Неудачник (ЛП)

— Ты все еще не понял. — Он приподнялся надо мной, темные глаза сверкают. — Я управляю этим дерьмом. Всем этим. Ты либо выполняешь программу, либо узнаешь, насколько тяжелой будет твоя жизнь.
Я перевожу взгляд на него. — Я похож на человека, который реагирует на угрозы?
— Я могу устроить тебе предварительный просмотр прямо сейчас, если…
Дюк готов отмахнуться, пока Фенн не ныряет между нами. — Все, вечеринка окончена, — объявляет мой сводный брат. Его тон легкий, но это выдается по твердости его лица. — Пора взорвать этот киоск с мороженым.
— Твой брат испытывает мою добрую волю, — рычит Дюк.
— Да, он наглый маленький засранец, не так ли? — Фенн перекидывает руку через мое плечо и практически тащит меня на улицу. Лукас и растерянный Сайлас идут следом за нами, но Лоусона нигде не видно.
— Ты не должен этого делать, — говорю я Фенну. — Дюк меня не пугает.
— Чувак, я понимаю, что ты этого не понимаешь, но серьезно, тебе не стоит его раздражать. Это не та проблема, которая тебе нужна.
— Он может сучить и стонать сколько угодно; он не выжмет из меня ни цента.
На улице я вдыхаю столь необходимый свежий воздух, радуясь тому, что оставляю за собой запах крови и пота. Пока Сайлас пишет кому-то смс, Фенн достает свою надежную флягу и делает быстрый глоток. Когда он протягивает ее, я принимаю ее и запиваю бурбоном, который идет так гладко, что я приятно удивлен.
— Кто же все-таки умер и сделал этого засранца королем? — бормочу я, передавая флягу Лукасу. — И почему все его терпят?
Сайлас наконец-то поднимает глаза от своего телефона. — Традиция, — отвечает он. Он закатывает глаза. — Когда ты пытаешься понять, почему в Сандовере происходит какое-то дурацкое дерьмо, ответ всегда — традиция.
— Это традиция для психопата, наживаться на трудолюбивых предпринимателях? — ворчу я.
Фенн фыркает. — Вполне. Но в этом году все гораздо интереснее, — говорит он со смехом. Он осушает остаток фляжки, а затем заправляет ее в задний карман своих джинсов за тысячу долларов. — С тобой, не укладывающимся в его рамки. Бедный Дюк не знает, как справиться с таким человеком, как ты. Он, наверное, каждую ночь плачет во сне.
— Или замышляет твою гибель, — говорит Сайлас, ухмыляясь мне.
Меня это не беспокоит. Пусть Дюк замышляет что хочет. Я делаю то же самое здесь, со своей стороны. Или пытаюсь, по крайней мере. Мой поиск информации о Дюке пока не выявил ничего интересного. Только обычное базовое дерьмо. Смертельно богатые родители. Один старший брат, который является достойным и полезным членом общества. Младшая сестра, которая учится в какой-то отвратительно шикарной подготовительной школе за пределами штата. Они близки, судя по его социальным сетям.
Насколько я могу судить, в его семейной жизни нет ничего откровенно гнусного. Это значит, что мне нужно продолжать копать. Я уверен, что в конце концов найду что-ни будь на него. У таких парней, как Дюк, всегда есть пара скелетов в шкафу. Вопрос времени, когда один из них вывалится наружу.
Я смотрю на Фенна, потом на Сайласа. — Я все еще не могу оценить ваши отношения с этим парнем. Вы не друзья.
— Друзья? — вторит Фенн. — Нет. Я просто приветлив с ним. Нет смысла ссориться с Дюком, если только это не что-то важное, холм, на котором ты хочешь умереть, понимаешь? По большей части, мы занимаемся своими делами.
Сайлас пожимает плечами в знак согласия. — Он обходит нас стороной, потому что мы не пытаемся испортить ни одну из его ракеток.
— Ракетки. Боже, он такой придурок. — Лукас смеется. — Не знаю, что Слоан вообще нашла в этом парне.
Я моргаю.
Потом снова моргаю.
— Подожди, что? — выплевываю я.
В то время как Лукас выглядит озадаченным моей вспышкой, Фенн и Сайлас обмениваются забавными ухмылками. — Черт, Лоусон будет так разочарован, — торжественно говорит Фенн. — Он действительно хотел быть тем, кто сообщит эту новость.
— Слоан встречалась с Дюком? — рычу я.
Фенн явно сдерживает смех. — О да.
— Целых два года, — с готовностью добавляет Сайлас.
 
В одном из редких случаев в моей жизни я действительно потерял дар речи. Ни одного умного замечания.
Слоан? И Дюк?
Какого черта?
ГЛАВА 18
СЛОАН
— Эй, ты не спишь? — В воскресенье утром я постучала в дверь Кейси. Она не спустилась к утреннему воскресному завтраку, что на нее не похоже. — Я собираюсь на пробежку. Хочешь со мной?
Ответа нет.
— Кейс? — Я просовываю голову в ее комнату и вижу, что она все еще в постели.
Она переворачивается, кутаясь в одеяло. — Который час?
— Ты все еще спишь? Уже десять.
— Извини. — Она зевает, вытирая корочку из уголка глаза. — Я не знала.
Волна беспокойства накрывает меня. — Ты хорошо себя чувствуешь? Заболела чем-ни будь?
Я занимаю место на краю ее кровати, когда она откидывается на подушки. Кейси отстраняется, когда я пытаюсь потрогать ее лоб.
— Я в порядке. — Нахмурив брови, она не смотрит на меня. — Просто плохо спала.
— В чем дело?
Ее пальцы перебирают пуговицы на пододеяльнике, пока она решает, стоит ли говорить мне о том, что с ней происходит на самом деле. Я даю ей пространство, потому что знаю, что если она и собирается что-то сказать, то только в свое время.
— Я думаю… — Она вздыхает. — Мне снова снятся кошмары.
Это абсолютный кинжал в мое сердце. — О несчастном случае?
— Об утоплении.
Слово на букву У имеет тяжелый подтекст в этом доме. Даже до выпускного вечера.
Меня не было рядом, когда умерла мама. Мы с Кейси остались с отцом, пока мама уехала на мыс с тетей и подружками. Это должна была быть веселая девичья поездка на выходные. Но вместо этого все закончилось трагедией. Совершенно случайный несчастный случай закончился тем, что мама поскользнулась и упала за борт. Ее конечности запутались в водорослях, которые утянули ее под воду. Ошеломленная тетя Моника сказала папе, что все произошло так быстро. Всего несколько секунд. Мгновение ока. Пропала. Умерла.
Спустя годы я не могу даже услышать слово «утопление» без того, чтобы в моей голове не возникли ужасные образы мамы, задыхающейся от холода, когда ее засасывает под воду.
Мое тело холодное, напряженное. — В этот раз что-то спровоцировало кошмары?
Кейси пожимает плечами, затем поднимает на меня свои налитые кровью глаза. Она бледная и измученная, складки от подушки все еще вырезаны на ее коже. Ее волосы сбились набок, а простыни запутались в ногах после тяжелой ночи борьбы за свою жизнь. Я бы все отдала, чтобы поменяться с ней местами и взять на себя ее демонов. Меня убивает то, что я не могу. Что я должна стоять в стороне, беспомощно наблюдая за ее страданиями.
— Я думаю, дело в школе. Слышать, как все шепчутся об этом за моей спиной. За лето я вроде как перестала обращать на это внимание, но потом мы вернулись. И хотя это новая школа, ощущения те же.
Я пытаюсь скрыть свой гнев, но он пылает в моем нутре. Сплетни — непреодолимая сила в вечном движении, и, хотя я сделала все возможное, чтобы все, у кого на устах имя моей сестры, испытывали страх смерти, это явно не принесло пользы. Кейси и дальше будет находиться в их власти, по крайней мере, до тех пор, пока чья-то жизнь не будет разрушена на потеху публике, а слухи месяца не высосут весь воздух в комнате, заставив забыть о ней.
— Ты вспомнила что-ни будь еще? — Я ненавижу спрашивать. Каждый раз это кажется навязчивым. Но с тех пор, как ее нашли на берегу озера той ночью, у нас осталось так много вопросов без ответов.
Расследование застопорилось, не успев начаться. Камеры были выключены, и никто не видел, как Кейси садилась в машину и как она наполовину погрузилась в озеро. Как она оказалась на берегу, промокшая и без сознания.
Это самое неприятное — как мы должны помочь ей полностью исцелиться и найти истинное завершение, если у нас даже нет всей истории?
— Видишь что-то новое на этот раз? — спрашиваю я, когда она не отвечает.