Счастье из чужой вселенной (СИ)

А ещё я хотел её. Желал, как одержимый, но боялся спугнуть своим напором, несмотря на то, что недавно она и сама была, вроде как, не против, да и состояние первые пару дней после выхода «на волю» было так себе. Но я знал, что рано или поздно всё случится, и отчего-то боялся, как мальчишка, самки не знавший.
Наши отношения, наверное, показались бы непонятными кому угодно. Мы были женаты, но только сейчас по-настоящему узнавали друг друга. Не были любовниками, но спали в одной постели. Так странно, но мне иного не нужно.
  
— Как ты думаешь, — спросила меня вечером четвёртого дня «новой жизни» Ева, — мы переживём всё это?
— Конечно, — вскинул я брови, и отчего-то правда был в этом уверен, — даже не сомневайся.
— Я безумно испугалась, когда ты заразился, — прошептала девушка, заглядывая, казалось, мне в самую душу. — Думала, и без вируса свихнусь. Или просто не выживу. А когда ты перестал быть собой, мне захотелось умереть.
От таких признаний стало как-то жутко. Еве определённо пришлось нелегко. Я помнил свой ужас и безысходность, когда думал, будто она больна, и даже представить боюсь, что бы со мной было, окажись это на самом деле так.
— Ну ты чего? — отозвался чуть растерянно, заметив слишком блестящие глаза любимой. — Всё хорошо. Я здесь, рядом, и никогда тебя не оставлю. Всё позади.
— Обещаешь? — тихо-тихо.
— Клянусь, — тихо, но монументально.
Я был готов пообещать ей всё, что только в моих силах. Отдать последнее. Это страшно, но бесконечно восхитительно. Мне было ради кого жить, всё обрело смысл и цель. А робкая взаимность приводила в состояние, близкое к эйфории.
Поцелуй Евы показался слаще самого изысканного лакомства. Её близость, тонкие руки, обвивающие шею и перебирающие волосы, лишали возможности думать, а запах волос и кожи пьянил сильнее крепкого вина.
Она была моей слабостью, бесконечно желанным наваждением и смыслом существования. Я нуждался в Еве сильнее, чем умирающий от жажды в воде. И я понял — всё. Больше у меня нет сил противиться этой тяге. Тем более, когда любимая девушка так горячо целует меня и чувственно реагирует на прикосновения. Да и какой смысл сопротивляться судьбе? Она создана для меня, и мне суждено любить её до конца своих дней.
Кожа Евы была такой белой, нереально бархатистой. Стройный длинные ноги, узкая талия и высокая небольшая грудь казались верхом совершенства. Но больше всего покоряли колдовские глаза с поволокой желания, смотрящие с бесстыдным призывом и робким ожиданием одновременно.
Никогда прежде, ни одну из своих любовниц я не ласкал так. Не стремился всеми силами, даже в ущерб себе, доставить партнёрше удовольствие. Был эгоистичным потребителем. Но с Евой всё было иначе. Я чувствовал, как она вздрагивает от моих прикосновений, слышал стоны наслаждения и сходил с ума. Мне ещё не доводилось встречать столь искренней в своих эмоциях и порывах женщины. Она было неопытна, иногда стеснялась и краснела, но чем выше поднимался градус возбуждения, тем раскованнее становилась смеска.
Я уже давно не придаю интимной близости большого значения. У нашей расы к этому довольно простое и одновременно сложное отношение. В Федерации, где женщины и вовсе сами искали моего общества, я привык брать и забывать.
Но тот момент, когда стал единым целым с Евой, когда овладел ею как мужчина женщиной, стал откровением. Всё, что было до неё, словно перестало существовать, стало таким несущественным… Сокрушительное удовольствие и головокружительный восторг заполнили до краёв тело и душу.
Сплетаясь воедино, исполняя самый древний во Вселенной танец страсти, мы познавали радость совместной любви. Дарить наслаждение Еве — большего удовольствия я не знал. Идеальная, любимая, родная, моя. Самый драгоценный дар звёзд. И я задыхался от экстаза, отдаваясь во власть её первого взрослого наслаждения. Разве можно придумать что-то волшебнее, чем принадлежать ей?
Ева вскрикивает, выгибаясь в экстазе, и я, сделав несколько рывков, следую за ней, чувствуя, как мир вокруг взрывается вспышкой сверхновой.
Не сразу удаётся придти в себя. Сердце отчаянно колотится, дыхание не желает восстанавливаться, а по телу разливается сытое блаженство. Ева клубочком свернулась рядом, положив голову мне на плечо. Такая сильная и хрупкая разом.
— Люблю тебя, — прошептал в волосы девушки, притягивая ближе к себе, наслаждаясь этими мгновениями сказки.
Она не ответила, да я и не ждал. Когда-нибудь она полюбит меня, я надеюсь. А сейчас мне достаточно и того, что она дала мне шанс после всех моих чудовищных ошибок и поступков.
Сердце распирает от любви к Еве, душу щемит от нежности. Да как я вообще раньше жил без неё? Всё, что было до встречи с девушкой, кажется сейчас таким серым и бессмысленным. Глупые амбиции, правила, устремления.
— Айлир, — тихо позвала Ева, водя пальчиком по моей груди, и от этих невинных прикосновений мурашки удовольствия по коже.
— Да, малыш, — ответил мягко.
— Я не первый день думаю об этом, — девушка села, прижимая к груди простыню. — Мы должны найти способ связаться с внешним миром.
— Зачем? — поинтересовался я.
Нет, в принципе, я согласен с этим. В идеале, нам бы вообще выбраться с Паорана. Но всё же мне хотелось понять, что в голове у Евы.
— Надо рассказать о том, что моя кровь — лекарство, — пояснила девушка.
— Нет, — прозвучало излишне жёстко и даже агрессивно. Я тоже размышлял о том, что будет, если узнают о случившемся, и мысли мне эти не нравились. Увидев недоумение на грани обиды во взгляде Евы, поспешил объясниться. — Ева, стоит хоть федералам, хоть имперцам узнать про это, как тебя наверняка запрут в какой-нибудь закрытой лаборатории, и не факт, что ты выйдешь оттуда живой. Пойми, правители и государственные образования с лёгкостью забывают и о частностях, и о гуманности, оправдывая это общим благом. А я не готов тебя так глупо потерять.
— Но… — растерялась Ева. — Вдруг моя кровь помогла найти бы и создать вакцину? Спасти чужие жизни?
— Ага, — мрачно кивнул я. — Или из тебя бы выкачали всю кровь до капли, часть использовали бы для исследований, а часть чтобы спасти жизни особо богатых ублюдков. Нет, Ева, я не позволю тебе совершить самоубийственную глупость ради тех, кто и спасибо в итоге не скажет. Пусть создают вакцину иными способами. Например, найдут эту гниду Гребла.
По лицу Евы было заметно, как в ней борются противоречия. Её добросердечность со здравым смыслом. Может, это и эгоистично, но я не позволю ей возложить себя на алтарь борьбы с вирусом. Слишком она драгоценна для меня. Но, всё же, необходимо поработать с её готовностью жертвовать собой ради других.
ЕВА
Как, оказывается, немного для счастья надо! Ещё недавно я была полна горечи и безысходного отчаяния, а сейчас кажется, будто у меня за спиной растут крылья. Вроде бы, ситуация по-прежнему ужасна: мы на планете, закрытой на карантин из-за жуткого вируса, прячемся в каком-то пансионе, и в любой момент сюда могут пожаловать заражённые. И мой иммунитет, которым я, как выяснилось, способна поделиться, не спасёт от физического урона. И всё равно я безоблачно счастлива.