После него (СИ)

— Мы снова поженимся?
— Ну… Не сразу. — Максим поднял брови и хмыкнул, словно вопрос был до крайности нелепым.
— Почему?
— Тебе непонятно? — брови взметнулись еще выше.
— Нет.
— Ну подумай еще.
Наверное, в этом была виновата наша разница в возрасте.
Он всегда учил меня жить.
Не отвечая на вопросы, а вынуждая искать ответ самостоятельно.
Возможно, это было признаком хорошего учителя.
  
Но сегодня я впервые задумалась, что мы не учитель и ученица.
Мы муж и жена. Были.
— Ты доела? — спросил Максим, глядя на развороченное пирожное. Он не стал комментировать, что я больше играла с едой, чем ела ее, но его поджатые губы напомнили мне о прежних лекциях на эту тему.
— Да. Идем?
Максим поднялся, бросил на стол несколько купюр и протянул мне руку.
Я подала ее, стараясь делать это изящно, как он меня учил. И ни в коем случае не опираться по-настоящему — это просто жест вежливости, а не помощь инвалиду!
Но вместо того, чтобы отпустить мои пальцы, как и полагается, он привлек меня к себе и прижал крепче. Наклонился, чтобы поцеловать — я ощутила приторный запах его нового парфюма. Слишком сильный, слишком непривычный, какой-то агрессивный. Меня даже замутило.
Я отстранилась раньше, чем он успел коснуться моих губ.
Сбылась моя главная мечта последних трех месяцев, а я почему-то, вместо того, чтобы визжать от радости, веду себя так, будто не рада.
— Ты устала? — заботливо спросил Максим.
Точно! Устала! В этом все дело.
Главное — не думать, от чего я могла устать на круизном лайнере.
Я взяла со столика телефон и провела пальцем по экрану. Ни одного нового сообщения.
Ах да, я же его забанила.
Максим поймал такси до аэропорта, загрузил мой чемодан и сел рядом, крепко сжимая мою ладонь. Я смотрела в окно на мелькающие пестрые виды Стамбула, но не видела их.
— Максим, так что у тебя с той девушкой? С Верой? — спросила я, не поворачиваясь.
Его рука чуть сильнее сжала мои пальцы, но тут же расслабилась.
— Ничего, — равнодушно ответил он. — Она шибанутая какая-то. Все время какой-то движ — клубы, танцы, квизы, походы. Утомляет.
— Да, Тимур любит ярких… — проговорила я. — Ну что ж, дорогу ты ему освободил. Совет да любовь.
Рука Максима вновь стиснула мою, но больше не расслаблялась. Так мы и доехали до аэропорта, прошли регистрацию, контроль безопасности, паспортный контроль, зашли в самолет — муж держал меня крепко, не отпуская ни на секунду, словно боялся, что сбегу.
В самолете мы прошли в самый хвост, на последние места эконома рядом с туалетом, где даже кресла не откидывались.
Рейс был битком, с нами летело не меньше десятка маленьких детей, поэтому было шумно — то рев, то истерические звуки мультиков. Пухлые мужики с обгоревшими на солнце красными лицами после набора высоты вылезли из своих кресел и отправились общаться с друганами.
В воздухе витал запах застарелого перегара. Я даже попыталась уткнуться в Максима, но от его парфюма меня вновь затошнило.
— Макс, а сколько ты зарабатываешь? — спросила я, глядя как муж с брезгливым выражением лица пытается вытянуть ноги в проход так, чтобы об них никто не споткнулся.
— Почему ты спрашиваешь?
Потому что я, кажется, разбаловалась.
— Просто стало интересно, — пожала я плечами. — Про меня ты точно знаешь, а я про тебя нет.
— Зачем тебе знать? Моя обязанность — обеспечивать тебя, этого достаточно.
Он всегда так говорил, но сегодня я впервые посмотрела на ситуацию без розового тумана влюбленности в Максима.
— Обеспечивать? Тогда почему я хожу на работу?
— Ты не хочешь работать?
— А что, если нет? Ну и вообще, что значит — обеспечивать? Я сама покупаю себе вещи, продукты, какие-то вещи в дом. Конечно, ты тоже это делаешь, но…
Максим повернулся ко мне, взял обе руки в свои ладони и попытался поймать мой ускользающий взгляд.
— Агата… — чуть усталым и немного раздраженным тоном спросил он. — Ты считаешь, что я плохо выполняю свои обязанности мужа? Чего тебе не хватает?
— Шубы! — неожиданно для себя выпалила я. — Бриллиантов! И в круиз я первый раз съездила только после развода, а это весело!
Наука Ксюши и Сильвии как-то странно во мне уложилась. Почему-то хотелось выбесить Максима претензиями «знающей себе цену» женщины.
И мне это удалось.
Он сжал мои руки крепко, сильно, почти до боли и тут же выпустил, словно испугавшись. Но на скулах его вздулись желваки, а раздраженный тон превратился в жесткий:
— А не дофига ли ты хочешь? — поинтересовался он.
— Ну ты сам спросил, чего мне не хватает! — продолжила нарываться я.
— Чтобы шубы и бриллианты получать, ты должна быть идеальной женой.
— Интересно… — протянула я. — А я какая?
— А ты дерзишь, не занимаешься домом, не готовишь, в сексе…
— Что? Что в сексе?
Меня обуял какой-то азарт. Хотелось хоть раз поругаться с Максимом от души — чтобы не молчание и смирение сквозь зубы, а откровенно высказать и услышать все претензии.
Он вздохнул, оглянулся по сторонам — но ближайший сосед спал с берушами в ушах, через проход девушка в наушниках смотрела кино, пассажиры на ряд впереди азартно общались друг с другом.
Поэтому Максим просто понизил голос и наклонился ко мне:
— Ты же сама знаешь! Когда я просто хочу сбросить напряжение, вечно начинается — где мой оргазм, я в этой позе не кончу, а так мне скучно! Или вообще говоришь, что хочешь просто пообниматься, а не секса.
— То есть, если ты хочешь секса, от меня требуется просто отсосать и уйти готовить борщ? Тогда я заслужу шубу?
— Ну… можно с этого начать, — кивнул Максим.
— А бриллианты?
— И не работать? — он покачал головой, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза ладонью, словно ему было сложно меня видеть. — Это ты в круизе так разбаловалась, Агат? Родишь ребенка — можешь не работать. Ну и про бриллианты тогда подумаем.
— Ты хочешь ребенка?!
Кажется, мой возглас услышали все в самолете, даже пилоты за закрытой дверью кабины.
  
53. Аэропорт
 
Тема детей в нашей жизни почти не возникала.
Максим казался равнодушным к теме продолжения рода.
От родственников отмахивался небрежным «еще рано», ну а я…
Я думала, что пока мне и так нормально, можно отложить вопрос.
Вот захочется так, что невмоготу — тогда и заведем разговор.
Поэтому слово «ребенок» из его уст меня шокировало.
— Да, я надеюсь, что хоть ребенок тебя образумит. И ты больше не будешь устраивать взбрыки типа этого, с разводом, — ответил Максим.
— А чем был плох этот взбрык? — удивилась я. — Ты получил отпуск от семейной жизни. Скажи еще, что тебе не понравилось!
— Мне не понравилось, когда я понял, что отпуск стоил мне тебя, — неожиданно тихо и серьезно сказал он.
Я задохнулась от острого укола в сердце.
Вот теперь я почувствовала, что он и правда по мне скучал.
Это был запрещенный удар. Максим всегда был сильным, а я капризной. Демонстрация незащищенного мягкого подбрюшья тоже было чем-то новым для меня.
— Правда?.. — я наклонилась, заглядывая ему в лицо и почти ожидая увидеть слезы.
— Конечно.
Он обнял меня за плечи и притянул к себе. Меня снова замутило от резкого парфюма, но я терпела. Отстраниться в такой момент было бы жестоко.
— А почему ты хочешь, чтобы я изменилась, если так соскучился? — тихо проговорила я, сглотнув комок в горле.
Максим наклонился, и в первый момент я подумала, что для поцелуя, но он просто понизил голос, чтобы не слышали окружающие:
— Я совсем не хочу, чтобы ты менялась. Я хочу, чтобы в обществе ты соблюдала элементарные правила поведения, Агата. Не делай из меня мужа-тирана, пожалуйста.
  
— Правда не хочешь?
— Правда. Ты же моя яркая светлая девочка…
Все было так странно.
Словно открылась дверь в мою прошлую жизнь, которая мне так нравилась, и все ждали, когда я войду в нее. А я, как кошка, которая только что требовательно мяукала и скреблась, вдруг застыла на пороге.