Гений Медицины. Том 4 (СИ)

— Я сам врач, — отрезал я. Затем нашёл взглядом двух гвардейцев, и махнул им рукой. — Помогите перенести мужчину в тихое помещение.
Они кивнули, подхватили Жукова и направились в одну из неприметных дверей.
— Мужчина немного переборщил с коктейлями, ничего страшного, — для всех громко объявил я, чтобы не начиналась паника. Для балов подобное не было чем-то удивительным, а потому все успокоились, и тут же забыли об этом инциденте. А я поспешил за гвардейцами.
  
По-хорошему. Надо было сообщить хозяевам вечера, тем более что с хозяйкой я официально познакомился. Но на это не было времени. У меня всего несколько минут.
Гвардейцы занесли Жукова в небольшую комнату, и сами вышли. Я остался с ним наедине, не считая Клочка.
— Давай, нюхай, что это за зелье, — быстро приказал я крысу.
Тот вылез и внимательно обнюхал Михаила Игнатьевича.
— «Запах смерти», — пискнул он. — Барона кто-то попытался не просто отравить, а убить.
Это плохо. Я знал это запрещённое зелье, и действовало оно наверняка.
Однако шансы на спасение были. Я сосредоточился и активировал сразу несколько аспектов магии. Кардиологический аспект, неврологический, гастроэнтерологический.
Перевернув Жукова на бок, я заставил перистальтику его желудочно-кишечного тракта работать в другую сторону, и вызвал рвоту. Тем самым большая часть зелья вышла наружу.
Затем заставил гематологическим аспектом кровь фильтровать уже успевший всосаться яд. Привёл в порядок все системы органов. Влил огромное количество поддерживающей магии.
Спустя тридцать минут и на три четверти опустевший магический запас, я смог с уверенностью сказать, что барон Жуков в безопасности. Яда в организме больше не было, и летальный исход ему не грозил.
— И зачем ты его спас? — пискнул крыс. — Он пытался тебя опоить! Да он псих ненормальный!
Об этом я успел подумать в процессе оказания первой помощи. Изначально барон Жуков казался мне гораздо хитрее, мудрее и изворотливее. А сейчас на балу он действовал слишком странно.
Думаю, дело тут не только в том, что он совсем отчаялся. Осматривая его всеми аспектами, я выявил, насколько сильно помутился его рассудок вследствие злоупотребления магическими коктейлями. Надо меньше пить!
Его пагубные привычки в совокупности с внешними проблемами в итоге и привели его в такое плачевное состояние. Психиатрически он уже не здоров. И я это не вылечу, так как психиатрический аспект я не развивал до нужного уровня. Он мне сейчас не особо нужен.
— Что бы он ни делал, он всё равно человек, — ответил я Клочку. — И я не мог оставить его без помощи. Я же врач.
— Но он заслужил такой участи, — не согласился крыс. — Он сам готов был бы тебя убить, если бы не этот рецепт в твоей голове!
— Всё равно, поступить иначе я не мог, — отрезал я. — Прячься, он сейчас придёт в себя.
Крыс со мной явно был не согласен, но барон Жуков действительно начал приходить в себя, и Клочок поспешил вернуться в карман.
— Где я? — открыл глаза Михаил Игнатьевич. — Я умер?
— Нет, — ответил я. — Но вас попытался отравить кто-то на этом балу.
— И вы меня спасли? — удивился барон. — Несмотря на то, что я делал?
— Даже несмотря на то, что вы попытались меня снова опоить зельем, — усмехнулся я. — Михаил Игнатьевич, вам нужна помощь врачей. Не терапевтов, а психиатров. Я понимаю, что звучит это неприятно, но вы нуждаетесь в лечении.
Я говорил это, особо не надеясь на успех. Ну сложно найти хоть одного человека, который услышав подобные слова скажет: «Понял. Тогда я побежал в психушку».
Однако Михаил Игнатьевич меня удивил.
— Если вы так говорите — я вам верю, — заявил он. — И готов лечиться. Мой рассудок… Мне тоже кажется, что со мной что-то не так.
Вот тут он меня удивил ещё больше. Не ожидал, что он вообще согласиться! А тем более скажет: «я вам верю».
— У вас есть предположения, кто вас мог отравить? — спросил я. — Надо сказать гвардейцам, хозяину бала. Организовать поиски преступника!
— Это всё не поможет, — слабо усмехнулся Жуков. — Ведь отравил меня как раз-таки хозяин бала. И это его гвардейцы. Но доказательств у меня никаких нет, поэтому пытаться это ему предъявить бессмысленно.
Всё интереснее. Значит, Жукова пытался отравить муж Филимоновой.
— Почему вы уверены, что это он? — спросил я.
— Он потребовал увеличение оплаты, за то, что позвал вас на свой праздник, и пустил меня, — ответил Михаил Игнатьевич. — А я отказался. И он решил завладеть моими складами сам. Только ничего у него не вышло.
Так, сложу всю информацию воедино. Барон Филимонов заключил сделку с Жуковым. Он пригласил меня на праздник, чтобы барон Жуков снова попытался завладеть рецептом. Взамен Жуков пообещал ему какой-то редкий предмет. А затем Филимонов решил, что это слишком маленькая награда за всё сделанное.
Остаётся ещё один вопрос.
— Зачем вы мне это рассказали? — спросил я. — С чего вдруг такое доверие?
— Это и правда наверное странно, — фыркнул Жуков. — Но вы спасли мне жизнь. Я внезапно понял, что вы действительно легендарный лекарь. Поэтому я больше не хочу воевать. Я устал.
Такое откровение может быть связано и с тем, что я всё-таки влил немного магии психиатрическим аспектом. И мысли барона ненадолго прояснились. Но полностью вылечить его я всё равно не мог.
Эффект будет кратковременным. Его хватит на пару часов, максимум — на день.
— Я сейчас вызову вам специальную скорую, и отправлю в больницу, — заявил я. — Сделаю это незаметно для остальных участников бала. Но если вы всё-таки уверены, что вас отравил хозяин бала — подумайте, точно ли не хотите с этим разобраться.
— Я разберусь с ним по-другому, — ответил Михаил Игнатьевич. — Я отдам вам на хранение своё кольцо. Склады можно открыть только с помощью этого кольца. Рано или поздно он узнает об этом благодаря разведке. Но где моё кольцо — знать не будет. И допуска ему не видать.
Это решение было ещё более странным. По сути, Жуков отдавал ключ ко всем своим накопленным драгоценностям человеку, которого считал до этого главным врагом.
И если Филимонов об этом узнает, то проблемы могут быть уже у меня. Однако в таком случае я верну кольцо Жукову в больницу. Ещё один враг мне совсем не нужен.
— Вы уверены? — переспросил я.
— Знаете, всю жизнь гонялся за вами, — задумчиво ответил Жуков. — У меня нет семьи. Я оттолкнул от себя помощника, который был мне как сын. Как выяснилось, у меня нет и друзей. Так что мне просто некому доверить это кольцо. А вы единственный человек, который проявил доброту несмотря на все мои поступки.
Звучит с одной стороны логично, а с другой стороны — ужасно глупо. Из-за этого резко начать доверять своему врагу? Все-таки с мыслями Жукова отнюдь не все прояснилось, как мне показалось на первый взгляд.
Однако спорить я не стал — сейчас это бесполезно. Забрал кольцо и спрятал себе в карман.
Ещё раз проверил барона Жукова всеми аспектами. Затем оформил ему осмотр, используя найденную в кабинете ручку и бумагу. Вызвал специальную скорую, и, через другую дверь в комнате, окольными путями, вывел Жукова на улицу.
Мы даже отошли от особняка, чтобы точно никто не видел происходящего. Контакты специальной скорой у меня были, так как я работал врачом. Приехавшим фельдшеру и санитарам всё объяснил, что пациент неопасен, отправляется на лечение добровольно. Документы у него оказались с собой, а вещи не думаю, что вообще были.
И барона Жукова увезли, теперь уже в психиатрическую клинику. Интересно, увижу ли я его снова когда-нибудь?
Ну а я отправился назад на бал-маскарад. Как и подозревал, приглашение было неспроста.
  
— Стас, ну перестань, кто-нибудь может нас увидеть! — услышал я смутно знакомый голос, когда вошёл в фойе особняка Филимоновых.
Кто-то ворковал за колонной. Стоп, это же госпожа Филимонова!
— Никто не увидит, все веселятся на празднике, — а это, судя по голосу и торчащим перьям — тот самый мужчина-павлин.