Не надо, папа! (СИ)

— Сейчас, корэ!
Голова гудела. Он на четвереньках выполз, расправил перекосившийся плащ Хокаге и швырнул на ноутбук добытый свиток.
— Войдите!
Упершись руками в скрипнувший стол, Конохамару опустился в кресло. Стопка документов на краю стола опасно покачнулась. Дверь распахнулась, впуская Шикамару, и одновременно с этим рассыпалась злополучная стопка. Конохамару с досадой наблюдал за оседающими на пол листами. Советник цыкнул и прикрыл за собой дверь.
— Мендоксе…
— Это… И кто ее так поставил только, — сердито буркнул Конохамару себе под нос, открывая крышку массивного ноутбука и нарочито игнорируя разлетевшиеся документы.
— Ты должен был разобрать ее до обеда, — аккуратно напомнил советник.
Конохамару застучал пальцами по клавиатуре, вводя пароль.
Всего пару недель на новом месте. С каким бы восторгом ни смотрела на него в новом плаще Хокаге сестренка Мирай, но сам он ощущал себя в этом кабинете мальчишкой. Конохамару утешал себя: деда был едва ли старше, когда его назначили Третьим. И времена тогда были тяжелее. 
Он вспомнил деда, соотнес его завершившийся жизненный путь со своим едва начавшимся и вдруг увидел дорогу, уходящую за самый горизонт.
Экран блокировки не исчез. Пароль был неверный.
— Ладно, плевать на этот гемор, — сказал Шикамару и прошел к окну, доставая сигарету. — Есть срочные новости.
Щелкнула дядина зажигалка. В окно потек полупрозрачный дымок. Старое уходило, но в то же время глубоко пускало корни в будущее. Асумы уже давно не было в живых, но воспоминания о дяде возвращались к Конохамару из далекого детства: с щелчком зажигалки, да с этим сухим едким запахом дешевого курья. Даже сигареты Шикамару курил все те же.
— В окрестностях Храма Огня заметили Кьюби.
Конохамару перестал вводить непокорный пароль и развернулся на стуле к окну.
— Что?
Шикамару, навалившись на оконный проем, присосался к сигарете и с кряхтением выдохнул дым. 
— Как это возможно? Биджу заключены в статуе. Седьмой уничтожил риннеган. Их невозможно извлечь, корэ. Если только…
— …не остался второй риннеган.
В кабинете повисла тяжелая тишина. Сквозняк гонял шелестящие документы. Шикамару курил с шумным придыханием.
Они давно подозревали. У Пейна было два глаза. Какаши-сенсей уничтожил один. Но наверняка остался второй. Саске отправился на его поиски еще до войны, и вестей от него с тех пор так и не было. Жив ли он? Конохамару не знал. Но если Кьюби объявился вновь, это означало только одно:
— Кто-то распечатал статую. — Он захлопнул крышку ноутбука. Сейчас было не до разборов корреспонденции. — Собери людей. В команде должен быть сильный Хьюга.
Удивительно, как в критический момент опадала вся нерешительность и он четко понимал, что надо делать.
— Ханаби?
Конохамару нервно покосился на портрет Седьмого. Какаши-сенсей глядел на него устало и пусто.
Шикамару тяжело вздохнул, уловив его нерешительность.
— Ты же знаешь, на какой оно глубине. Только бьякуган Ханаби или Хиаши достанет.
— Неджи? — слабо попытался Конохамару.
— На миссии.
— Хината?
— Доверишь ей эту миссию? — скептически уточнил Шикамару.
Конохамару откинулся на спинку кресла. 
— Мне бы отправиться с ней.
— Понимаю. Еще пару недель назад так бы и было. Но сейчас ты — Хокаге. Тебе не стоит покидать деревню.
— Это… Пускай возьмут Омои. Если он будет в команде, меньше проблем с Облаком.
****
Стада облаков мигрировали по небу. Они меняли формы, сталкиваясь, сливались или распадались на мелкие обрывки. Сарада лежала на земле и бездумно глядела на них. Паралич от волны уже давно прошел. Спина отсырела от влажной земли. Очень хотелось пить, но Сарада все равно продолжала лежать, раскинув руки.
«Нам нужно справить нужду», — не выдержал Орочимару.
Тебе надо — ты и справляй.
Орочимару замолчал, раздумывая. Что-то уперлось в ее волю. Сараде пришлось приложить усилие, чтобы заставить тело оставаться на месте и не подниматься по желанию саннина. Печати больше не было — волна ее сорвала. Теперь Орочимару мог свободно соперничать с ней за власть над телом.
 
«Почему ты мешаешь?» — с раздражением и обидой набросился Орочимару, когда поднять тело в вертикальное положение ему так и не удалось.
Потому что это мое тело.
«Ты все равно не хочешь жить. Отдай его мне. Я хочу».
Обойдешься.
«Это нечестно».
Из облака вынырнул дирижабль. На солнце сверкнули окна кабины, показался огромный символ Конохи на боку одного из овальных шаров. Беззвучно вращались пропеллеры. Болтались в воздухе петли спущенных тросов.
— Дирижабль, — прошептала она вслух. — Насколько же далеко меня закинуло?
Сарада протянула вверх руку и растопырила пальцы. Обычная рука, никакого Черного Зецу.
Если есть дирижабль, значит, Коноха в порядке. А папа? Мама?
Она с трудом поднялась. Ноги затекли, и от внезапного подъема пальцы свело судорогой.
****
Остров снова скрылся за облаками. Ханаби оглянулась на чунина, который, протянув руки, работал над висящим перед ним свитком. 
— Далеко еще?
— Почти на месте, тайчо.
Ханаби скрестила руки на груди. Со спины к ней подошел Генма. Постоял немного, помолчал.
— Вот что я думаю, — процедил он наконец. — Что бы мы ни нашли на месте, нужно будет вернуться и опросить ребят на острове.
— Согласна.
— Пятьсот метров!
Ханаби опустила руки.
— Сбавь высоту, насколько можно. И спускайте лестницу.
— Ле-естницу? — удивился Омои.
Он вытащил изо рта блестящий леденец, критически осмотрел его и снова сунул за щеку.
— Что не так? — ворчливо осведомилась Ханаби.
— Рисковое мероприятие. Вдруг налетит ветер и… 
— Свяжись по радиосвязи со своими на острове, — оборвала его Ханаби. — Предупреди о том, что мы заглянем к ним в гости.
Омои покосился на нее с опаской.
— Хай-хай… — пробормотал он со вздохом.
Дирижабль застыл над указанными координатами. Ветер бешено раскачивал веревочную лестницу. Волосы, перехваченные в самом низу лентой, сдувало на бок. Ноги путались в длинной юбке. 
Бьякуган!
Взгляд утонул в морской пучине, прорвался через целую тьму сокращающихся желейных медузьих телец, пронзил одинаковые скелетики косяка сельди и брюхо гигантского хищника. Столько жизни было за этой густой ширмой воды, лживо принявшей цвета неба.
Пусто.
Статуи не было.
Черт. Или я просто не достаю.
— Э-эй! — закричала она. — Ниже!
— Еще ниже? — уточнил Омои, сложив руки рупором.
Ханаби запрокинула голову.
— Да!
Вода стала приближаться. Команда наверху отпускала лестницу.
Ханаби впилась пальцами в ступеньку, уперлась ногой и свободно отклонилась другой половиной корпуса, словно собиралась спрыгнуть в море. Запа́х рубахи чуть ослаб. Плечо оголилось. Они там, наверху, наверняка считали ее сумасшедшей.
— Еще ниже?
— Да!
Все так же пусто. А море было все ближе.
— Еще?
— Еще!
Ослепительно яркий концентрат чакры попал в поле зрения. Качка повела веревочную лестницу на новую дугу, и фокус соскользнул. Ханаби увидела выпученные глаза, остекленевшие, будто замерзшие во времени. Статуя была на месте, на глубине моря.
Соленая вода ударила в лицо. Ханаби перепугалась. Бьякуган отключился. Теперь она видела обычную воду у самого носа. Хотела крикнуть, но спохватилась: это было бы глупо, так бы точно захлебнулась. 
Вода ушла как-то сама собой. Ханаби снова могла вдохнуть. Злая и мокрая с ног до головы, она запрокинула голову. В люке дирижабля все так же маячил Омои.