Три подруги и таинственный жених (СИ)

— Диаманта? — послышалось откуда-то с боку. Я рефлекторно обернулась на зов и увидела встающего из-за столика парня, чей возраст и внешний вид не совсем соответствовал местной публике. Молодой, но уже ближе к тридцати, чем к двадцати, чисто выбритый, модно подстриженный, одетый просто, но явно дорого. Он слишком выделялся на фоне парней, недавно открывших для себя стиль ямайских хиппи, и девчушек с разноцветными волосами и не менее разноцветными лицами, которые пока еще не научились различать красоту и пошлость.
— Здравствуйте, — направилась я к молодому человеку с протянутой вперед рукой, только в этот момент сообразив, что забыла спросить у Миши имя его знакомого.
— Меня зовут Григорий, — представился парень, пожав мою руку и сразу же расположив меня этим к себе. Его рукопожатие было идеальным — уверенным и крепким, но не слишком сильным, без никому не нужной демонстрации силы. Рука была теплой, мягкой и сухой. И что самое главное — его не смутило, что женщина протянула ему руку первой. — Можно просто Гриша и на «ты».
— Тогда я просто Ди, — рассмеялась я, сразу почувствовав себя легко и спокойно рядом с ним.
— Присядем, — предложил Гриша. Я согласно кивнула, и мы расположились за столиком. К нам ту же подскочила девушка в форменной одежде с вопросом, что мы будем заказывать.
— Я думала здесь самообслуживание, — пробормотала я, растерянно оглядываясь на толпу подростков возле стойки для заказов.
— Я буду ребрышки на гриле и фирменную картошку, — проигнорировав моё замечание, заказал парень. — Что на счет тебя? Здесь отлично готовят мясо, попробуй, не пожалеешь.
Я, еще не отошедшая от рассказа бабули, тут же ответила:
— Нет, спасибо. Я лучше буду овощной салат. И кофе.
Девушка записала все в блокнот, радостно кивнула и умчалась.
— Ты права, здесь самообслуживание, но для особо дорогих клиентов могут сделать исключение, — заговорил Гриша, едва мы остались одни.
— Я так понимаю, что имеются в виду «дорогие» во всех смыслах клиенты? — проговорила я, постаравшись скрыть неодобрение.
Но получилось явно плохо, потому что парень взглянул на меня и, озорно рассмеявшись, махнул рукой:
— Не подумай, что я кичусь деньгами.
— Ну, они у тебя явно есть, — я указала глазами на его одежду. — Так что, все и так очевидно.
— Местный повар и по совместительству владелец — мой хороший друг, — все с теми же хулиганистыми искорками в глазах пояснил Гриша, стараясь сдерживать улыбку. — Я сюда постоянно хожу, здесь вкусно кормят, к тому же кафе находится через дорогу от моей работы. А из-за того, что я всегда оставляю щедрые чаевые, девушки-работницы оказывают мне особое внимание.
— Удобно, когда много денег, — кивнула я.
— Но ты все равно не одобряешь, — подметил Гриша.
— Твоя жизнь — не моё дело. Давай лучше поговорим о том, ради чего я здесь.
Парень тут же помрачнел. Все мальчишеское ребячество слетело, словно его и не было. И я увидела, насколько красивое и определенно умное у него лицо.
— Я начну с самого начала, — предупредил парень, на что я согласно кивнула в ответ. — Около двух недель назад на экстренный номер позвонила женщина и сказала, что её соседку убивают. По указанному адресу выехал наряд, полицейские поднялись на пятый этаж, позвонили в дверь, но им никто не ответил. За дверью было тише, чем на кладбище и ребята уже собрались уезжать, решив, что произошла очередная бытовая ссора, которая к их приезду успешно завершилась. Ты, наверное, знаешь, насколько правоохранительные органы не любят влезать в «бытовуху».
Я вновь кивнула головой, а после добавила:
— Потому что народ у нас такой — сегодня ругаются, швыряются друг в друга сковородками и подаренным на свадьбу сервизом, а через час мирятся и живут дальше, до следующей драки. А если кого-нибудь из супругов сажают, чаще всего мужчину, то через час в отделение прибегает его супруга с просьбами освободить, находя миллион отговорок вроде «он не хотел», «он устал», «он выпил», «он больше не будет», «у нас дети», «а что соседи скажут» и так далее.
 
— Да, а потом нас обвиняют в том, что мы игнорируем бытовые ссоры и домашние насилие, и ждем, когда появится труп. А почему? Да потому что нет смысла сажать в клетку того, кого сама же жертва вскорости прибежит оправдывать. Так вот, ребята уже собрались восвояси, как вдруг из соседней квартиры появилась насмерть перепуганная женщина, утверждающая, что в квартире соседки сидит дикий зверь. Соседка была уже в возрасте, одинокая, любящая смотреть разные фантастические сериалы и достаточно впечатлительная. То, что она услышала из-за стенки, а именно вопли о помощи и глухое рычание, пробрали её настолько, что мадам не могла и двух слов внятно связать. Полицейские вначале подумали, что у соседки слегка крыша уехала на фоне одиночества, но потом решили все же проверить её слова. Так как дверь была закрыта на замок, а на звонок никто не реагировал, они её вскрыли. Вошли в квартиру, сначала обследовали кухню и санузел. Там никого не было и на первый взгляд всё выглядело обыденно, но затем они заглянули в спальню. И… в общем, в ту ночь ребята получили массу впечатлений. Очень ярких и крайне негативных.
— Все настолько плохо? — спросила я после того, как резво подбежавшая официантка поставила передо мной заказанный американо, а перед моим собеседником — высокий стакан воды с долькой лимона.
— Хуже, чем способен представить человек без психических отклонений, — мрачно ответил Гриша, делая глоток воды. — В той спальне как будто побывал сумасшедший фанат Джексона Поллока. Кровавые брызги были везде — на рванных шторах, на потолке, на полу, на скомканной постели. Труп девчонки, которая там жила, собирали по кускам, в буквальном смысле, как паззл. Даже наш патологоанатом потом еще неделю в себя приходил, а об остальных и говорить бессмысленно. Все, кто побывал в квартире той ночью до сих пор стараются об этом не вспоминать.
— Вы допросили соседку? — я попробовала кофе, другой рукой поправив в кармане включенный диктофон. Это было что-то вроде профессиональной привычки, я часто записывала свои беседы с людьми.
— Да, — ответил Гриша, стараясь краем глаза наблюдать за мной, но при этом не пялиться слишком откровенно. — Правда пришлось привлечь к разговору нашего психолога, потому что женщина все еще была немного на взводе. А кто бы ни был, если бы узнал, что в соседней квартире растерзали молодую девушку? В общем, выяснилось, что соседка страдает бессонницей и частенько засиживается допоздна у телевизора. Вот и в ту ночь она сидела перед экраном, задремав под какую-то третьесортную американскую комедию, транслировавшуюся после полуночи. Уснула под фильм, а проснулась от странных вскриков. Вначале женщина решила, что звуки раздаются из телевизора, но потом сообразила, что кричат соседи. Начала колотить в стенку, требуя соблюдать тишину. И в соседней квартире действительно на мгновение затихли, а после раздался вопль «Помогите!». Затем последовал удар, всхлип, стон и рычание, от которого у женщины, если цитировать дословно «волосы зашевелились даже там, где их не было».
— Красочное описание, — пробормотала я, при этом прекрасно понимая, что в тот момент ощутила женщина. Полностью обернувшиеся оборотни действительно жуткие для обычного человека, даже если ты их не видишь, а только слышишь.
— Да, перестук её зубов, когда она это рассказывала, тоже был достаточно красноречивым, — хмыкнул Григорий и улыбнулся куда-то в сторону. Проследив за его взглядом, я увидела официантку, торопящуюся к нашему столику с полными тарелками. Девушка и так излучала радость, как будто в жизни ничего лучше разноса с посудой не видела, а увидев ответную улыбку Григория засияла ярче новогодней елки.
 
Когда еда была расставлена в соответствии с заказами, а официантка, награжденная еще одной поощрительной улыбкой от красивого мужчины, умчалась по своим делам, я спросила:
— Что известно по поводу личности убитой?
— Не много, — покачал головой Гриша, пододвигая к себе тарелку. — Девушку звали Ольгой Егоровой, приехала она к нам из поселка, что в ста километрах от города. Училась на третьем курсе экономического факультета в одном из вузов. Успеваемость была ниже среднего из-за того, что девушка работала в баре, где начинала с официантки и доросла до администратора. При этом она всеми силами старалась не отставать от программы, а потому по факту кроме работы и универа ничего в своей жизни не видела. Преподаватели говорили о ней, как о сообразительной, но не очень стабильной в плане успеваемости студентке. Одногруппники утверждали, что общались с ней мало, так как девчонка либо клевала носом на парах, либо вовсе отсутствовала. С родственниками Егоровой пока пообщаться не удалось, потому что ни у кого так и не нашлось времени к ним съездить.