Не надо, папа! (СИ)
— Эй! — Наруто подлетел к девчонкам, врываясь в их интимный кружок. — Повтори, что ты сказала!
Девочки испуганно отстранились от него.
— Проваливай! Не собираюсь я ничего тебе повторять, — воинственно объявила Ино.
Сердце припустило с такой быстротой, что Наруто стал задыхаться. Кровь шумно стучала в ушах.
— Это точно? Это не шутка? Ты серьезно?
Ино, увидев, настолько он встревожен, растерялась и перестала нападать.
— Да. Я слышала, как об этом утром говорили родители. Эй, Наруто. Ты чего?
Наруто, словно ужаленный, отпрянул от девчонок и выскочил в коридор, а затем на улицу. Он все-таки сбежал, но сейчас уже не ради шалости.
Я должен знать. Ино — дура. Ино врет.
Наруто смахнул с ресниц слезы и остановился у забора, переводя дух. Почему же так сложно дышать? Немного придя в себя, он бросился дальше, к кварталу Учиха. Сарада часто бывала у него дома, а вот он у нее — никогда. В район, где обитал клан Учиха, Наруто заходить почему-то всегда опасался. Как он собирался войти сейчас? На свой страх и риск?
Однако дилемма разрешилась сама собой. Наруто, задыхаясь, остановился у входа в квартал. Дальше он пройти не мог: ворота перетянули желтой лентой, а на посту застыл Анбу в маске кота.
— Сюда нельзя.
— Но там живет моя подруга, ттэбайо!
Анбу не ответил.
Или ты хочешь сказать, что больше не живет?
— Эй-эй, скажи, дяденька! Это все правда, что говорят? Что всех Учиха убили кроме Саске?
Тишина.
— Почему ты молчишь?! — Наруто едва не плакал.
Анбу сжалился и сухо ответил:
— Секретные данные.
Наруто поплелся обратно.
Нет. Невозможно. Пусть Ино не соврала, но Сараду нээ-чан не могли так просто убить. Она сильная.
Наруто казалось, что он куда-то падает. Невероятная, немыслимая новость. Клан Учиха…
Но они все сильные, даттэбайо! Как их могли убить? Почему они не защищались? И… кто?! Неужели у нас в деревне завелся настолько сильный маньяк? Нээ-чан. Она была со мной, может, она убежала не домой? Может, никто не знает, что она жива?
Если Сарада нээ-чан жива, то куда она может прийти? Если не тренировка и не миссия, то к Шинко нээ-чан, разумеется. Чайная давно стала их негласным местом встреч, хоть Наруто и всегда отдавал предпочтение раменной Ичираку. Дружелюбную официантку он заметил издалека. Шинко нээ-чан сидела на террасе, обнимая за плечо незнакомую рыдающую девочку.
— Я не могу поверить, Итачи-сан… Неужели?
— Ага, Химука. Я тоже все еще не верю. Но факты есть факты.
Наруто остановился неподалеку, прислушиваясь к разговору.
Итачи… Э-э. Брат Саске. Он что… тоже?
Казалось, сегодня вся Коноха обсуждала трагедию Учиха. Наруто хотел было сделать шаг к террасе, однако незнакомая девочка заговорила вновь.
— Но, семпай!
— Я больше не семпай, ага? Хватит называть меня так!
— Но…
— Шо, так и будешь рыдать? Давай, съешь данго.
Шинко подвинула ей поднос со сладостями. Химука вытерла струящиеся по щекам слезы и, широко открыв рот, стянула с палочки шарик данго.
— Спасибо… Очень вкусно.
Шинко запрокинула голову, будто вспоминала о чем-то.
— Кое-шо я все никак не пойму.
— М-м?
— Этот мальчишка хоть и младше меня на шесть лет, но мне всегда казалось, шо он уже взрослый.
— Понимаю, о чем ты. Я всегда называла его Итачи-семпай, это выходило как-то само собой.
— С человеком, который многое пережил, может случиться всякое, ага. Сорвет крышу там… Но Итачи… Я ведь знала его. Точно тебе говорю, Итачи-кун был не из тех, кто сделал бы такое, а ведь говорят он убил даже ту милую девочку, с которой как-то заходил сюда.
Убил ту милую девочку.
— Так у него все-таки была девушка? — горько выдавила Химука.
— О, а шо? — оживилась Шинко. — Ты на него глаз положила, ага?
— Н-нет, — девочка покраснела и вздохнула, сдаваясь: — Теперь точно нет.
Наруто вылетел из своего укрытия. Шинко нээ-чан, заметив его, побледнела.
— О чем вы? О чем вы говорили?
— Кто это? — спросила Химука.
— Узумаки Наруто, ага, — тихо ответила добрая официантка.
— Эй! — заверещал Наруто. — Отвечай, ттэбайо!
Шинко пораженно наблюдала, как он плачет, и на глаза ей тоже навернулись слезы.
— Этот Итачи… Кого он убил? О ком вы говорили?
— Свою девушку, — растерянно ответила Химука. — И всех остальн…
Шинко поспешно прикрыла ей рот ладонью. Химука вопросительно замычала, пытаясь отнять от лица руку подруги.
— Всех остальных? — воскликнул Наруто и затараторил: — Брат Саске?! Но… А Сараду? Сараду что? Нээ-чан жива? С ней все в порядке?
Шинко судорожно вздохнула, и слезы сорвались с ее ресниц, медленно растекаясь по щекам. Она все еще молчала. Истина, витавшая в воздухе уже давно, вдруг обрушилась на голову Наруто ледяным водопадом.
Сарада нээ-чан мертва. Ее больше нет. Не существует.
Она не придет в чайную и к нему домой, не сварит суп.
Почему в груди так больно, ттэбайо?
Щеки промокли от слез, пальцы, которыми Наруто пытался вытирать влагу с лица, — тоже. Тело стало легким, слабым, будто у мягкой игрушки. Шинко убрала ладонь от лица Химуки и протянула к нему руки. Наруто неверяще глядел на нее, не понимая, чего она хочет.
— Иди сюда.
Непослушные ноги сделали несколько шагов к Шинко. Девушка не убирала руки, и Наруто продолжал идти, пока не уткнулся пузом в ее колени. Она не оттолкнула его, напротив, обняла и привлекла к себе ближе, стала гладить по голове. Никто так не прикасался к нему. Никогда. Даже… Сарада. Нээ-чан была подругой, а Шинко вела себя скорее по-матерински. Совершенно незнакомое чувство тепла и защиты охватило Наруто.
****
Шисуи летел, перепрыгивая с ветки на ветку. За ним следом двигалась согласованным строем команда. До родной Конохи оставалось всего километров десять, и Шисуи уже не мог дождаться. Столько месяцев длилась эта чертова миссия… А ведь его отправили на задание в самый неподходящий момент.
Как там Итачи? Нести такой груз в одиночку – бремя ненависти Учиха… Но ворона он так и не прислал, значит, все должно быть нормально.
Лес поредел, и команда переместилась вниз: бежать по земле было проще.
— Тайчо! — взволнованно окликнул сенсор. — Здесь кто-то есть. Я чувствую.
Шисуи остановился, а за ним и весь отряд.
Но ничего предпринять они не успели — тела вдруг обездвижило вражеской техникой. В траве зазмеились вереницы символов активированной печати.
Черт. Барьер!
Они нарвались на засаду. Но кто? Кто мог знать, что они будут возвращаться этим путем, да еще так близко от деревни?
Откуда-то из деревьев прилетело сразу несколько дымовых бомб. Взрыв один, другой, и оцепеневшую команду охватило лиловое облако. Шисуи затаил дыхание: а вдруг яд? Его инстинкты, напряженные до предела, ощущали опасность. Прямо за спиной. И сверху на два часа, и на четыре часа, и… еще доля секунды… Но он не мог пошевелиться!
Чакра хлынула к глазам, активируя шаринган, а за ним сразу Мангеке. Зеленая чакра обернула его тело, защищая от залпа сюрикенов и кунаев, запущенных со всех сторон. Именно в него. Газ рассеялся вокруг пробудившейся техники шарингана. Теперь Шисуи мог вдохнуть, но острая боль пронзила все тело, каждую клеточку организма. Он не любил лишний раз трогать Мангеке и использовал его по-настоящему всего несколько раз, включая миссию по убийству Мукая и Котоамацуками, убедившее Фугаку отказаться от идеи переворота. Защита Сусаноо прежде активировалась лишь однажды, и хорошо, что он хоть немного освоил ее, иначе сейчас не успел бы сориентироваться. Он почувствовал, как стал гаснуть очаг чакры его чунина-сенсора.
Моя команда… Ч-чертов барьер.
Шисуи все еще не мог шевельнуться. Обернутый чакрой Сусаноо, он чувствовал сопротивление барьера, который не собирался его отпускать. В первую очередь надо было защитить своих людей. Только у него есть шанс вырваться из техники, больше ни у кого. Он четко чувствовал чужую чакру, что придавала печати прочности. В-ранг, не выше. Больше и не требовалось. Отряд попал в засаду, и противник рассчитывал просто прикончить обездвиженных людей, всего-то. Даже джонины, которых застали врасплох, не выстояли бы перед такой комбинацией. Ни тайдзюцу, ни ниндзюцу скованным телом не применить. Времени на размышления нет. Гендзюцу шарингана в дыму тоже бесполезно.