, — отозвался Элуканте, нервно побарабанив по столу и не глядя на голые лодыжки чародейки.
— Убийца был чародеем?
— Магистр Финстер был чародеем, — поправил деканус. — Чародеем шестого круга, исключенным из Ложи в тысяча шестьсот двадцать девятом году по ряду обвинений в многочисленных и тяжких преступлениях против Равновесия, как то…
— Да знаем, что мудень сдриснул из Ложи! — раздраженно перебил его Эндерн.
— Магистр Финстер активно защищался, применяя свое искусство, — как ни в чем не бывало продолжил деканус. — По предварительным подсчетам, перед смертью магистр нанес городу ущерб в размере семисот шестидесяти двух накуд, что в переводе на имперские кроны…
— Сука, не зли меня!
— Однако никаких следов ответного применения арта я не обнаружил.
— Хреново искал, — проворчал Эндерн, садясь на ковре, и сдвинул цилиндр на затылок. — Финстер был артуном. Артуна может завалить только другой артун, а ты мне лечишь, что его не колдун замочил?
— Я вам ничего не лечу, гражданин Эндерн, — холодно возразил Элуканте. — Я лишь передаю факты, которые установил при моих возможностях и осведомленности. А мне известно, что на месте преступления никаких следов магического вмешательства, кроме следов арта магистра Финстера, не обнаружено. Если желаете, можете ознакомиться с копиями протоколов обследования места преступления.
— Это будет не лишним, — кивнул де Напье. — И с самим местом стоит ознакомиться тоже, — взглянул он на Жозефину. Та послушно кивнула, задумчиво тиская тонкую цепочку на шее. — Тела опознали?
— Опознали, — признался Томаццо Элуканте. — Конкретно их личности установить не удалось, но установили их принадлежность к шамситской преступной группировке джиннлейялов под руководством эба Сарина ар Джаббала шайех-Фарима. Только, — деканус помедлил, — они не были нападавшими. Они защищали магистра Финстера.
Гаспар нахмурился, напряженно поджав губы. Рука Жозефины, которой она упиралась в кресло, потянулась к тьердемондцу, но тот жестом остановил ее.
— С чего вы так решили? — переглянувшись с чародейкой, спросил де Напье.
Элуканте помялся, но ответил:
— Из непроверенных и ненадежных источников мне известно, что магистр Финстер вел с Сарином ар Джаббалом общие дела.
— А вы, магистр, не исключаете, что этот… эб избавился от компаньона?
— Видимо, вы очень мало знаете о преступном мире Кабира… магистр, — скупо улыбнулся Элуканте. — И мало знаете о кабирских законах чести и верности. Если эб приказал быть верным кому-то, джиннлейялы будут верны ему так же, как своему эбу. А из ненадежных источников мне известно, что ар Джаббал относился к магистру Финстеру не только как к деловому партнеру, но и как члену своей семьи. Поэтому, я считаю, что «джинны» погибли, защищая магистра от убийцы.
В кабинете воцарилось короткое молчание.
— Когда мы в прошлый раз брали Финстера за яйца, — серьезно и задумчиво проговорил Эндерн, — говнюк положил трех ищеек твоей драной Ложи и ушел, не вспотев. Трех, мать их, артунов! А у тебя тут, сука, всего один конкурент?
— Эндерн, — предостерегающе шикнул де Напье. Жозефина строго наставила палец. Полиморф непонимающе развел руками.
— У меня тут вообще нет конкуренции, гражданин Эндерн, — упрямо игнорируя своеобразие формулировок, отозвался деканус. — У меня есть лишь факты. И свидетель. Свидетель утверждает, что убийца был один.
— Есть свидетель? — оживился тьердемондец.
— Ну, — замялся деканус, ерзая на стуле, — технически есть свидетель. Однако его показания, мягко говоря, противоречивы.
— То есть?
— Свидетель, — Элуканте задумался над формулировками, — был, очень мягко говоря, невменяем. По крайней мере, по информации, предоставленной мне. Лично меня к нему не допустили, сочтя мое присутствие излишним для пользы следствия, — договорил он угрюмо.
— Кто он и где он?