Призрак в машине
Так она мечтала до самого Чорливуда [125]. В телефонной будке висело несколько визитных карточек с номерами заказа такси, и машина пришла сравнительно быстро. Отсюда до Костона было всего шестнадцать километров. Когда Полли добралась до рыночной площади, было почти темно.
Подойдя к двери «Бринкли и Латама», она не стала оглядываться, а вставила ключ в замок, повернула его и вошла в здание так небрежно, словно имела на это полное право. Для пущей безопасности она опустила в кабинете Бринкли жалюзи.
Включив компьютер и найдя свой «маркетмейкер» [126], Полли подумала об отце. Вспомнила, как лгала ему, когда отец позволил ей воспользоваться своими деньгами. Сделала вид, что решилась на эту неудачную спекуляцию только ради него. Чтобы отец мог бросить работу, которая его убивала, и освободиться. Мэллори поверил ей; Полли видела, что он был тронут до слез. Но что, если… что, если на сей раз это будет правдой?
Раньше мысль об использовании своих знаний ради блага других никогда не приходила ей в голову. Но теперь все было по-другому. В этом было что-то личное. Только представить себе: за одну ночь вдвое увеличить наследство Лоусонов! О господи, что скажут ее родители? Конечно, не поверят. Сначала. При мысли о том, что это случилось на самом деле, у отца глаза на лоб полезут. Мать тоже обрадуется. У них появятся лишние деньги, которые можно будет бросить в бездонную бочку, называющуюся издательским делом. Но какая разница, как они ими воспользуются? Полли сможет помочь им, причем ей самой это ничего не будет стоить. Плохо одно: она не сумеет объяснить, как это сделала. Как украла ключи, тайно забралась в контору, залезла в файл — неважно, что этот файл касался ее собственных финансовых дел. Когда она сделала это впервые, у нее было какое-то оправдание. Тогда ее приводил в отчаяние долг, нараставший с каждой секундой. Но на этот раз причиной было стремление увеличить прибыль. Или, как говорят неудачники, понятия не имеющие, что такое настоящие деньги, голая корысть.
Конечно, скоро станет ясно, что кто-то с выгодой воспользовался деньгами Лоусонов. «Это будет забавно» — подумала Полли. Может быть, свалить ответственность на Денниса? Нет. Для таких дел он слишком честный (иными словами, трезвый, осторожный и принципиальный). Она все должна сделать сама. Тогда все убедятся, что если она и совершила дурной поступок, то исключительно ради благих целей.
Довольная принятым решением, Полли совершила две финансовые сделки и переправила умопомрачительную сумму. Она видела, что Билли Слотер переправил намного больше и что повышение курса акций было заметным, но небольшим, но все же ей было страшновато.
Теперь нужно было незаметно уйти. Она нашла местный справочник и вызвала такси-малолитражку. Чтобы не привлекать внимания к столь позднему вызову, который могли расшифровать, Полли позвонила из телефонной будки на рыночной площади.
Дело было сделано. Торопиться было некуда. Выйдя из кино, она получила в банкомате максимально возможную сумму (жалкие пятьдесят фунтов, вслед за которыми последовало желчное предупреждение банка) и купила бутылку «Вдовы Клико». Черт с ним: даже если она приедет к себе далеко за полночь с несколькими фунтами в кармане, какой-нибудь ночной автобус довезет ее до дома.
Полли казалось, что она вернется, испытывая смесь эйфории и облегчения, как какой-нибудь шпион или десантник после завершения опасной миссии. Расслабится, послушает музыку, выпьет вина, а утром выйдет на улицу за первыми газетами. Финансовый мир еще не знает того, что знает она. Но когда напряжение прошло, она почувствовала себя спокойной. Спокойной и усталой. Полли разделась, легла в постель и мгновенно уснула.
Проснулась она только в полдень. В это было невозможно поверить. Уличное движение, бесконечные телефонные звонки, пешеходы, стучащие палкой по забору, лающие собаки — куда все исчезло? Тьфу, чтоб тебе!
Разозлившаяся Полли натянула на себя джинсовую рубашку и старую полосатую юбку. Надела кроссовки, схватила ключи и вылетела из квартиры. Ближайший газетный киоск находился в магазине на углу. Она схватила «Файнэншл таймс». Название компании «Джилланс и Харт» было напечатано на первой полосе.
Внимание отсчитывавшего сдачу Масуда Азиза привлекла молодая женщина, стоявшая у газетного киоска. Она была потрясена и едва держалась на ногах. Свежая газета выскользнула у нее из рук и упала на землю.
Мистер Азиз позвал жену. Та прибежала из задней части магазина, откинув пластиковую штору. Они взяли табуретку и безуспешно попытались убедить девушку сесть. Когда миссис Азиз принесла стакан воды, ее руку злобно оттолкнули. Девушка пошла к двери магазина, споткнулась, но устояла на ногах. Люди, собравшиеся у входа, следили за тем, как она, спотыкаясь, брела по улице.
Однажды ее вырвало в водосточный желоб. Мистер Азиз поднял грязную газету и начал громко жаловаться на упущенную выручку.
Полли не помнила, как добралась до дома. Очнулась девушка только в ванной. Она прополоскала рот и вычистила зубы с такой силой, что из десен пошла кровь.
Ничего не соображая от страха и гнева, она ходила по квартире, пинала мебель и била кулаками в стену, пока не ободрала костяшки. Потом она остановилась в середине комнаты и завыла: «Банкрот… банкрот… банкрот», — как птица в джунглях. Когда зазвонил телефон, она вырвала вилку из гнезда и швырнула аппарат в другой конец комнаты.
После того как у нее запершило в горле, Полли утихла. По крайней мере, физически. В голове по-прежнему была каша. Она села и впервые в жизни позавидовала своей настырной американской сожительнице. Дебби часто делала то, что она называла «практикой». Садилась на подушку и полчаса смотрела в пространство прямо перед собой. Говорила, что это успокаивает нервы (как говорят на ее родине, «затупляет лезвие»), и советовала Полли делать то же самое. Но такого желания у Полли не было. Она хотела, чтобы ее «лезвие» было острым, как топор палача. Тот, кто соглашается на меньшее, заслуживает своей участи.
Несмотря на презрение к подобной мягкотелости, Полли села на корточки и медленно дышала по крайней мере пять минут. Это не успокоило ее нервы и не «затупило лезвие», но она начала воспринимать случившееся менее эмоционально и сумела обдумать свой следующий шаг. Предпринять его было необходимо. Что делать с Билли Слотером? Больше всего на свете Полли хотелось прийти к этому подонку и воткнуть в него что-нибудь острое, но это было невозможно. Во-первых, Слотер был сильнее и схватка наверняка закончилась бы не в ее пользу. Во-вторых, если бы она каким-то чудом сумела нанести ему серьезную рану, вызвали бы полицию и она оказалась бы в еще большей беде, чем сейчас.
Полли накинула на свой скромный наряд джинсовую куртку, схватила кредитную карточку, оставшиеся три фунта наличными и выбежала на улицу. Она забралась на второй этаж автобуса и наклонилась вперед, мысленно уговаривая водителя увеличить скорость.
Колотила себя кулаками по бедрам и бормотала: «Быстрее, быстрее, быстрее…»
Полли не думала о собственной внешности. Не осознавала, что волосы на левой части ее головы торчали в разные стороны, а с правой (на которой она спала) слиплись. Что неприятный запах, чувствовавшийся наверху, исходил не от старика, сидевшего прямо за ней. Что на ее юбке застыли пятна рвоты. Ни о чем не думая, она миновала вращающиеся двери Уайтхолл-Корта и через вестибюль пошла к лифту.
Один из привратников, стоявших за конторкой, окликнул ее. Другой быстро подошел и преградил ей путь.
— Чем могу помочь? — Слова его были вежливыми, но взгляд — нет.
— Я пришла к Билли Слотеру. — Полли продолжала нетерпеливо нажимать на кнопку, хотя лифт уже шел вниз.
— К мистеру Слотеру?
— Да. Квартира семнадцать.
— Ах да. Боюсь, его больше здесь нет.
— Посмотрим. — Она мрачно посмотрела наверх. — Ну же, спускайся скорее, ленивая сволочь!