Ты жена мне, помнишь?

– А ты? Будешь мой? – отстранившись, смотрю ему в глаза. – Я не шутила насчёт любовниц.
– Да-да, я помню. Ты брезгуешь тем, что пихается куда не попадя, – хмыкает Федерик, поглаживая мою поясницу. Проникает пальцами под краешек панталон, заставляя толпы мурашек бежать по моему телу. И одновременно с этим сжимает тугую вишенку соска, перекатывая и посылая в мою кровь разряд острого удовольствия. – Магический брак завязывает желания супругов друг на друга. Это не делает измену невозможной, но превращает её в занятие лишённое всякого вкуса и удовольствия. А ещё я предпочитаю иметь отношения только с одной женщиной. С последней любовницей расстался в тот день, когда попросил руки Анны. Такой ответ тебя удовлетворяет, собственница моя рассудительная?
– Вполне, – улыбаюсь довольно, прикрывая потяжелевшие веки, и решительно преодолеваю те пару миллиметров расстояния, что нас разделяют. Прижимаюсь к его чувственным губам в быстром жарком поцелуе. И прежде чем муж успевает перехватить инициативу, решительно отстраняюсь. – Позволишь помыться сначала?
Он на миг застывает удивлённо, а потом широкие плечи начинают трястись в едва сдерживаемом смехе. Федерик прижимается своим лбом к моему, качая головой.
– Ты невозможна. Когда я до тебя доберусь, ведьмочка бессовестная, будешь молить меня о пощаде. Иди мойся, только недолго. Я сейчас вернусь.
И запечатлев на моих губах многообещающий поцелуй, уходит из комнаты.
Присаживаясь на бортик ванны, чтобы снять чулки и панталоны, осознаю, что улыбаюсь так широко и блаженно, как не улыбалась уже много лет. А может и  никогда. И даже опасения за свою жизнь сейчас не омрачают моего настроения. Это всё потом, а сейчас мне хорошо и, возможно, скоро станет ещё лучше.
Погрузившись в тёплую душистую воду, с наслаждением откидываюсь на бортик ванны, полностью расслабляясь. Недолго, так недолго. Но пару минут спокойного умиротворения я могу себе позволить, разве нет?
Вот только глаза сами собой слипаются. И скоро я ловлю себя на том, что начинаю выпадать из реальности, погружаясь в сон. Хорошо что хоть не в воду. Надо бы собраться и помыться… но в тепле и неге усталость опять берёт своё, наваливаясь неподъёмным грузом, мягкими путами сонливости опутывая моё сознание. Я ещё пару раз пытаюсь разлепить пудовые веки, напоминая себе, что спать в ванне вредно и вообще опасно, но проигрываю эту битву с собственным пока ещё не изученным организмом, засыпая окончательно.
Сквозь сон, кажется, ещё слышу настойчивый голос Федерика, его раздосадованный смешок. Мне ещё снится, что я лечу, а потом бархатная тьма поглощает меня без остатка.
Просыпаюсь уже утром. И сперва мне кажется, что лежу на печке. Которая при этом ещё и мерно вздымается. И стучит под ухом.
Сонно вздохнув, отворачиваюсь от солнечного света и невольно сжимаю свою большую и удобную подушку руками. И тут же на мою попу опускается что-то тяжёлое. Что-то очень похожее на увесистую ладонь, которая тут же принимается жамкать моё левое полупопие. А потом ещё одна лапища обхватывает талию. И меня неожиданно смещают ниже, прижимая промежностью к горячему и твёрдому… Ох, осознание, к чему именно сейчас прижимаюсь, будит меня окончательно, заставляя удивлённо распахнуть глаза.
Я опять забралась ночью на Федерика. И он, кажется, проснулся. Отдельными частями тела так точно.
И мы обнажены… Чёрт, я уснула в ванной. Раздразнила, возбудила… и уснула. Некрасиво получилось.
Поднимаю осторожно голову и натыкаюсь на пылающий и слегка насмешливый взгляд голубых глаз.
– Доброе утро, жена.
– Доброе, – шепчу хрипло.
– Сегодня ты ведь всё помнишь? – нарочито строго хмурится принц.
– Да-а-а, наверное, – тяну неуверенно, пока не понимая, к чему он клонит.
– То, что ты мне жена, а я тебе муж, помнишь? – сужает он глаза.
– Да.
– И как провоцировала меня вчера, дразня своими прелестями и смелыми речами?
– Помню, – признаюсь, краснея виновато. – Прости...
– Это хорошо, что помнишь, – хищно ухмыляется муж.
И я почти мгновенно оказываюсь на спине с разведёнными ногами, прижатая к кровати его огромным телом. А мои руки вздёрнуты вверх к изголовью, и скованы невидимыми путами.
 
– Теперь никуда от меня не денешься, ведьмочка несносная, – почти плотоядно рычит Федерик. И сминает мои губы жёстким требовательным поцелуем.
 Глава 34 
 
Когда-то я считала, что не люблю секс по утрам, потому что спросонья не могу достаточно завестись, чтобы получить хоть какое-то удовольствие.
Видимо как-то не так я утренним сексом занималась. Или со мной не так занимались...
Сейчас такие глупости мне даже в голову не приходят. Кажется, я готова кончить уже от одного этого крышесносного поцелуя. От пылкого танца наших языков, в котором неоспоримо ведёт Федерик. От столкновения наших губ, в котором я с удовольствием проигрываю. От собственной беспомощности, неожиданно такой волнующей...
От ощущения его тяжести на мне и жара гладкой кожи, от этого взаимного голода… И от этих рук… О да-а-а-а! Они сводят меня с ума. Они, кажется, везде. Трогают, гладят, сжимают и ласкают. Оставляя огненные дорожки на коже.
Мне до безумия хочется тоже трогать, тоже касаться его. Но как не дёргаю запястья, освободиться не получается.
– Пожалуйста… отпусти… – выдыхаю, закатывая глаза, когда Федерик, оставив губы, прижимается ртом к моему горлу.
Ведёт языком по сверхчувствительной коже, срывая с моих губ прерывистый стон. Прихватывает губами, зубами. И бёдра сами подаются вверх. Приглашающе раскрываясь.
А-а-а-а, ну что же ты делаешь? В кошку блудливую меня превращаешь.
– Отпустить, говоришь? – рычит тихо, сжимая мои бёдра и вжимаясь своей эрекцией мне между ног. Искры из глаз вышибая этим скольжением. Дразнится, бессовестный. И продолжает находить на моей шее самые эрогенные точки. – Ты хочешь, чтобы я тебя отпустил?
Совсем с ума сошёл? Покусаю, если только посмеет. И файерболы научусь бросать, если кто-то осмелится нам помешать.
Новое жестокое в своей недостаточности движение его бёдер, и дыхание снова перехватывает. Из груди рвётся жалкое хныканье.
– Руки… касаться тебя… хочу-у-у-у…
– Ах руки… Руки отпущу. Но позже, – улыбается хищно, смещаясь немного ниже. Целует теперь уже мою грудь, нежно прикусывая и посасывая соски. Будто смакует. Каждой болезненно-сладкой лаской подпитывая пылающее в моей крови безудержное пламя.
Чувствую, как мужская ладонь накрывает лобок, а пальцы уверенно раздвигают мокрые складочки половых губ. Гладят вокруг клитора, доводя до исступления. Снова дразня и возбуждая до предела. Заставляя со всхлипами подаваться навстречу каждому движению. Жестокий.
– Хочешь меня, ведьмочка? – поднимает голову и заглядывает в глаза. Продавливает вход мягкими толчками пальцев.
– Да-а-а, – всхлипываю, двигаясь навстречу этой невыносимой ласке, пытаясь насадиться, хоть как-то унять нестерпимый голод. – Возьми уже!
В ответ слышу довольный смех.
И пальцы всё-таки проникают внутрь, срывая с моих губ протяжный стон. Раз, второй. Почти доводя до оргазма. И оставляя на грани. Точно покусаю.
– Такая отзывчивая. Невероятная, – урчит Федерик, снова накрывая меня собой. Обхватывает ладонью затылок. Смотрит в глаза так жадно, будто пьёт мои эмоции. А может действительно пьёт…  Пусть. Мне не жалко.
И я наконец чувствую, как к промежности прижимается гладкая горячая головка, неотвратимо раздвигая тугие мышцы. Растягивая до предела. О боже. Наконец-то.
Да. Да. Вот так.
Всё во мне замирает натянутой звенящей струной...
Ничто не сравнится с этим ошеломляющим ощущением первого слияния двух тел. Когда оживают все нервные окончания там, где мы соединены. Когда тесно, жарко и влажно, и даже немного больно. Когда немного страшновато от той власти, которую над тобой имеет твой мужчина. И сладко одновременно. А инстинкты требуют и бежать, и раскрыться больше, принять глубже.