Гений Медицины. Том 4 (СИ)

— Конечно, — кивнул наставник. — Вы хотели отпроситься?
Это он уже перевёл тему на телефонный разговор, свидетелем которого стал.
— Да, у моего отца проблемы, — сообщил я. — Могу уйти сегодня?
— Конечно, — ответил Михаил Анатольевич. — Я сам поговорю с главврачом. Тем более, пациентов сегодня вы всех уже обошли. А дневники можете заполнить и завтра.
Я быстро собрался, вызвал такси и поехал в поликлинику отца.
  
«Я ведь говорил, что надо что-то делать» — не сдержался Клочок по дороге.
«Ещё ничего не понятно. Это скорее всего не Кобылин» — коротко ответил я.
Добравшись до поликлиники, я позвонил отцу. Он встретил меня уже у регистратуры.
— Рассказывай теперь подробнее, — попросил я.
Про себя я отметил, что отец всё-таки начинает меня уважать. Когда я только оказался в этом теле, своего сына он ни во что не ставил. Сейчас подобные привычки сохраняются, хоть я ему и не позволяю подобного поведения. Но когда у него возникла проблема — он сразу обратился ко мне.
— Месяц назад у меня был пациент с пневмонией, — начал отец. — Лёгкая степень, решил лечиться дома. Я назначил ему антибиотик, инъекционно. Ранее этот препарат он не принимал, в карте никаких пометок об аллергоанамнезе не было. Сам он сказал, что аллергии ни на что нет.
— И оказалось, что у него непереносимость этого препарата, — догадался я.
— Именно, — вздохнул отец. — У него развился анафилактический шок. Его еле успела спасти скорая помощь.
Такого предугадать невозможно. Это отличается от той ситуации, когда Шуклин и Соколов пытались подставить Лену. Там они специально не написали в карте о наличии аллергии. Здесь же отец всё уточнил, но пациент сам не знал.
Магией такое тоже не предвидеть. Даже аллергологический аспект может уловить изменения уже после начала аллергии, а не заранее.
— Пациент подал жалобу? — спросил я.
— Нет, он всё понял, — ответил отец. — Это мой заведующий, Петров Яков Сергеевич.
Ух, ну и фамилия с именем. Петров Яков — звучит даже несуразно.
— Он решил проверить некоторые карты спустя месяц, и всплыл этот случай, — пояснил отец. — Он решил использовать это, чтобы выгнать меня из поликлиники. Уже давно говорил, мол Боткин, пора тебе на покой. А ты же знаешь, если я уйду на пенсию…
Им с матерью станет вообще не на что жить. Несмотря на то, что и я посылал большие суммы, жили они бедно. Я потихоньку планировал это исправлять, например благодаря доходам за свои научные статьи. Но не всё сразу.
— Сейчас комиссия здесь? — уточнил я.
— В кабинете заведующего, — кивнул отец. — Уверен, он ещё наговорит им лишнего… Меня точно уволят!
— Не паникуй раньше времени, — отрезал я. — Сейчас я всё улажу. Ты жди.
Я уверенно направился в указанный отцом кабинет. Мой отец, возможно, и не самый великий лекарь. Но со своими обязанностями вполне справляется. И в этом случае он действительно был совершенно не виноват.
— Добрый день, — постучавшись, зашёл я в кабинет. Трое мужчин, до этого громко о чём-то споривших, резко прекратили разговор и уставились на меня.
— Вы кто? — поинтересовался один из них, высокий, долговязый, похожий на селёдку в банке. — Если вы ко мне, то ждите в коридоре. Я не принимаю сейчас.
О, вот, видимо, и Петров Яков. Даже мысленно не могу его серьёзно так называть. Имя словно вымышленное.
— Я не на приём, я по поводу Боткина Алексея Анатольевича. Я его сын, Боткин Константин Алексеевич.
— Это вас совершенно не касается, — отрезал Петров Яков. — Разбирательства пройдут без вас. Вашего отца ждёт увольнение, без права работать в сфере медицины.
— Позвольте, мы этого ещё не решили, — возмутился один из двух мужчин. Это, видимо, и есть областная комиссия.
Отлично, комиссия адекватная. Неадекватный здесь только Петров Яков. А с ним разобраться проще.
— Касается, это мой отец, — спокойно парировал я. — Итак, дело о пациенте с анафилактическим шоком. Это расценивается, как врачебная ошибка моего отца. И это невозможно оспорить, подобное — это всегда врачебная ошибка. Но есть несколько но. Во-первых, документация оформлена по всем правилам. Осмотр, отказ от госпитализации, назначения. Уточнение аллергоанамнеза, и слова пациента, что аллергии нет.
— Пациент не мог знать этого наверняка, — тут же ввинтил своё слово Петров Яков. Нет, буду мысленно называть его селёдкой, так хотя бы менее смешно.
— Мой отец как врач тем более, — отрезал я. — Даже магия не может показатель наличие аллергии. Кроме того, жалобы от пациента не поступало. Его спасли, трагичного исхода не произошло. Собственно, тут вообще не о чем говорить.
— Петров Яков Сергеевич упомянул, что это не единственный случай халатности вашего отца, — подметил один из комиссии. — Он периодически заполняет осмотры после приёма. Или вообще на следующий день. Иногда встречаются и ошибки в документации.
Голос у проверяющего был неуверенный. И понятно, почему.
— Господа, вы представляете, как устроена работа в поликлинике? — спросил я. — Бумажных дел здесь чуть ли не втрое больше, чем пациентов. И вполне понятно, что отец не всегда с этим справляется. А покажите мне того врача, у которого всё идеально, и все документы заполнены вовремя.
Тут мне в голову пришла ещё одна очень интересная идея.
— К примеру, можно посмотреть документацию Петра Якова Сергеевича, — предложил я. — насколько я понял, он является кардиологом поликлиники. Так вот, уверяю вас, у него есть те же самые недочёты.
— Сейчас речь не обо мне, — покраснел селёдка. — А о вашем отце! Из-за моих действий пациенты не умирают!
— Так и из-за его действий никто не умер, — напомнил я. — Всё обошлось. Не думаю, что это веский повод для увольнения.
Мужчины из комиссии явно задумались над моими словами. Врачей в поликлиниках, тем более в области, вечно не хватало. И они прекрасно понимали, что увольнять проверенного специалиста — не вариант.
Кроме того, я привёл весьма убедительные доводы, о невиновности моего отца.
— Устный выговор, — наконец, решил один из комиссии. — Этого будет достаточно.
Даже без занесения в личное дело. Отлично, можно сказать, что он отделался лёгким испугом.
Совсем без наказания он оставить отца не мог. Но выбрал самое меньшее из зол.
— А как же…– попытался возразить селёдка.
— У вас, Петров Яков Сергеевич, мы тоже сейчас просмотрим документы, — перебил его член комиссии. — Не зря же мы приехали.
Он покраснел ещё больше и попытался послать мне взгляд, полный ненависти.
— Что ж, спасибо, что вы меня услышали, — больше задерживаться здесь не было смысла. — Всего доброго.
— До свидания, — кивнули мне члены комиссии.
Я вышел в коридор, где маячил ожидающий меня отец.
— Устный выговор, и всё, — объявил я ему. — Никто увольнять тебя не станет, это не твоя вина.
— Ты серьёзно? — не поверил мне отец.
— Абсолютно, — кивнул я. — А ещё, сейчас будут проверять вашего Петрова Якова. И что-то мне подсказывает, что у него самого найдётся масса недочётов.
— Сын, я даже не знаю, как тебя благодарить! — воскликнул отец. — Если честно, не ожидал, что ты сможешь решить эту проблему… Так быстро.
— Обращайся, всякий раз, когда возникают подобные ситуации, — серьёзно ответил я. — Я всегда готов помочь.
Отец внимательно посмотрел мне в глаза, и я заметил проблески отцовской гордости.
Кстати, эффект можно закрепить ещё одной информацией.
— Через неделю в воскресенье ничего не планируйте, — невзначай добавил я. — Нашу семью пригласил на приём барон Кантемиров.
У отца чуть глаза не выпали от удивления.
— Барон Кантемиров? — переспросил он. — Но… как?
  
— Я ему помог, — уклончиво ответил я. — Так, в этот раз возьми смокинг напрокат. А мать пусть купит себе платье. Деньги вышлю на этой неделе.
Как раз сегодня вечером иду к Брусилову, обсуждать денежное вознаграждение за статьи. Так что, позволить наряды для своей семьи смогу.