Не надо, папа! (СИ)

— К-кто вы?
Саске открыл глаза и коротко взглянул на него.
— А ты как думаешь?
Кабуто часто заморгал.
Судя по всему, у него было только две идеи, и каждую из них он опасался озвучить, чтобы не навлечь на себя гнев в случае ошибки. Если Саске — это Орочимару, а он назовет его «Саске-кун», то Орочимару рассердится. Как это так, помощник посмел усомниться в его силе? Если Саске — это Саске, а он назовет его «Орочимару-сама», то ситуация выйдет зеркальная.
Кабуто благоразумно решил промолчать.
Отогнав надоедливую боль в глазах, Сарада вдруг припомнила, что хотела отомстить ему за удар в спину.
— Вы… — начал Кабуто, неосознанно переводя взгляд с Саске на нее.
И попался в гендзюцу.
Сарада показала ему, что произошло. Весь ритуал перерождения от начала и до конца. Кабуто задрожал, не двигаясь с места.
Нежную кожу руки обожгло электричеством, раздались заливистые трели Чидори.
Я тебе покажу, как нападать на меня со спины.
Впрочем, дело было не только в мести. Сарада знала: Кабуто опасен. В прошлый раз именно он воскресил Орочимару. Кроме того он знал множество секретов и уникальных техник, которые они разрабатывали в лаборатории. Оставлять его живым за спиной было рискованно.
Лучше разобраться с тобой сейчас, пока не поздно.
Сарада неспешно подошла к Кабуто, посмотрела на его обомлевшее лицо и резким уверенным ударом пробила ему сердце. Рука пронзила тело легко, словно вошла в мякоть перезревшего плода. 
Пенье Чидори затихло. Техника погасла.
Отяжелевшее тело Кабуто навалилось на нее, и Сарада попробовала вытянуть обратно руку, но рука почему-то не пошла. Застряла. Сарада беспомощно задергалась, пытаясь одновременно удержать вес тела Кабуто и освободить руку, когда сзади послышался презрительный голос отца:
— Вначале выдергивать руку, потом гасить Чидори. Забыла?
Вслед донесся не менее презрительный фырк.
Снова затрещало электричество. Сарада выдернула руку и отпихнула от себя тело. Кабуто свалился на пол. Она брезгливо отряхнула пальцы от крови повернулась к отцу.
— Зачем? — спросил Саске.
Сарада зарылась пальцами чистой руки в прическу, поправляя волосы, и ответила его же словами:
— Мне не нравились его методы.
Отец взглянул на нее как-то странно. Отвернулся, бессмысленно посмотрел в пол и немного погодя, кряхтя, поднялся на ноги.
— Надо переодеться.
****
Вода продолжала хлестать из рассеченного стеклянного цилиндра. Отец стоял у самого агрегата, и растекающаяся по полу лужа его не касалась.
Пока он переодевался, Сарада выпустила заключенных из камер и кое-как осмыслила все произошедшее.
Опасность, столько лет нависавшая над их шеями заточенной гильотиной, сорвалась и мелькнула у самого носа настолько быстро, что Сарада не успела даже испугаться как следует. Все еще до конца не сознавала, что все кончено. Они спасены. Сердце наполнилось легкостью и радостью.
Они победили. Орочимару мертв…
… мертв?
Сарада думала мысленно привести этот тезис как утвердительный факт, но в последний момент поняла, что сомневается. Орочимару перестал существовать как отдельный самодостаточный организм, и в то же время его присутствие не покидало ее ни на минуту с момента ритуала.
Я отвоевала свое тело, я запечатала его сознание, но он все еще внутри. Как бы с ума не сойти.
Шелест воды прекратился. Все, что могло вытечь, уже вытекло, цилиндр на две трети опустел. Из лужи на полу показалась сутулая спина, покрытая каплями воды, с выступающими бугорками позвонков. Вода переливалась голубыми бликами: на нее падал свет из других цилиндров, все еще целых и флюоресцирующих.
— Суйгецу, ты — второй, — сказал Саске. — Идем со мной.
Голое белокожее существо выбралось из лужи и выпрямилось в полный рост.
— Второй, говоришь? А кто первый?
Саске молча кивнул в сторону Сарады. Суйгецу с интересом глянул на нее, ничуть не смущаясь своей наготы, улыбнулся, обнажая острые зубки, и вновь повернулся к Саске.
 
— Будут еще?
— Да.
— Кто?
— Карин из Южного.
— М-м.
Суйгецу постучал большим пальцем ноги по мокрому полу.
— Что? — спросил Саске.
— Я не очень-то ее люблю. Не думаю, что мы поладим.
— Зато ее любит Сарада, — отрезал Саске.
Одной фразой расставил всех по местам. Желания Сарады приоритетнее желаний Суйгецу — она выше. И в то же время сам Саске выше всех остальных, потому что окончательное решение за ним и иерархию в будущей команде задает он.
— Идем, — приказал отец и развернулся к двери. 
В голубом свете агрегатов его красивое лицо казалось каким-то зловещим, будто он, подсвечивая его снизу фонариком, рассказывал страшную сказку.
Суйгецу вдруг исчез, опал каплями в лужу на полу и появился за спиной у Саске, приставив палец к его виску. Сарада мигом активировала шаринган.
— Говоришь так, как будто лучше меня… — заворковал Суйгецу на ухо Саске. — Давай раз и навсегда все проясним. Прости, но ты освободил меня по своей воле. Я ни слова не говорил о том, что пойду с тобой. Ты не стал лучше меня просто из-за того, что победил Орочимару. Все хотели этого, но у тебя было больше шансов. Любимая игрушка, да еще и свободная.
— Орочимару убил не он, — сказала Сарада.
— А кто?
— Я.
В лаборатории на миг стало тихо. Суйгецу переваривал новости. Наконец он придумал, что сказать.
— Вот как, Саске-кун? Так ты, значит, не осилил…
— Отойди от него, — перебила Сарада. — Иначе убью.
Суйгецу легко рассмеялся.
— Не успеешь.
— Успею.
Из разбитого агрегата все еще капала вода, расходясь звонким эхом по залу. Сарада внимательно следила за Суйгецу. Малейшие движение, колебание чакры, и она бы активировала Мангеке. Мангеке и Канрен быстрее водяной пули. Суйгецу об этом не знал, но уверенный тон должен был его убедить.
Он вдруг отклонился от Саске и снова рассмеялся.
— Шучу-шучу… Ладно. Смотри, Саске. Ты подарил мне свободу, я сохранил тебе жизнь. Теперь мы в расчете, и я тебе ничего не должен. Усек?
— Не хочешь идти, так и быть, — спокойно ответил Саске. Будто и не стоял на волосок от смерти. — Тогда мы пойдем за Джуго.
— Оу-оу, Джуго, Карин… Собираешь команду монстров? Зачем, интересно?
— Раз ты не идешь, тебе знать ни к чему.
Саске двинулся к выходу. Вода хлюпала у него под ногами. Сарада окинула взглядом крепкое тело Суйгецу с ровными кубиками пресса и фыркнула:
— Оденься.
— М-м, моя идеальная фигура тебя не впечатляет? — наигранно расстроился Суйгецу.
— Ты не в моем вкусе.
Саске прошел мимо нее к двери, и Сарада отправилась следом.
— А кто в твоем вкусе? — бросил вслед Суйгецу.
Сарада открыла было рот, но за нее ответил отец:
— Заткнись. Твоя болтовня раздражает.
Суйгецу и вправду заткнулся. Сарада вздохнула.
Кто в моем вкусе… 
Раз Орочимару мертв, ей больше незачем было оставаться рядом с отцом, но и в деревню она вернуться не могла после всего, что произошло. 
Не могла.
А так хотелось…
****
На каменном лбу баа-чан красовалась желтая надпись: «Худший Хокаге». На лике старика Третьего пестрела другая: «Лудший Хокаге». Вычислить автора было проще простого. Наруто узнавал почерк своего ученика.
«Достойно», — подумал он, попивая с утра прохладное молоко на балконе.
Поразмыслил и снова пришел к той же мысли. 
«Достойно. Молодец. Только один нюанс…»
Наруто возмутило то, что Четвертый был несправедливо обойден стороной, потому, прихватив с собой банку оранжевой краски, кисть и снаряжение, он полез исправлять художества Конохамару. Не прошло и получаса, как поперек лица Йондайме появилась аккуратная надпись: «Герой Конохи». А под носом у баа-чан короткое: «Согласен».