Не надо, папа! (СИ)

Он бы предпочел просто умереть. Печать Мадары добровольного самоустранения не позволяла, а теперь умереть не давала смирительная рубашка и слишком крепкое тело — та девочка-медик потрудилась на славу.
— Эй, Какаши, — сердито окликнул Ибики. — Ты зачастил.
Обито испытал одновременно отвращение и детский прилив радости. Какаши уже надоел ему до невозможности. И в то же время в этой непроглядной тьме, полной звуков и вони, он единственный казался настоящим.
— Прошу прощения. У меня есть личное разрешение Хокаге.
Хрустнула бумага.
Обито с замирающим сердцем прислушивался к приближающимся шагам. Походка Какаши была мягкой, едва слышной. Он намеренно не использовал тихий шаг ниндзя — предупреждал таким образом о своем приближении.
Вдруг стало тихо. Обито ничего не видел, но каким-то образом чувствовал: старый товарищ стоит напротив клетки и смотрит на него.
— Зачем вы заменили мне сердце? — спросил он пусто.
Голос с непривычки хрипел.
Какаши не нашелся, что ответить. В его молчании Обито различил вину.
Обито знал: Какаши и Минато-сенсей считали, что им управляла проклятая печать и все прежние злодеяния не его вина. Но печать спала уже давно, а от своего стремления изменить реальность этого мира на другую он не отступился. Какаши тщетно надеялся, что это эффект от джуина, который со временем пройдет. Обито в свою очередь не терял надежды перетянуть Какаши на свой бок: единственный шанс вырваться — заручиться поддержкой союзника.
— Эти дети не понимают, — вкрадчиво сказал Обито. — Они не теряли. Ты должен понимать. Ты похож на меня, хоть и наполовину слеп.
С его стороны такое заявление, должно быть, прозвучало нелепо. Это он, одноглазый с запечатанной силой шарингана сидел во тьме, тогда как у Какаши оба глаза действовали.
— Не понимаю, — тихо ответил Какаши. — И уверен, Рин бы тоже не поняла.
Что-то больно кольнуло в сердце и следом отозвалось пульсирующей болью в пустой глазнице — там, где раньше был риннеган.
Ты прав, Какаши. Рин вряд ли умела заглядывать за грань. Но она бы поняла. Обязательно поняла, когда увидела бы, какой прекрасный мир мне удалось создать.
****
Комнату заливало утренним солнцем. Наруто спал на животе, едва прикрытый одеялом в случайных и не самых стратегически важных местах. Сарада не стала его будить. Ползком перемещаясь по полу, она собрала свои вещи, оделась и тихо выскользнула в коридор.
В ванной стояла приятная влажная прохлада. Сарада умыла лицо и зачесала мокрые пряди волос назад, чтобы не мешали. Раньше без очков она едва ли видела собственные черты в зеркале, но сейчас отражение было четким. Она повзрослела. Взгляд за годы потяжелел. На месте одного глаза теперь сидел чужой риннеган, совсем как у папы из прошлого будущего.
Интересно, откуда взялся риннеган у папы? Точно так же? Его тоже избрали хранителем риннегана?
Дома все спали. Только на кухне в одних трусах и криво застегнутой рубашке сидела Карин. Усталая и растрепанная, она вяло ковыряла палочками остатки вчерашнего ужина.
Что за непотребство? Трое мужчин в доме. 
Сарада, хмурясь, поставила на плиту чайник.
— Йондайме уже вернулся в деревню?
Если бы Карин не выглядела такой разбитой, Сарада бы ее отчитала, но на этот раз решила ограничиться только холодным тоном.
— А? — Карин запаниковала и потянулась к очкам. — Я… э-э… Того… 
Сарада настороженно присмотрелась к ней. Обычно Карин так вела себя, когда ее подозревали в чувствах к Саске. 
«Что-то скрывает», — поддакнул Орочимару.
— Карин?
Сарада опустилась на колени перед столиком. Карин сжалась и спрятала правый кулак между коленями. Сарада требовательно протянула руку.
— Покажи.
Карин упрямо покачала головой.
Сарада давила на нее взглядом. С риннеганом это, наверное, выглядело вдвойне жутко, потому что Карин долго не продержалась — поникла, словно внутри нее что-то надломилось, и позволила осмотреть свою руку. 
 
Указательный палец был заклеен пластырем.
— Ты поранилась? Почему не залечишь?
— Не могу, — глухо ответила Карин.
— Что?..
— Моя сила… Я не могу лечить. И сенсорика дает сбои… как сейчас.
— Тебе стоит показаться маме.
— А?
— Моей маме. В госпитале. Одевайся.
Щеки Сакуры чуть порозовели. Она отняла руки от живота Карин и посмотрела на нее как-то по-новому.
— Карин… Кажется, ты беременна.
Мама улыбнулась как-то немного натянуто. Карин жила в доме с двумя братьями Учиха. Оплодотворить ее мог любой.
— Чего?! — Карин вскочила с койки и резким движением одернула майку. — Я… 
— П-подо-подожди, — заикаясь, выдавила Сарада. — Ты хочешь сказать, что… Нет, но…
У меня будет двоюродный брат?! Его не было… Это не по плану… 
— Не думала, что дядя согласится, — пробурчала Сарада.
— А? — Карин повернулась уже к ней.
— Это же Итачи, — скучно сказала Сарада. — Мне кажется, его вообще никогда не интересовал процесс размножения.
Карин покраснела.
— Я не… не правда! Я ничего не… 
При упоминании Итачи Сакура немного расслабилась и улыбнулась уже совершенно искренне.
— Все в порядке, Карин. Не переживай. Дети — это замечательно. Чуть рановато, правда, но все же…
— Но…
— При чем тут беременность к ее способностям? — перебила Сарада. — Она же Узумаки.
Сакура задумчиво почесала пальцем щеку.
— Я думаю, это естественный процесс. Если твой организм, Карин, будет регенерировать в обычном режиме, эмбрион не сможет нормально имплантироваться.
— Значит, это временно? Потом все вернется?
— Думаю, да.
— Но откуда сбои в сенсорике?
— С этим сложнее. Я не представляю механизм, — сказала Сакура и пожала плечами. — Но поскольку главное событие в твоем организме сейчас — это беременность, все побочные реакции наверняка связаны именно с ней.
— Карин, и часто у тебя сбои в сенсорике? — спросила Сарада.
Та покачала головой.
— Не часто. И ненадолго.
Если Черный Зецу явится за риннеганом… Нас это все равно не устраивает. Надо что-то решать.
****
Сквозь распахнутые двери в кухню дышал вечерний ветер. Семейство Учиха в молчании поглощало ужин.
Карин кусок не лез в горло. Она водила палочками по бульону и украдкой рассматривала сотрапезников. Все трое черноволосые, черноглазые и бледнокожие. Сейчас эта семейка чакро-деликатесов выглядела просто обычными людьми. Воспринимать их только по внешности и звукам было непривычно. Карин поежилась и отложила палочки.
Будто чужие. Аристократы. Холодные и педантичные аристократы, вот они кто. Как так вышло, что я очутилась в их доме?
На веранде послышался грохот и топот ног. Прежде Карин бы ощутила чужое присутствие задолго до того, как прозвучали шаги, а сейчас чувствовала себя едва ли не инвалидом.
Все этот эмбрион. Что же это, он растет во мне и пьет мои силы?
Карин поежилась.
На кухню, спотыкаясь, ввалился Наруто.
— Почти-почти успел, даттэбайо!
Он скрестил ноги и плюхнулся на зад перед полной тарелкой.
— Итадакимас! Э-э… Что это, опять суп? — протянул он разочарованно. — И не рамен…
— Ты опоздал, — произнес Саске, словно приговор, и отставил пустую тарелку.
— Вы просто раньше начали! Ну-ка, ну-ка…
Саске проигнорировал Наруто и внимательно посмотрел на нее. Карин покраснела. Слишком уж пристально он сверлил ее взглядом. Что же это, Сарада уже всем рассказала?
Она в панике взглянула на Итачи. Тот отложил палочки и с тихим выдохом закрыл глаза.
— Йондайме Хокаге все еще не нашел Черного Зецу, — сказал он негромко.
Карин вздрогнула от его голоса и нервно облизнула губы. Все еще помнила вкус его поцелуя — с металлическими нотками крови. В дурмане сенсорики это даже казалось приятным, но вот сейчас…