Настоящий полицейский (СИ)

Игорь обернулся – со стены стадиона на него равнодушно взирала нарисованная серна. Он вскочил, бросился к ней и принялся судорожно ощупывать выщербленную поверхность бетона.
Субъект засмеялся.
Убедившись, что это самая обычная стена с аляповатым рисунком, наполовину стертым непогодой, Игорь утер слезы тыльной стороной ладони и, обернувшись, посмотрел на субъекта. Тот достал небольшое хромированное устройство с ободком, рукояткой и сенсорным экраном и подошел к Игорю.
– Смотри на фиолетовую точку, – сказал он, нацелив в него рожки ободка.
Игорь отстранился.
– Ты хочешь сделать это через ресинхронизацию? – удивился субъект. – Это будет больно.
Игорь посмотрел на прибор у своего лица. Точка мерцала в основании ободка. Через секунду она погасла.
– Вот и все, – сказал субъект, ловко сложив прибор до размера смартфона и убрав в карман.
По какой-то причине привычная ироническая неприязнь сошла с его лица после манипуляции с прибором. Теперь он смотрел сурово и даже как будто с сочувствием.
– Сколько попыток понадобилось? – спросил он серьезно.
Игорь не ответил, посмотрел на мокрую петляющую тропинку, идущую вдоль забора. Где-то там за деревьями раздавались детские голоса и смех.
– Больше десяти?
Игорь вдруг схватил субъекта за полу пиджака и дернул на себя.
– Что, мать твою, происходит?! Кто ты такой?!
Вопреки ожиданию, субъект не испугался, и в нагловатых глазах его даже появилось что-то похожее на уважение.
– Неважно, кто я такой.
– Зачем вы засунули его туда?!
– Мы? – усмехнулся субъект. – В смысле твой брат? Это ведь была его идея!
– Что за чушь!
– Начало это конец, а следствие это причина…
Услышав эти слова, Игорь неохотно отпустил пиджак субъекта.
– У нас осталось меньше минуты, прежде чем мы разойдемся на триллионы световых лет, и если у тебя действительно есть вопросы, я могу ответить на парочку…
– Что это за место?
– То, что ты сейчас наблюдал? – субъект пожал плечами. – Экзотическая материя или козья тропа, как называл ее Киран. Самое узкое место червоточины.
– И где теперь мой брат?
– Это сложный вопрос.
– Кто-то обещал мне ответы!
– Ладно.
Субъект выхватил что-то мелкое из кармана, и Игорь увидел в метре от них парящую голограмму обнаженной японской косплеерши.
– Все началось с него… Тьфу ты черт!
Голограмму сменила большая голова индуса, чем-то отдаленно напоминавшего Найта Шьямалана.
– Все началось с него. Знаешь кто это?
– Киран Дравид. – Озвучил Игорь надпись объемными английскими буквами, крутящуюся вместе с головой индуса.
На лице субъекта мелькнула тень прежней неприязни.
– Блин, как же по-аборигенски это звучит! Скоро это лицо будет смотреть на каждого школьника в кабинете физики. Киран Дравид, – повторил субъект, поставив, в отличие от Игоря ударение в слове «Киран» на первый слог, – на английский манер. В юности его называли как ты с ударением на последнем слоге и это жутко его бесило. Сегодня его имя нарицательное, что-то вроде Эйнштейна или Наполеона.
– И какое отношение к этому обидчивому индусу имеет мой брат?
– Не перебивай. Все началось с шахмат. В три года он уже обыгрывал гроссмейстеров, в пять – чемпионов мира. Тогда все думали, что он станет великим шахматистом, но его настоящее призвание – физика. В тридцать три года он сформулирует первой закон квантовой взаимосвязи, который позволит нам увидеть всю картину целиком. Эх, какие были времена!
– Какую еще картину?
Субъект пренебрежительно посмотрел на Игоря.
– Даже не верится, что он твой брат!
– Я так и не услышал ответа!
– Открытия Дравида позволили не просто увидеть пространство в большем измерении, но и заглянуть в будущее и оно… к сожалению, оно оказалось не слишком радужным. В начале двадцать пятого века нас ждет серьезное испытание. Первый контакт.
– Мой брат отправился туда?!
– Макс? Не-ет. Он всего лишь воплотит теоретические открытия Кирана Дравида в жизнь. Создаст то, что позволит все увидеть. Первый суперкомпьютер, способный все смоделировать. Все, включая то, с чем нам предстоит столкнуться. На это у него уйдут годы, но проблема не в этом. Он ведь делал это миллион раз. Проблема в том, что все варианты заканчиваются для нас плохо. Все, кроме одного.
 
– Того, в котором побывал я?
Субъект кивнул.
– Декогеренция защищает нас от…
– Что?
– Пространство и время защищает нас от них, но это не касается козьих троп. Эти мосты, стягивающие пространство и время. На них мы уязвимы. Они проникают на них из своих веток и используют, чтобы разрушить связь.
– Кто они?
– Доподлинно это пока неизвестно. Модели дают несколько квинтиллионов различных интерпретаций. Мы получим ответ через четыреста лет, но только… если добьёмся реализации правильного варианта.
– Если они пытаются предотвратить то событие, значит, оно как-то угрожает им?
– Догадливый малый, – субъект хмыкнул, – вокруг этого постулата крутятся все основные версии.
– Но зачем понадобился именно мой брат?
– Он опережает свое время. Ему нужны более современные возможности, чтобы все сработало. Ему нужны открытия Кирана и два десятка плодотворных лет в запасе. Без них они оба расходятся по тупиковым веткам. И мы все вместе с ними.
– А место, в котором мы оказались… Кто эти дети?
Субъект пожал плечами.
– Просто одна из далеких ветвей развития событий. Неважно где проходит мост. Как правило, это сильно искаженные пространства. Мы знаем только, что черная энергия стремится уничтожить их, как какую-то болезнь или аномалию.
– Я смогу еще встретиться с ним?
– Ну, теоретически это не исключено. Хотя это будет странная встреча – как в парадоксе близнецов.
Игорю вдруг стало казаться, что воздух вокруг пропитался бесцветным газом. Все вокруг – деревья, земля и тип в красном галстуке как будто утратили привычную плавность и стали подергиваться как зернистые изображения в старой компьютерной игре.
Посмотрев на субъекта, Игорь заметил, что видит лес прямо сквозь него.
– Не понимаю, чем он руководствовался, выбрав тебя. – Задумчиво сказал субъект.
– Макс?
– Никто не верил, что ты справишься. Ты же просто… Ну, ты не специалист. Но, в конце концов, это как-то сработало. Макс всегда умел удивить. Вообще это, конечно, загадка. Я так и не понял что это… Черт! Со мной это началось раньше! – субъект разглядывал собственные руки. – Ненавижу этот момент! Напоминает операцию по омоложению. Ладно, прощай… герой.
После этих слов субъект растворился в воздухе. Игорь смотрел на осину, у которой он только что стоял и подумал, что не такой уж умник этот тип в галстуке, раз не мог понять простой вещи: Макс выбрал его, потому что несмотря ни на что, они всегда будут оставаться братьями.
Игорь взглянул на тропинку, со стороны которой приближались детские крики и звонкий собачий лай и заметил, что перестал ощущать холода и еще как будто стал терять в весе. Он посмотрел на свои руки и увидел сквозь них тропинку, накрытую мокрыми кленовыми листьями, а опустив голову ниже, обнаружил, что его ноги и живот тоже становятся прозрачным, и все вокруг покрывается слепыми белыми пятнами.
На тропинке показалась небольшая рыжая собака и с тявканьем бросилась на него, но бегущих следом детей Игорь так и не увидел. К тому моменту, когда они выбежали на полянку, он навсегда покинул осень своего детства.
  
Глава 37
 
Когда во тьме появился крошечный огонек, он словно кот, заприметивший мышку, мгновенно изменил траекторию и быстро поплыл на него. По мере приближения огонек стал вытягиваться, образуя рассеивающийся к основанию конус. Движение к нему было странным – он приближался не по прямой, а по вытянутой спирали, будто сошедшая с орбиты планета, устремившаяся к барицентру. Неизвестно сколько это продолжалось, но, в конце концов, конус оказался прямо перед ним. Он образовывал ровный бледный круг в основании, плотные вуали лучей поднимались к слепящей вершине. Неожиданно зазвучала ритмичная музыка, и в конус света, пританцовывая, вошел африканец в идеально сидящем неоново-желтом костюме, таких же желтых лакированных туфлях и шляпе, слегка сдвинутой на лоб. Помахивая тростью, которая его подвижному крупному телу нужна была явно лишь в качестве реквизита, он стал энергично двигать попеременно то одним, то другим плечом, удерживая кулаки перед грудью. Ритм мелодии ускорился, моментально отразившись в движениях африканца. Казалось, каждый мускул двигался в такт звучанию – даже лицо его постоянно меняло выражения, в которых смутно угадывались какие-то образы – возможно, его древних предков, которые таким способом отгоняли злых духов. Толстые губы вытягивались, лукавые глаза то злобно щурились, то имитировали томный взгляд. Он стал кружиться вокруг невидимого центра, двигаясь всем телом – руками, ногами, туловищем, головой; затем его движения стали напоминать уже не танец, а подергивания, к тому же он начал визжать, как визжат женщины в старомодных ужастиках. Видимо, это был какой-то экспрессивный элемент танца. Наконец от танца совсем ничего не осталось – африканца охватил припадок. Визг его стал совсем нестерпимым и каким-то агрессивно-воинственным. Хотелось зажать уши, но он не знал, как это сделать. Музыка утратила слаженность звуков, превратившись в раздражающий шум. Этот шум нарастал вместе с частотой и сливался с визгом, африканец уже двигался так быстро, что его можно было видеть во всех позициях одновременно. Стало настойчиво казаться, что вот-вот что-то случится, но внезапно все исчезло. Все, включая тьму. Вместо нее он увидел белые трубки, небесную плитку и жалюзи, за которыми дрожали капли.