Три подруги и таинственный жених (СИ)

Тут же как по заказу распахнулась дверь ванны и на свет божий, вернее, на свет зажженного Русей плафона, в коридор выползла Ниса. Опухшая до состояния полусдувшегося воздушного шарика и помятая сильнее, чем древнеегипетские папирусы.
— О, — прохрипела подруга голосом дяди Валеры из соседнего подъезда, любителя сандалий на носки и растянутых трико с пузырями на коленках. — А вы откуда в таком составе?
Протерев заплывшие глаза на отекшем лице, она еще раз осмотрела меня и добавила:
— Да еще в таком виде?
— Себя-то видела? — огрызнулась я, прямо в коридоре стягивая с себя мокрое платье, противно прилипшее к коже. — У тебя вообще лицо козявочного цвета!
И, оттеснив подругу в сторону, проковыляла в ванную и громко захлопнула за собой дверь, напоследок услышав вопрос Нисы:
— Она что, рыбачила?
Следующие несколько часов меня не существовало вообще ни для кого. Набрав полную ванну горячей воды, я отмокала, грелась и размышляла. Вернее, размышляла я уже потом, чуть позднее, когда разморозился мозг, пытаясь разложить все случившиеся за последние сутки неприятности по полочкам.
Но неприятности на то и неприятности, что отличаются крайним упрямством и склонностью кучковаться всем скопом. А потому делиться на составные части они упорно не желали, нагло демонстрируя мне кукиш. Кажется, в какой-то момент я задремала, потому что вдруг увидела отца. Сидя на своём высоком золотом троне, он громко читал мне нотации, основная суть которых сводилась к тезису “принцессы так себя не ведут”. Чуть поодаль выстроились в рядок все мои сестры и с угрюмыми лицами кивали в такт словам отца. Потом вдруг появился Григорий и начал рассказывать мне, как надо правильно забрасывать удочку.
Из сна меня вырвал стук в дверь.
— Эй, ты там еще шевелишься? — послышался голос Нисы, уже не такой хриплый. Я вынула руку из воды, с которой тут же начала падать на пол хлопьями пена и развернула к себе старенькие заводные часы, практически раритет, стоявшие на полке. Откуда они у меня взялись я и сама не знала, но выбросить было жалко. Судя по расположению стрелок, в воде я пролежала полтора часа.
— Подай какой-нибудь сигнал, что ты жива! — продолжала надрываться за створкой Ниса.
— Какой тебе сигнал подать? Ракету из задницы запустить? — раздражённо заорала я в сторону двери. А после уже более спокойно добавила: — Выхожу я уже, выхожу.
Наскоро вытершись полотенцем, я накинула на плечи халат, завязала пояс потуже и, протерев ладонью запотевшее зеркало, оценила свой внешний вид. Лицо было уже не таким землисто-серым, губы перестали отливать синевой, а на белках глаз уже не видно было пугающих своей краснотой полопавшихся капилляров.
Удовлетворительно кивнув своему отражению, я вышла из ванной. Подруги сидели на кухне, тут же умолкнув при моем появлении. На столе стояли три кружки с горячим чаем, аромат которого же успел разлететься по всей квартире.
— Рада, что ты жива, — заметила Ниса, едва я только схватилась за ближайшую ко мне кружку.
— Рада, что ты протрезвела, — в тон ей ответила я и сделала первый глоток обжигающего напитка.
— Я рассказала ей всё, что с нами случилось, пока она пребывала в состоянии проспиртованного безразличия, — сообщила мне Руся.
— Она и до того была в таком состоянии, — проронила я. — Только я бы это назвала искренней индифферентностью.
— Иногда у меня создается ощущение, что мне нужен словарь, чтобы с тобой разговаривать, — отреагировала Ниса, насупившись.
— Только иногда? — холодно поинтересовалась я. — Черт, теряю навыки.
Мы все трое замолчали. Руся переводила взгляд с меня на Нису и обратно. Ниса прожигала взглядом мой лоб. Я равнодушно пила чай.
— Что ты хочешь от меня услышать? — первой не выдержала банши. — Что мне жаль? Мне жаль! Я не хотела, чтобы так все получилось!
— А еще ты, очевидно, не хотела напиваться, — спокойно продолжила я её мысль. — Но почему-то все равно налимонилась до зеленых соплей.
— Мне нужно было снять стресс, — бросила Ниса, демонстративно отворачиваясь.
 
И тут моё спокойствие дало трещину.
— Ты хоть понимаешь, что мы сегодня ночью могли погибнуть? — спросила я, отставляя кружку с чаем. — Я не знаю, кто нас спас, но если бы не он… Ниса, если бы меня не принесли к воде, я бы уже через несколько недель погибла мучительной смертью.
И тут раздался всхлип.
— Я знаю, — пробубнила подруга, сквозь слезы, спрятав лицо в ладонях. — Я всё понимаю! И мне, правда, очень жаль! Я должна была быть с вами, а вместо этого валялась пьяной на полу!
— Ну, допустим, на полу ты не валялась, — попыталась разрядить напряженную обстановку Руся. — Ты валялась на унитазе.
— На унитазе? — переспросила Ниса, поднимая голову. Её лицо уже выглядело лучше, всё-таки метаболизм у банши очень сильный, но следы вчерашней попойки все еще присутствовали, потому что и пила она лошадиными дозами.
— Жить на нем останешься, если у тебя такая глубокая эмоциональная привязанность к моей сантехнике, — проворчала я.
— А что на нем делала?
— А что нормальные люди делают на унитазе? — едко поинтересовалась я.
— Ну, то, что там делают нормальные люди, она не делала, — попыталась восстановить справедливость Руся.
— Ага, потому что она ненормальная! — категорично высказалась я, допивая чай.
— Или потому, что большую часть времени пила в гордом одиночестве, — заявила Руся, протягивая подруге белый носовой платок.
— Хочешь сказать, что ей стало одиноко и поэтому она пошла искать себе друзей? В унитазе? Или ты тонко намекаешь, что нам с тобой надо было поучаствовать в организованном подружкой мероприятии и устроить в моей квартире коллективный запой? Мой унитаз не способен вместить сразу троих!
— Да хватить уже про унитазы! — взмолилась Ниса, но Руся тут же её перебила, стремясь защитить:
— Я хочу сказать, что пока мы искали себе приключения на задницу, Ниса тихо спокойно бухала.
— Ну, про тихо спокойно я бы поспорила. Я — и мои банки с кремами, которые вы разбили. И потом, что значит, мы искали приключения на задницу? По-твоему, лучше было искать приключения на передницу? — огрызнулась я, настроение было паршивее некуда.
— Лучше вообще не искать, — отрезала муза. — А сидеть дома, чай с баранками пить.
— От баранок попа растет, — вяло отмахнулась я.
— А от приключений, можно подумать, худеет, — закатила глаза наша муза.
— Приключения помогают поддерживать попу в тонусе, — выдала я не очень искреннюю улыбку.
Фируса только открыла рот, чтобы парировать, но тут Ниса решила поучаствовать в диалоге:
— Вы долго собачиться будете?
— Она первая начала, — угрюмо ответила Руся, но тут же передумала, ткнув пальцем в Нису: — Нет, первая начала ты, когда приволокла сюда труп своего полюбовничка!
— Кстати, об этом, — нарушила я повисшее молчание. — Надо бы скататься, проверить, а действительно ли мы труп похоронили.
— И как ты это узнаешь? — скривилась муза. — Вновь яму будешь раскапывать?
— Мы же его не глубоко закопали, — тихо произнесла Ниса, поглядывая на нас исподлобья. — Если он был жив на тот момент, то выбраться из-под земли для оборотня не составило труда.
— Если он жив, то это значит, что очень скоро живыми можем перестать быть мы, — Руся нервно заправила волосы за ухо. — А если он мертв, то мы ему уже ничем не поможем. Поэтому я предлагаю не соваться туда, чтобы не привлекать лишнего внимания.
— Мы его и так уже привлекли, — заметила я, вертя в руках пустую кружку с чайными листьями на дне. — Думаешь, на нас просто так напали? Это был оборотень, Руся. На нас напал оборотень.
 
— Это может быть не связано с её трупом, — муза кивнула головой в сторону банши. Последняя возмутилась.
— Эй, это не мой труп! Он свой собственный!
— А из-за чего на нас тогда мог напасть мохнатый? Ну, явно не из-за того, что ты ему в автобусе на белый кроссовок наступила!
— Я не езжу в автобусах, — фыркнула подруга.