Не надо, папа! (СИ)

Цунаде нахмурилась.
Каждый должен был заниматься своим делом. Пусть как лучший медик современности она некогда способна была сражаться и на передовой, но сейчас из-за гемофобии ее основной ролью стала поддержка, и то, полноценно выполнять роль медика Цунаде не могла. Она тайком порадовалась, что все еще способна лечить через Кацую.
Хорошо, что я не отпустила тебя в Амегакуре, Джирайя. Если бы ты погиб, сражаться с Пейном было бы некому.
  
Глава 139. Цель — госпиталь
 
139
Сквозь деревню проламывалась мохнатая громадина с тремя головами. Ёро не сильно разбирался в классификациях мифологических тварей, но он предполагал, что это существо, невзирая на мелкие бесполезные крылышки в районе лопаток, все-таки было собакой.
«Оно направляется в сторону госпиталя», — сообщил голос в наушнике.
— Понял. Мы займемся им, — ответил Ёро, прижав на наушнике кнопку
Члены его команды в светлых плащах находились неподалеку. Один стоял на водонапорной башне еще целого дома. Второй балансировал на верхушке столба электропередач. Третий опаздывал.
Клюв сложил печати, и могучие лапы твари срезало фуутоном. Ёро вслед за ним поймал псину-переростка в четырехугольный барьер: вокруг нее выросли четыре скалистых клыка, вдвое выше ближайших зданий. Внутри замкнутого контура вспыхнули мощные разряды электричества. Псина взревела от боли. 
Усатый очутился на вершине одного из четырех скалистых зубьев и ударил по нему ладонями. Из распахнувшегося портала на голову животному свалилась зеленая крышка с уродливым пятаком: мощное дотон-фуиндзюцу — фишка Усатого. Крышка идеально прошла в пределы барьера Ёро, не задев выпирающих по четырем углам каменных выростов.
Клюв возник рядом с Усатым. Ёро поспешил к ним.
Они втроем стояли на верхушке скалы, и камень под ногами вибрировал от далеких взрывов. Зеленая крышка вдруг пошла трещинами и взорвалась. Обломки разлетелись кругом. Ёро прикрылся рукой, согнутой в локте. Их с товарищами едва не задело.
Тварь выпрямилась, дергая недоразвитыми крылышками, и слюняво оскалилась. Фиолетовый рисунок ее риннегана завораживал. Псина распахнула зубастую пасть и проревела им в лица несвежим воздухом. С Ёро смело капюшон. 
— Дьявол, да что это за…
Он переместился со скалистого зубца. Усатый и Клюв тоже убрались прочь. Псина разгромила барьер и вновь уверенно направилась в сторону госпиталя.
— Кучиёсе но дзюцу! — воскликнул невидимый Джирайя.
На пути у твари возникла рогатая розовая жаба. Собака ударилась центральной головой в ее блестящий щит и взревела. По округе прокатился низкий звон. Псина продолжала давить и сдвигала жабу назад.
— Гамакен-сан, — снова раздался голос Джирайи. — Не режь этот комок шерсти, а не то он разделится!
— Постараюсь, — пробасила в ответ розовая жаба. — Хотя… я такой неуклюжий…
— Навевает воспоминания, — негромко сказал Усатый.
Усатый еще до своего назначения в Анбу сражался в центре деревни со змеями во время нападения Орочимару.
В наушнике послышался треск: «Новый объект. На восемь часов от госпиталя».
Ёро оглянулся. Круша грудью дома, к больнице Листа несся исполинский носорог.
— Да дался им тот госпиталь! — в сердцах воскликнул Клюв.
Ёро прижал кнопку на наушнике и тихо сообщил:
— Не успеем.
****
Дом обрушился прямо на дорогу. Сарада едва успела убраться из-под падающего на нее обломка бетонной стены. Удар пыли от взрыва пробил всю улицу до перекрестка, скрыв людей.
Стоя на карнизе и припадая спиной к стене, Сарада думала о том, какие интересные повороты может делать судьба.
Все это уже было в первые часы ее присутствия в прошлом, в день нападения Кьюби. Шестнадцать лет назад, которые обернулись для нее всего лишь годами так пятью, она сидела на земле у стены кланового квартала и не могла заставить себя подняться на ноги, а пятилетний дядя тянул ее за руку, чтобы спасти и отвести в убежище.
 
Как она проклинала себя за слабость в ту пору!
Сейчас ситуация была обратная. Сарада смотрела на все творящееся вокруг разрушение с поразительным хладнокровием и думала лишь об одном: в госпитале ее мама и дядя. Тот самый дядя, который тогда спасал ее.
Теперь моя очередь.
В оседающей пыли показались трупы людей, раздавленных рухнувшим домом. Из рамы разбитого окна выползала скулящая волчица, поджимая заднюю лапу. Маленькая девочка тянула прочь хромую бабушку, а девушка с метками клана Инузука на щеках, подхватив на руки малолетнего ребенка, убегала в противоположную от госпиталя сторону, наверняка к убежищу.
«Вся деревня — моя семья», — вспомнились слова Седьмого из будущего.
В душе сладко-тоскливо потянуло от неизвестно откуда взявшегося видения взрослого Нанадайме, который сейчас стоял бы в своем развевающемся плаще Хокаге, окутанный огненной чакрой, и пытался бы защитить каждого: и эту дряхлую бабку, и девчонку, и девушку с малышом, и даже хромую волчицу.
Сараде в общем-то было наплевать. Она защищала то, что ей было дорого, а всех этих людей она даже не знала. Но тянущая тоска в сердце все равно не отпускала.
За последние дни, проведенные с Наруто, что-то изменилось в ней. Частоты их мыслей будто бы синхронизировались или даже сплелись, как сплелось ее сознание с сознанием Орочимару. Сарада четко знала, что бы Нанадайме сказал, что бы подумал, как бы поступил. Она знала, что для него важно. И даже если это не было важным для нее, оно неожиданно стало просачиваться в область важности. Просто потому, что это были мечты и стремления Наруто, а ей хотелось поддерживать его на пути ниндзя.
К черту. Я все равно не могу спасти их всех. У меня даже нет оружия. Все отобрали и так и не вернули!
Сарада тряхнула головой, прогоняя из сердца это сладко-тоскливое тянущее чувство, от которого на глаза наворачивались слезы, отклеилась от стены и взобралась на крышу.
До госпиталя было рукой подать. В другой стороне вдали бесновалась гигантская трехглавая собака и оттесняла с дороги розовую жабу.
Жабы — призыв Нанадайме и Конохамару-сенсея. Но Нанадайме, по словам Орочимару, был на Мёбоку, а Конохамару — слишком мал… 
«Джирайя», — подсказал квартирант.
Здание ощутимо задрожало под ногами. Сарада обернулась и увидела гигантского носорога, который, не разбирая дороги и громя на своем пути все, что попадалось ему под ноги, мчался таранить госпиталь.
— Черт.
Сарада пересекла крышу и спрыгнула на соседний дом, благо он был близко. Носорог несся как раз на этот дом. Сарада обогнула выдающиеся вентиляционные шахты, прыгнула вниз и, сконцентрировав в кулаке как можно больше чакры, ударила носорога прямо в бронированный лоб. Костяшки и руку до самого локтя прострелило болью. Носорог споткнулся, по инерции проехался на груди до конца квартала и исчез с хлопком. 
Сарада, потеряв опору под ногами, упала, но успела сгруппироваться и приземлилась на дорогу.
В вестибюле больницы было так же отвратительно, как во время нападения Кьюби, и если тогда Сарада наутро помогала добираться до госпиталя раненым, гадая, каково было матери в этой нелегкой профессии, то сейчас ей представилась удивительная возможность увидеть это своими глазами.
— Отнесите его туда! — командовала Сакура.
Молодой еще директор Ирука по ее приказу отнес раненого к стене. Сакура тем временем присела рядом с другим мужчиной и помогла ему чуть присесть.
— Дышать можете?
Весь холл был завален ранеными. Ирьенины в светлой одежде носились туда-сюда. На рукавах у раненых появлялись цветные ленты: красные, желтые, зеленые.
Карин, жалко сжавшись и зажмурив глаза, терпела, пока ее целебная чакра перетекала к какому-то мужчине.