Счастье из чужой вселенной (СИ)

Дверь приоткрылась, и в комнату скользнула смеска. Тонкие белые руки обвили мои плечи, вынуждая повернуться к девушке лицом. Стоило мне это сделать, как мягкие губы накрыли мои. Ева целовала меня страстно и отчаянно, её пальчики пытались справиться с магнитными пуговицами на рубашке. Осознав это, отстранился в шоке.
— Ты чего это делаешь? — спросил слегка грубо.
  
— А разве не понятно? — улыбнулась Ева.
— Понятно, — покачал головой и даже отступил на шаг, — и мой ответ — нет.
Недоумение на лице девушки сменилось искренним изумлением. Она даже головой тряхнула в неверии.
— Ты меня не хочешь? — с нотками обиды спросила смеска.
Она издевается? Или правда не понимает? Не видит натянутую в районе ширинки ткань? Хочу ли я Еву? Безумно. До потери рассудка жажду ею обладать. Этого хотят мои душа, сердце и тело. Это то, что велит мне инстинкт. Но я не могу сейчас себе этого позволить. Ни к чему. Не хочу ещё сильнее привязывать к себе Еву. Я и так боюсь за неё. Страшно размышлять, что будет с девушкой, когда не станет меня. Пусть познаёт радости любви, в том числе и физической, с кем-то другим. Кем-то, кто в последствии сможет остаться рядом. Кто будет любить и оберегать её, раз уж мне не суждено. Он таких мыслей было нестерпимо горько.
— Не в этом дело, малыш, — постарался сгладить грубость прошлого вопроса. — Я хочу, чтобы свой первый раз ты провела не с живым трупом, а мужчиной, который в последствии станет тебе опорой в жизни.
— Но я хочу с тобой, — прошептала Ева.
— Нет, моя хорошая, — заявил мягко, но безапелляционно.
— Это из-за вируса? — вынесла предположение девушка. — Но у меня же иммунитет. Мне ничего не грозит.
— Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, — улыбнулся возлюбленной, тогда как в сердце стыла безнадёжная тоска. — И не мне суждено стать причиной твоего счастья. Близость в данной ситуации будет ошибкой.
— Ну да, конечно, — фыркнула девушка.
Обиделась, глупая. Не понимает, ради неё же стараюсь. Пройдёт время, и она будет мне благодарна за этот отказ. Сможет разделить первое наслаждение с тем, кого будет любить. Я же не успел достучаться до её сердца.
И всё равно не смог смотреть на расстроенную девушку. Подошёл и обнял, прижимая к груди, без намёка на плотский интерес. Просто ради того, чтобы она хоть чуть расслабилась и прекратила накручивать себе глупости.
— Я люблю тебя, Ева, — тихо произнёс ей в волосы. — И сейчас твои интересы и благополучие важнее моих желаний. Так будет лучше. Правильно. Поверь мне.
Ева ничего не ответила. Лишь вздохнула, утыкаясь носом мне в рубашку, с неожиданной силой сжимая руки на моей талии.
ЕВА
Отказ Айлира в близости шокировал, выбил из равновесия. Я была уверена, что он лишь обрадуется моей инициативе, и никак не была готова к тому, что мужчина меня отшил. Было как-то обидно. Впервые в жизни я была готова разделить с кем-то постель, кому-то настолько верила и так остро в ком-то нуждалась, а меня мягко, но послали. Эр отговаривался моим благом, утверждал, будто я ещё и благодарна ему в итоге буду. Какая чушь! Мне тошно от одной мысли о себе и другом мужике. Похоже, мне судьба умереть старой девой.
Не желая портить последние часы с Айлиром глупыми ссорами и обидами, не стала спорить. Радовалась его нежным объятиям, пыталась до последней чёрточки запомнить его образ, впитать тепло сильного тела. Я улыбалась ему, а самой хотелось плакать. Буквально физически ощущала, как убегают минуты. Когда не нужно, время имеет свойство лететь с сумасшедшей скоростью.
— Ты спятил? — в ужасе уставилась на камеру, которая больше напоминала клетку.
— Нет, Ева, — вздохнул Айлир. Он выглядел максимально напряжённым, глаза лихорадочно блестели, выдавая состояние, — пока ещё нет. Я хорошо подумал. Не хочу превратиться в угрозу для тебя. Инстинкт спасает избранниц от голода эров, но не уверен, что он окажется сильнее вируса. Лучше я буду изолирован.
Мне было жутко смотреть на этот каменный мешок, отгороженный от мира толстенными металлическими прутьями. Что тут происходило и кого держали в таких условиях? Это же жуткая древность! Я читала в книгах, что когда-то так было, но сейчас в ходу лазерные и силовые камеры. Ну или что-то на подобие того, где держал меня Гребл. Но это…
— Запри замок и ни при каких условиях не отпирай его, — произнёс эр, зайдя внутрь, — и не приближайся к решётке. Я уже с трудом осознаю происходящее и свои действия. Понятия не имею, как буду себя вести в скором будущем.
Кивнула, закрыла дверь и повернула ключ в замке. Затем прижалась лбом к холодным прутьям и прошептала в отчаянии:
— Я с ума сойду и без вируса. Это выше моих сил. Я не выдержу.
— Ева, ты справишься, — улыбнулся Айлир, подходя ближе, сжимая мои руки поверх металлических прутьев. — Ты сильная. Просто не ходи сюда, не смотри на свихнувшегося подыхающего меня, и всё будет хорошо.
Снова кивнула, давясь горькими рыданиями. Не выдержала и, освободив руки, обхватила ладонями лицо эра, и поцеловала в губы. Отчаянно. Прощаясь. Чувствуя, как умирает что-то внутри. После чего бросилась прочь, почти ничего не видя из-за пелены слёз, застилающей глаза.
***
Легко сказать: «Не ходи». Третий день я сижу в этой комнате, которая мне кажется тюрьмой. И не проходит и пары минут, чтобы мои мысли не возвращались к красноглазому, запертому в подвале административного здания этого места.
Более суток назад я нарушила запрет и спустилась в то жуткое место, надеясь ещё хоть немного поговорить с эром, а также оставить ему еды. Одного взгляда хватило, чтобы понять — я опоздала. Он с хищной грацией поднялся мне навстречу, одним прыжком оказался у решётки. Оскалился, демонстрируя внушительные клыки, протянул руку с пугающими когтями и прохрипел:
— Ева-а-а.
Ужас пробрал до самых костей, заставляя попятиться. Нагнулась и подтолкнула три банки консервов к нему.
— Ева-а-а! — завыл мужчина.
А глаза мутные, безумные. Блестят лихорадочно, зрачок почти всю радужку занял.
— Ева-а-а, — уже похоже на мурлыкание, перетекающее в рычание, — я голоден, Ева-а-а.
Вылетела оттуда, себя не помня. Меня колотило от страха, мутило от горечи и боли, скручивающих внутренности. Это оказалось намного страшнее, чем я представляла. Это убивало меня.
Забаррикадировалась в комнате, мечтая, чтобы всё оказалось лишь кошмарным сном. Хотелось раствориться, умереть, не быть. Никогда прежде я не чувствовала такого оглушительного отчаяния. Было невыносимо от мысли, что Айлир закрыт в этой клетке, лишившийся разума, медленно умирающий.
Почему? Почему он? Почему у меня оказался иммунитет? Не то чтобы я жалуюсь, но что такого есть во мне, что позволяет побороть «естественный отбор»? Чем мы, входящие в пять процентов невосприимчивых к вирусу, отличаемся от остальных девяноста пяти? Если бы я знала, возможно, могла бы помочь Айлиру. Спасти его.