Не надо, папа! (СИ)

Теперь он знал место.
Гора Мёбоку. Вот, где все это время прятали джинчурики.
Нингендоо оторвал руку от макушки Хокаге. Душа выскользнула из тела, и Цунаде замертво повалилась на свежий труп девушки из Анбу.
  
Глава 144. Боль
 
144
Когда Конохамару покидал укрытие внутри монумента, скалы опасно дрожали, а с потолка сыпались крошки породы. Выходить наружу наверняка было опасно, но это было его миссией: отыскать и отвести в безопасное место гражданских. И он должен был выполнить ее до конца.
Как только кругом все перестало дрожать, он выбежал наружу. В деревне царил хаос. Многие дома были разрушены. Где-то вдалеке пылал пожар и валил черный дым, но не было уже ни взрывов, ни гигантских животных Пейна.
Тогда почему дрожали скалы?
Когда Конохамару заводил в убежище детей, здание еще было в порядке и на крыше сидела Цунаде в окружении Анбу. Сейчас же Резиденция лишилась своих рогов — они разбитые валялись кругом, а крыша пустовала.
Где Хокаге?
Конохамару огляделся кругом. Битва, судя по всему, еще не закончилась и явно происходила где-то поблизости. Он переместился на крышу Резиденции и осторожно выглянул из-за края. Мужик с длинными рыжими волосами держал руку на голове Годайме, а она стояла на коленях и пустым взглядом глядела перед собой. На ее лице была кровь, а с края нижней губы стекала слюна.
Внутри все похолодело. Конохамару оцепенел от ужаса. Весь его запал куда-то делся.
Хокаге беспомощно стояла на коленях. Какаши-сенсей без чувств валялся на дороге, и ему на спину наползал здоровенный слизень. Пейн поднял руку, и Годайме повалилась на тело женщины с фиолетовыми волосами.
Это… это конец.
Конохамару отшатнулся от края крыши и задрожал. 
Он никогда не любил Цунаде. Она пришла на место его любимого деда, а деда все забыли. Они с Хокаге вечно ругались и ссорились. Он портил ее лицо на скале, а она громила столы, орала на него и наказывала. Но сейчас-то они были на одной стороне. Все они: и он сам, и Какаши-сенсей, и Годайме, и Темари. И даже этот противный слизень.
При всех их столкновениях, Цунаде все еще была Хокаге. Хокаге избирали самого сильного шиноби деревни, и если он терпел поражение, то куда уж было тягаться всем остальным? Четвертый погиб, но избавил деревню от угрозы Кьюби. Деда погиб, но запечатал Орочимару. Цунаде погибла… а Пейн остался. И ее гибель означала, что деревню защитить больше некому. 
Конохамару открывался вид на разбитую деревню, а в душе было так пусто, словно… словно ничего уже не осталось. Воздух резал глаза. Казалось, веки онемели вместе с остальным телом, и он разучился моргать. По щекам стекали слезы.
Пейн переступил через тела Хокаге и девушки Анбу и направился к Какаши-сенсею. Хотел добить? Слизень, лежащий на спине Какаши-сенсея, сжался, словно всеми силами пытался удержаться, и вдруг исчез в облачке. Действие призыва со смертью Годайме истекло.
Конохамару наблюдал за Пейном из своего укрытия и неосознанно отмечал, что это третья цель. Та, которая вытягивала души. Звучало жутко, но…
С новым выдохом дрожь неожиданно прекратилась. Возможно, она просто растворилась в воцарившейся в душе пустоте. 
Если он поглощает души, значит, он не может поглощать техники.
****
Тензо сомкнул руки и пустил на технику последние силы. Он обязан был защитить семпая. Из земли вырвались древесные побеги и накрыли бесчувственного Какаши защитным барьером. Другие побеги устремились к Пейну, но с каждым метром замедлялись. Сил не хватало. 
Пейн перестал отступать. Понял, что неожиданное сопротивление угасло так же стремительно, как и начиналось. На его лице не отразилось эмоций. Ни злорадства, ни облегчения… Ничего. Словно пустая машина.
Вдруг что-то мелькнуло за спиной Пейна. Двое одинаковых мальчишек с развевающимися в воздухе синими шарфами ударили его в спину техникой. 
 
«Расенган», — понял вдруг Тензо.
Он бы решил, что это Наруто. Помимо Какаши-семпая и Джирайи, расенган мог использовать только он — их ученик. Но эти мальчишки не были похожи на Наруто. Напротив, они были полными его противоположностями.
Мальчишки заорали в один голос:
— Получай, корэ-э!
И техника взорвалась, вдавливая Пейна в раскалывающуюся землю. 
В воздухе рассеялась пыль и вышедшая из-под контроля чакра. Тензо несколько секунд тупо наблюдал. Сил действовать все равно не было — он истратил все под завязку, но Пейн не пытался подняться. 
Тензо, едва волоча ноги, подошел поближе. Мальчишки упираясь руками в колени, тяжело дышали. Генин, способный создать теневого клона и расенган, — чрезвычайно талантливый генин. Тензо уже понял, кто перед ним. Сарутоби Конохамару — внук Третьего Хокаге.
Как и ожидалось…
— Какаши-сенсей… — задыхаясь, выдавил Конохамару. — …как он, корэ?
— Его нужно доставить в госпиталь. Как можно скорее.
****
Джирайя несся быстро, как только можно. То самое дерево было рядом — рукой подать, когда Кацую на плече вдруг жалобно позвала:
— Джирайя-сама… Цунаде-сама… 
И исчезла, не договорив. 
— Кацую-чан… — растерянно вымолвил Фукасаку.
Его обращение повисло в воздухе. Слизень уже не мог его услышать. Кацую вернулась в лес Шиккоцу. 
Джирайя резко затормозил. Он понимал, что нужно продолжать бежать и бежать как можно быстрее, чтобы успеть — достать Нагато раньше, чем он достанет Цунаде. Но где-то в глубине души рождалось понимание, что можно уже никуда не спешить.
Если Кацую исчезла в такой крайне ответственный момент, когда она была незаменимым целителем и передатчиком для каждого шиноби Скрытого Листа, это могло означать только одно: Цунаде уже нет в живых.
Надо было торопиться: в Конохе еще оставались шиноби и целых три тела Пейна и каждая секунда стоила новых жизней. Но он впал в ступор.
Они же все рассчитали. Все шло по плану. Почти все тела Пейна были уничтожены, когда он покидал Коноху. Оставались только так и не объявившаяся шестая цель и недобитый призывник. 
Его душили ярость и злоба. И в первую очередь даже не на Нагато. На Нагато вообще в третью. В первую очередь он злился на себя — потому что это он создал Пейна. 
А вот во вторую — на шиноби Листа.
Неужели нельзя было добить одно единственное тело, о котором вам все рассказали?
Он уходил из Конохи с мыслью, что его тыл прикроют свои: справятся с последним телом. Но они не справились. Третье тело призвало остальных и восстановило. А когда пошел в ход резервный план — они не смогли удержать Пейнов внутри барьера.
— Мальчик, — чуть дрогнувшим жабьим голоском окликнула его Шима.
Джирайя скрипнул зубами и с новыми силами бросился вперед. Теперь его скорость подогревала злость.
Ошибки. Это все мои ошибки. И их уже слишком поздно исправлять.
Деревья пролетали мимо с невероятной скоростью.
Джирайя бежал и словно пытался убежать от осознания того, что Цунаде больше нет в живых, а он — последний из Легендарной Троицы. Но убежать никак не получалось. Боль от утраты неслась вперед вместе с ним. Она будто бы вросла в его тело, подобно жабьим старейшинам, но в то время, как последние ему помогали, эта боль, напротив, отравляла.
****
Знакомая боль от укуса снова растекалась по руке. Но на этот раз ее кусал Имбирь, а не какой-то очередной вонючий придурок, потому это было даже приятно. Карин тихонько скулила, постанывая одновременно от боли и удовольствия. Голова кружилась. Она потратила слишком много чакры. Вначале в госпитале на вонючек, потом на Сараду. На Итачи…