Не надо, папа! (СИ)

— Э-э… есть, даттэбайо!
Наруто не совсем понимал, о каких горизонталях говорит Хокаге. Однако тон Шикаку убеждал его в том, что в него все еще продолжают верить.
— Можешь призвать кого-то из высших прямо сейчас. Обсудим на месте, возможно это или нет.
— Есть!
Наруто прикусил палец, сложил печати и шлепнул ладонью по столу. Высшие… Фукасаку погиб. Великий Жабий Мудрец был слишком огромным, да и на призыв он бы вряд ли откликнулся по старости лет. А вот жабья бабуля была небольшой, стол бы выдержал. 
Что-то огромное и желтое появилось перед ним прямо на документах. Столик с вымученным треском разломался.
— Ы-ы, — сказал старый приятель, расплываясь в детской улыбке. Он повертел головой и втянул ноздрями воздух. — Пахнет едо-ой. Ты призвал меня покормить? Я угадал?
— Гаматацу?! Почему… Где жабья бабуля, даттэбайо!
****
Кабинет Хокаге отталкивал Шикаку. Это просторное помещение с широкими окнами и видом на деревню словно никогда не было и не могло быть предназначено для него. Он избегал находиться в кабинете Хокаге всеми силами и придумывал все новые отговорки и поручения для Изумо и Котецу, чтобы подольше задержаться в привычной конуре, где они так часто заседали советом.
Шикаку смотрел на старейшин, рассевшихся по обе стороны от пустоты, которую еще совсем недавно занимал столик, и его одолевало дурное предчувствие. Как именно глядела на него Кохару, он не понимал из-за слишком узких глазок, но вот Хомура взирал так, словно у них двоих созрела не очень хорошая весть для него и они сомневаются, стоит ли ею делиться.
— Я вас слушаю, — не выдержал Шикаку после продолжительного молчания. — Неужели приказ об аресте Итачи не кажется вам закономерным шагом? 
Старейшины привычно переглянулись. С каждым разом общения с ними Шикаку все больше задавался вопросом, не освоили ли эти двое какую-нибудь технику телепатии, вроде клановых Яманака?
Нет, он и сам понимал, что клан Учиха мог бы стать мощным союзником Конохи, а арест Итачи в то же время был сопряжен с потенциальным конфликтом между деревней и Учиха. Отношения внутри этой семейки все еще оставались мутными. Саске одолел Итачи в поединке, но за все время пребывания в деревне так и не попытался добить. Все трое выживших мирно сосуществовали под крышей фамильного дома.
Как Хокаге Шикаку не мог позволить отступнику из «Акацуки» свободно разгуливать по деревне. И пусть Итачи за все время так ни разу и не вышел за пределы усадьбы, его все равно стоило взять под строгий контроль.
— Поскольку ты — Хокаге, думаю, стоит тебя уведомить, как мы в свое время уведомили Цунаде, — произнесла Кохару.
Она поднялась, сложила печати и шлепнула ладонью об пол. По стенам расползлась вязь фуиндзюцу. Шикаку нахмурился. Дело принимало неожиданный оборот. В уже рассчитанную картину действий грозили вмешаться непредвиденные факторы.
****
Отец Шикамару до светлеющих костяшек сжимал кулак, покоящийся на колене. Саске сидел напротив и перебирал в уме язвительные нападки. Он уже давно пытался поговорить с руководством Конохи, но в Резиденции не было никого, кроме потерянных чунинов, таскающих документы и изредка — мебель. Старейшины трусливо избегали встречи (и правильно, Саске отнюдь не был уверен, что не размажет их по стенке), Хокаге избрали только сейчас, и накопленное за время ожидания недовольство остро хотелось куда-нибудь выплеснуть.
— Саске, — хрипло проронил Шикаку.
— Почему старейшины все еще живы? — перебил Саске.
Все-таки не удержался.
Отец Шикамару прищурился. Внимательно всматривался в его лицо, словно пытался проникнуть в мысли и вычислить, насколько много знает юнец Учиха о грязном прошлом Конохи.
— О чем ты?
— Об уничтожении моего клана, — холодно ответил Саске.
 
Взгляд Шикаку стал острым.
— Так ты знаешь.
— Знаю. И, судя по всему, круг просвещенных шире, чем мне казалось.
— Я узнал этим утром, — признался Хокаге. — Я… сожалею.
— Сожаление не вернет мою семью. Повторю вопрос: почему старейшины все еще живы?
— Казнь старейшин тоже не вернет твою семью, Саске.
— Но это по крайней мере будет справедливо.
— Не они принимали решение. Ты переоцениваешь их роль. Как я понял, в этом преступлении был замешан Данзо, и он уже мертв.
— Бездействие тоже преступно. Я понимаю, что удобно свалить всю вину на покойника, однако…
— Саске. — Голос Хокаге стал строгим. — Я знаю и о другой стороне истории. Если бы твой клан был безгрешен, подобной ситуации не возникло бы вовсе.
— Если бы деревня не давила на клан, они бы не задумались о восстании, — парировал Саске и снисходительно продолжил после воцарившейся напряженной паузы. — Я знаю, что враждебность деревни — промежуточное звено. Корни уходят к Данзо и Мадаре. Они заварили этот конфликт. Мадара натравил Кьюби на Скрытый Лист и бросил тень на имя Учиха.
— Рад, что ты это понимаешь.
— …именно поэтому я не стану мстить Конохе за уничтожение моего клана. Но виновные должны понести наказание.
— Угрозы Скрытому Листу не делают тебе чести. Как бы там ни было, тебе стоит мстить Мадаре.
— Мадара мертв…
— …это еще не факт… 
— …Данзо мертв. Старейшины следующие.
Шикаку хитро прищурился.
— Почему просто не убьешь их? Зачем обсуждаешь это со мной?
Саске сцепил зубы. Шикаку был прав. При желании он бы уже давно покончил с этими дряхлыми стариками, не оставив следов и не выдав своего знания о прошлом клана Учиха (а значит, и не выдав мотив). Но было одно «но».
Я не убью их, потому что Итачи запретил.
Но убивать старейшин своими руками было необязательно. Были еще варианты.
Давить на Хокаге было приятно. Саске балансировал на тонкой грани между советами брата и желанием испортить жизнь тем, кто испортил жизнь ему. Если бы за его спиной был целый клан, верящий в него: мужчины, женщины и дети, он бы не стал угрожать деревне. Ни к чему было бы будить подозрения, настораживать Хокаге и ставить под угрозу жизни этих людей, как в свое время поставил отец. Сейчас, зная, чем все обернулось в прошлом, Саске не стал бы.
Но от всего клана остались лишь Итачи и Сарада. И они были не за спиной — они стояли рядом, плечом к плечу. И все они втроем были отступниками высшего ранга. Даже если Цунаде-сама и не стала объявлять его и Сараду вне закона, к ним все равно относились настороженно и даже враждебно.
Саске очерчивал границы своей территории. Он подавал себя и своих близких как силу, с которой необходимо считаться и с которой лучше дружить. Он прощупывал нового Хокаге и пытался понять, можно ли продавить его и использовать в своих целях.
В прошлом Учиха были частью Скрытого Листа. Саске был бы не против вывести свой клан из отступников и снова примкнуть к Конохе. Но Учиха с одной стороны глупо доверились деревне и размякли, а с другой — недооценили силы противника. Саске видел расклад яснее. И он знал, что этот потенциальный союз Учиха и Листа не станет полным слиянием. Это всегда будет напряженный альянс, а тем самым напряжением станет кровавая ночь десятилетней давности.
Хокаге не мог не понимать, что трое наследников клана Учиха, после взбучки, устроенной Пейном, вполне вероятно стоят всех шиноби Скрытого Листа. Если бы Саске решил уничтожить Коноху, его бы остановил только брат, но Шикаку вряд ли мог быть уверен в том, чью сторону примет Учиха Итачи. Саске ведь говорил от лица всех. Вероятнее всего, отец Шикамару не стал бы подписывать смертный приговор людям, с которыми годами работал бок о бок. Но сейчас речь шла не просто о желаниях Хокаге, а о том, на чьей стороне будут Учиха, если на Коноху снова нападут «Акацуки». А в то, что с Мадарой покончено, не верили ни Итачи, ни Сарада, ни сам Шикаку. Таким образом, перед Хокаге стоял выбор: принести в жертву старейшин, которые заслужили казни, или Скрытый Лист?