Умная пыль (СИ)

— Да, — Славка не отрывал своего взгляда от часов Луки.
— А маму?
Мирослава все так же куклой сидела в инвалидном кресле. Очень реалистичная кукла. На вид лет двадцать, широко раскрытые замершие глаза, полуоткрытый рот. Лука всмотрелся в правый глаз — цифры бегут. Тело не движется, управлять она им не может, а цифры бегут.
— Тоже, — ответил Славка.
— Тогда я пойду, — отвернулся от Мирославы Лука.
  
— Ты ведь нас не бросишь? — обернулся Славка к открывшему в сторону дверь Луке.
— Нет, конечно. Мы с тобой во всем разберемся и найдем для твоей мамы настоящую супер-сыворотку.
«Удивительно, то ни одной женщины на горизонте, то сразу две. Да еще и похожи между собой. Только вот с Мирославой даже флиртовать не хочется. У нее муж и ребенок. Как они на это посмотрят? Да еще и синтозомби. Даже не будь она зомби, то с синтетиком, вечно сидящим в сети, общаться не хочется..
Лука задвинул дверь и легко сбежал вниз, нырнув в контейнер, в котором скрылась Антуанетта.
Девушка стояла возле электро-плиты и что-то помешивала на сковородке.
— Мммм, — простонал Лука, втянув воздух, — пахнет божественно.
— Это лук. Обычный репчатый лук. Роскошь в нашем мире, которую мы не замечали в прошлом.
На тонкие полукольца лука Антуанетта выложила содержимое брикета, перемешала ложкой и накрыла крышкой. Лука стоял рядом, опираясь рукой на стол, и смотрел на девушку. Она выключила плитку и подошла к нему. Немного повозившись, стянула с него футболку. Оценивающе посмотрела на стоящего перед ней парня в одних спортивных штанах:
— Худющий, — провела она пальцем по его ребрам.
Он перехватил ее руку и поднес к своим губам:
— Времена такие — толстые сейчас в редкость.
Лука прикусил ее палец, и она, ахнув от неожиданности, вырвала свою руку и толкнула его в грудь:
— Иди быстро искупайся, а то будешь есть остывшее.
Лука счастливо рассмеялся и пошел к душу, огороженному старой затертой клеенкой, по пути сбрасывая обувь. Возле душа обернулся — она, слегка улыбаясь, смотрела на него. Он запустил большие пальцы за резинку штанов, чуть спустив их вниз, она покраснела, но не отвернулась. Тогда он быстро снял штаны вместе с трусами и, не глядя на нее, вошел в душ.
«Анетта. Анетта. Да ты напрашиваешься».
Теплая вода тоже роскошь. Мыться надо быстро. Экономить. А так хочется просто постоять, подставив лицо и плечи под мелкую дробь водяного барабанщика.
Смывая пену, Лука вдруг почувствовал холод, а потом женские ладошки легли ему на плечи:
— Спинку потереть? — услышал Лука сзади себя голос Антуанетты, ставший на пару тонов ниже.
Лука улыбнулся от удовольствия.
Полотенце на двоих было одно, и они очень долго вытирали им друг друга…
А потом им опять нужен был душ.
— У меня кружится голова, — пьяно зарылся в волосы Антуанетты Лука, — или от голода, или от усталости, или от тебя.
— От голода, конечно! — изогнулась девушка в его руках.
Она сняла крышку со сковородки и зачерпнула ложку каши. Желудок Луки запел песню голода, и его хозяин тяжело вздохнул:
— Это, конечно не романс, но если ты хочешь продолжения этого дня, то…
— Я или еда! — шутливо оскорбилась Антуанетта и всунула Луке в рот ложку с кашей. — Французской королеве Марии-Антуанетте не простили шутку с бриошами. И, учитывая ее опыт, я не буду издеваться над голодными.
— И уставшими, — отобрал у нее ложку Лука. — Жаль, что здесь нельзя лечь спать.
Девушка увернулась от его объятий и пошла в угол контейнера. А Лука, не отрываясь, смотрел на крутые бедра при такой тонкой талии… и аппетитную грудь, которая игриво колыхалась при каждом движении ее владелицы. Лука зажмурился от удовольствия.
Немного повозившись у стеллажей в другом конце контейнера, Антуанетта вернулась с матрасом.
— Да, силы мне на сегодня еще понадобятся, — глянул Лука на светящуюся от удовольствия девушку, которая готовила постель на двоих.
  
Глава 22. Убийство
 
— Вы совсем оглохли, любовнички?! — ворвался в сон Луки крик Матвея.
Что-то теплое оторвалось от его тела и завизжало, заорало отборным матом. Лука раскрыл глаза и снова их закрыл — свет был яркий, слепил глаза. Он не мог проснуться окончательно, проваливался в сон как в колодец, но обратно его вытаскивали крики Антуанетты и Матвея. Память услужливо подсовывала ему подробности событий, происшедших до сна, и Лука совсем не хотел выныривать из того моря нежности и страсти, в котором пребывал.
Но проснуться пришлось.
Антуанетта сорвала с него одеяло, укрывавшее их обоих, и сбежала в дальний угол контейнера, пытаясь укрыться за нагроможлением деревянных ящиков, чтобы одеться. Лука остался лежать голым на матрасе, с подложенным под голову пледом. Им он и прикрылся от Матвея, продолжавшего орать и брызгать слюной:
— … УБИЛИ! А вы в это время… — орал Матвей.
— Кого убили? — адреналин ударил по мозгам, заставив их сразу же воткнуться в работу.
Лука сорвался с матраса и принялся быстро одеваться, наплевав на то, что на его голый зад теперь таращится не только Матвей, но и успевшая одеться Антуанетта.
— Мирославу убили, — устало дошел до табурета Матвей, попросту рухнув на него… — А пацана ее в вертолет затащили и улетели. А может и хорошо, что вы спали, а то было бы на два трупа больше.
На улице поднялся ветер, неся на своих крыльях пылевую бурю.
— Тебе бы что-то накинуть на себя, — обернулся к Антуанетте Лука.
Он поправил локон, упавший на лицо девушки, заведя его за ухо. Внутри девушки, как и в первую их встречу, металась белка.
— Всё потом… пошли наверх, — оттолкнула она его и споро направилась на второй этаж.
— Ан…
— Она сестра милосердия, — перебил его Матвей, прошедший мимо Луки вслед за девушкой. — И трупом ее не удивишь.
Лука вошел в контейнер последним. Антуанетта и Матвей стояли недалеко от входа и смотрели на Мирославу, сидящую в инвалидном кресле. Одежда девушки была залита кровью. Голова слегка наклонена вперед, и свисающие волосы закрывали ее лицо. Посредине контейнера узким длинным клинком к полу была прибита кисть зомби.
— У меня один вопрос, — произнес Лука, — полицию вызывать будем?
— Ты с ума сошел? — очнулся Матвей. — Нас всех посадят и приговорят. Даже тех, кто мимо контейнерного городка проходил, не говоря уже о постояльцах.
Лука кивнул и подошел к руке, достал из кармана не первой свежести салфетку и взялся за рукоятку клинка. Пальцы зомби слегка дернулись.
— Не знаю, Ян, испытываешь ли ты боль, но если да, то потерпи.
С трудом, стиснув зубы от напряжения, но Лука вытащил из пола клинок, который все так же торчал посередине ладони.
— На оружии следы крови, — проговорил Лука и глянул на жену Яна. — Возможно, что самой Мирославы.
Пальцы руки зомби подрагивали, пытаясь собраться в кулак, но у них это плохо получалось.
Лука рассматривал узкое лезвие:
— Оружие затуплено на конце, вероятно от удара об пол. Потерпи, Ян, я тебя чуть позже освобожу.
Лука положил руку на стол, подошел к Мирославе и присел рядом с ней.
— На горле разрез, из него обильно текла кровь. Крови много, костюм на груди, животе и ногах весь в крови. Немного крови даже на полу. От тела Мирославы странный запах — не могу понять, что это, но что-то химическое…
Лука протянул к волосам руку и отодвинул прядь.
— Охххххх…. Не могу! — Лука повернулся к Матвею и Антуанетте. — Ей сожгли лицо кислотой.
— Господи! — вскрикнула Антуанетта.
— Суки! — выругался Матвей.
— По крайней мере, горло ей перерезали раньше, чем плеснули в лицо кислотой, — Лука обнял Антуанетту, успокаивая.
  
— Мы можем это увидеть, — убрала руки от лица девушка.
— Не надо на это смотреть, Анетта, — строго сказал Лука. — А откуда информация, что Славку забрали?
— Я не про тело, — вырвалась Антуанетта из объятий Луки. — Я поставила тайм-камеру на запись, когда уходила. Мы с новенькими всегда так делаем. Пишет четыре часа в режиме движения и сутки в спящем режиме.