Гений Медицины. Том 4 (СИ)

— Да, давай не сразу. Лучше, если жалоба придёт в субботу, — добавил Семён Михайлович по телефону. — В воскресенье клиника ничего не сможет решить. А к понедельнику как бы уже время пройдёт драгоценное. Да, с меня как обычно поляна. Да, в субботу и посидим, в «Радужной форели». Спасибо, дружище.
Семён Михайлович положил трубку, и предвкушающе потёр ладони друг об друга.
Клочок решил, что больше ему тут делать нечего, и поспешил обратно в терапевтическое отделение.
  
* * *
— Вот так, — закончил Клочок. — Ниндзя-крыс сделал своё дело!
Один из моих вариантов оказался правильным. Я думал, что либо Кобылину не нравится работа в клинике, и он хочет вернуться в министерство, либо же он хочет место главного врача. Оказался второй вариант.
То, что Клочок узнал про апелляцию — тоже очень в тему. Предупреждён — значит вооружён, и я смогу придумать, что с этим сделать. Не допущу, чтобы Кобылин привёл нашу клинику к проигрышу.
— Ты молодец, — похвалил я фамильяра. — Теперь можешь отдыхать.
— Хозяин, ну надо же что-то делать, — ответил неугомонный крыс. — Давай я напугаю его? Или бумаги ему сгрызу? Или в ботинки написаю?
Ох уж эти его кошачьи привычки. Никак он от них избавиться до конца не может.
— Пока ничего не надо, — ответил я. — Все эти пакости никак не помешают ему исполнить план. Зато могут раскрыть тебя. Поэтому дай мне время, я придумаю, что с ним сделать.
— Эх, ладно, — понуро кивнул Клочок. — Пойду подремлю тогда.
Он забрался в мою сумку, а я всё-таки выпил уже успевший остыть кофе, и снова побежал по пациентам. Ближе к концу рабочего дня я добрался и до неврологии, чтобы поговорить с отцом Тарасовой.
— Добрый вечер, — постучавшись и заходя в кабинет, поздоровался я с Михаилом Тарасовым. — Лена сказала, что вы хотели бы меня видеть.
— Здравствуй, Константин, — несколько смущённо кивнул он. — Проходите.
Я прошёл к его столу и сел напротив него. Отношения с отцом Тарасовой у нас были очень и очень напряжённые. Они состояли из бесконечных конфликтов с его стороны, и бесконечных принципов с моей. Я убедил его не заключать помолвку дочери против её воли, убедил не переводить дочь в другое отделение. Помню, как сильно ему не нравились наши прогулки. И снова я убедил, что его дочь может ходить на встречи с кем угодно.
В общем, конфликтов было много. Но я догадывался, что сейчас он вызвал меня совсем по другому поводу.
— Константин, — из-за волнения голос Михаила был громче, чем надо. — Я бы хотел сказать… То есть, я думаю… считаю вас хорошим врачом.
Выпалил, словно в холодную воду нырнул.
— Спасибо, — хмыкнул я.
Если честно, на его мнение мне было всё равно. Я и так много раз показывал действиями, что хороший врач. Спас того же Вадима — жениха Лены, после дуэли. Помог жене Летова, когда у неё развился инсульт.
— Мы с вами не ладили с самого начала, — запинаясь, продолжил отец Лены. — Но… в общем, я был не прав. Злился, что вы правы. Злился, что ваши выводы умнее моих. В общем, бесконечно злился. И вот. Я хочу попросить у вас прощения.
Все эти переосмысления явно произошли на фоне того, что Лена переводится в другую клинику. Чувствую, они наконец-то поговорили с отцом по душам.
— Проехали, — кивнул я. — Забудем наши разногласия.
Как-никак, нам работать в одной клинике. Так что я решил принять его извинения. Понятное дело, лучшими друзьями мы после этого не станем. Но и держать на него злость я не видел смысла.
— Рад это слышать, — с облегчением выдохнул Тарасов. — Спасибо вам!
Мы пожали друг другу руки, и я отправился назад в терапию. Вечером я сразу предупредил Зубова, что остаюсь сегодня дежурить. Компанию мне на этот раз никто не составлял, так что можно было спокойно заняться тренировкой Чехова.
Мы снова заперлись в ординаторской, уже без его фамильяра. И приступили к занятиям.
Я решил учить его пользоваться диагностическим аспектом на мне. Чтобы точно избежать всех рисков. Снова и снова заставлял активировать аспект, сканировать моё тело. Обращал внимание, где бывают свечения, и какие аспекты отвечают за какие заболевания. В общем, тренировка прошла успешно.
— Как там Гоша? — выдохнув после упражнений, поинтересовался Антон Николаевич. — Скучает по мне?
— Скучает, — кивнул я. — Но ведёт себя просто отвратительно. Пришлось начать его воспитывать.
— Характер у него несладкий, — признал Чехов. — Но я, если честно, многое спускал ему с рук. Или с крыльев, не знаю как правильно. Всё-таки — единственный друг.
— Теперь не единственный, — улыбнулся я.
Я действительно считал, что у нас с Чеховым есть все шансы стать хорошими друзьями. Как минимум, нас связывала общая тайна. А в скором времени будет связывать и общее дело.
— Я подумал о твоей идее сотрудничества, — Антон смущённо улыбнулся. Этим переходом на «ты» он показал, что тоже не против дружбы. — Как именно это будет выглядеть?
— Я буду готовить материал для статьи на медицинскую тему, а ты — подавать его как можно понятнее, — ответил я. — Твоя писательская магия в этом поможет. А читая статьи, ты будешь дополнительно изучать лекарскую магию.
— И вот этот учёный совет действительно готов оплачивать такую работу? — удивился Чехов. — А то, если честно, с деньгами у меня не очень. Писатель зарабатывают мало.
— Правда готов, — пожал я плечами. — Если наш проект им покажется интересным. Я уже готовлю план для проекта, если выпишу тебя в субботу — то в воскресенье вместе пойдём к ним.
Правда, план проекта я только-только начал. Совсем не было на это времени. Но это и не срочно, в крайнем случае сделаю его в ночь перед воскресеньем.
— Тогда точно звучит отлично, — обрадовался Антон. — Я в деле!
Мы успели даже вдвоём выпить чаю, празднуя это дело. Затем я отправил его в палату, так как режим всё равно никто не отменял.
А меня самого снова вызвали в приёмное отделение.
Вызвал меня на помощь снова Хромов Игорь Станиславович, который в прошлый раз не распознал эндокардит.
— Здравствуйте, — смущённо кивнул он мне. — У меня тут проблема… И я узнал, что дежурите сегодня снова вы, поэтому попросил позвать вас.
А из коллег по отделению с ним тут вообще никто не общается, что ли? Тот же Антон мог легко помочь. Впрочем, мне не сложно, если пациент в итоге отправится в терапию — в каком-то плане даже проще будет.
— Вот, пациент — молодой человек двадцати пяти лет, Рябков Андрей Александрович, — начал Хромов. — Поступил по скорой помощи. Жалобы на боли в животе, задержку стула, красную мочу, боли по всему телу, сильную слабость в мышцах. Я вообще не знаю, что с ним такое!
Игорь Станиславович был сам чуть ли не в панике. Работает тут всего ничего — опыта ему ещё не хватает.
Хотя судя по описанию, заболевание действительно не такое уж простое. Столько симптомов сразу! Я поспешил к Рябкову.
— На что вы жалуетесь? — спросил я у пациента.
— Доктор, я умираю? — он резко схватил меня за руку. — Если умираю — скажите мне это сразу! Я не готов умирать, но мне надо будет смириться с этим!
Да, с психическим состоянием у Рябкова тоже всё явно не в порядке.
— Он и со мной так говорил, наверное, волнуется, — шепнул мне Хромов.
Вовсе нет. На лицо тревожное расстройство, которое в данном случае тоже является симптомом заболевания.
Я больше не стал терять времени на расспросы, и активировал магию.
Светилось всё тело, почти без исключений. Сосуды, нервные волокна, печень, желчные протоки.
Так, проверим-ка другими аспектами.
Выяснил, что все неврологические и другие нарушения были связаны с накоплением в нервных волокнах токсичных метаболитов гема. Сам гем — это «рабочая часть» гемоглобина, того самого вещества в крови, которое переносит кислород от лёгких ко всем органам и тканям.
  
— У пациента острая порфирия, — объявил я Хромову. — Кровь общую и биохимию, пробу Эрлиха, мочу на порфирины. Срочно! И в терапию его, утром переведу в гематологию.