Не надо, папа! (СИ)
И что теперь?
Женщины чувствовали себя совершенно свободно. Сарада наблюдала за ними, прислушиваясь к гулко бьющемуся сердцу. Загрохотали кости в деревянном стакане — звук доносился все из того же угла, где обосновалась бабья компания на сдвинутых футонах. Одни женщины были в халатах, другие в своей обычной одежде. Третьи и вовсе сидели в нижнем белье, не стесняясь того, что шлейки бюстгальтеров свободно сползали с плеча при любом движении рукой.
— Девочка, — обратилась к ней одна из будущих соседок. — Ты не стой. Бери постель себе.
— Где?
Снова хотелось пить, как тогда, на следующий день после атаки Кьюби.
— В шкафу вон.
Женщина указала на деревянную стену.
— Спасибо.
«В жизни бы не догадалась, что это не стена», — подумала Сарада, отодвигая створку и выбирая на полке свернутый футон.
Она разложила футон на пустом клочке пола и наведалась в душевую.
«Нет, это не дом, — думала Сарада, лежа в постели немного погодя. — Даже сомневаюсь, что это лучше, чем крыша».
Разговоры, смех и грохот костей в стаканчике не прекращались. Свет тоже не гасили. Сарада свернулась под одеялом, прямо в одежде, прижимая к груди подсумок с аптечкой и оружием, и никак не могла прогнать навязчивую мысль: «Надеюсь, здесь нет блох и клещей. Нет же, правда?»
Она перестала смотреть на окружающий мир как на ожившую историю. Поначалу боялась касаться чего-либо, показываться людям на глаза, разговаривать с ними. Опасалась, что это вызовет крупные перемены в будущем. Но прошлое постепенно затягивало ее. Теперь Сарада тоже стала частью истории.
Отныне у нее были работа и ночлег. Ей удалось хоть как-то закрепиться в непривычном времени. Но что делать, как спасти дорогих людей, Сарада все еще не имела понятия.
И главное, что заботило ее: когда же будет новая волна?
В последний раз не прошло и суток, как волна откинула ее на полдесятка лет в будущее. Но сейчас подходил к концу второй день, а волны все не было. Нестабильность. В любой момент может нагрянуть волна, и ее снова закинет непонятно куда, может, даже обратно в ее же время.
Засыпать с такой мыслью и под шум бабьей ночлежки было особенно тяжело. Но Шинко была права. Целый день на ногах в чайной давал о себе знать. Кроме того, Сарада уже двое суток ночевала на улице, и мягкий футон сделал свое дело: ее стало клонить в сон. Последняя мысль, мелькнувшая в уплывающем усталом сознании, шепнула:
«Только бы блох не было».
Глава 7. Причины для беспокойства
07
Правду говорят, человек привыкает ко всему.
Первые несколько дней, и работа в чайной, и ночевка в общей комнате с незнакомыми женщинами были Сараде в тягость. Но на четвертый день она пробиралась по улице-клоаке мимо неизменно ругающихся пьяных мужчин, как к себе домой. Разве что все так же задумывалась, наблюдает ли за ней этот бездомный с закрытым волосами лицом.
Погода улучшилась, дни становились теплее. Шинко с сомнением поглядывала на черную кофту и не раз предлагала снять ее, но Сарада отказывалась настолько яростно, будто с нее пытались содрать кожу.
На пятый день Сарада трудилась в чайной, разнося напитки и закуски и принимая заказы. Она выставила на стол чашки с чаем и сладости, вежливо поклонилась и пожелала гостям приятного аппетита. Посетителей было много, но Шинко, наведавшись на террасу, чтобы поприветствовать новых посетителей, почему-то задержалась. Знакомых встретила, или что?
— Сарада, — проворчал Кэцу. — Где там Шинко, позови ее!
— Хорошо.
Сарада выбежала на террасу.
Шинко, обнимая пустой поднос, разговаривала с мальчиком, лет двенадцати. Длинные черные волосы незнакомца были собраны в хвост, отдельные пряди выбивались из прически над протектором. Небольшие симметричные линии, тянущиеся к щекам от переносицы, придавали лицу болезненный вид.
— Ты отлично скрываешь свое присутствие, — тихим голосом произнес мальчик. — Почему бы тебе снова не стать шиноби?
Темная непримечательная одежда; футболка со стоячим воротом показалась знакомой, Сарада видела такие уже не раз.
Вспомнить бы еще где.
— Шо-о? Нет уж, спасибо, ага, — выдала Шинко со своим неизменным акцентом и тут заметила ее. — О, Сарада?
— Тебя звал Кэцу.
Незнакомец оторвался от созерцания пустого стола. Холодные черные глаза заглянули ей прямо в душу.
Сердце, казалось, пропустило удар.
Сарада узнала его.
Она застыла, не понимая, что ей делать. Бежать? Или притвориться, что ничего не происходит?
Больше не было маленького ребенка, прижимающего к груди сверток с младенцем. Его место занял мальчик со спокойным внимательным взглядом.
Учиха Итачи.
Сарада продолжала смотреть ему в глаза, не в силах разорвать невидимую связь. Боковым зрением заметила, как Шинко улизнула в чайную, не обратив внимания на то, что её маленькая помощница неподвижно замерла, будто кролик перед удавом.
Мгновенья сливались в минуты. Минуты сплетались в часы.
Но Учиха Итачи вдруг качнул головой и произнес:
— Мы раньше встречались?
Спокойный любопытный голос.
«Как ты очутилась в саду?» — вторил ему детский голосок из прошлого.
Для него пролетели годы, но для Сарады прошла всего неделя. Воспоминания о первом дне их встречи все еще были свежи.
Вопрос дяди разбил наваждение и вернул ее к действительности. Сарада яростно замотала головой, так что пряди волос захлестали по щекам. Пронзительный взгляд Итачи вдруг заволокло пеленой. Словно дверь в его сознании захлопнулась, прерывая гипнотическую связь.
— Тогда прошу прощения. До свидания.
Он поднялся и покинул террасу. Сарада завороженно проводила взглядом невысокую худую фигуру, которая неспешно удалялась от чайной. На темной футболке со стоячим воротом выделялся бело-красный герб Учиха.
— Понравился, ага? — лукаво спросила Шинко.
— А, что?
Дядя был прав, она действительно идеально скрывала свое присутствие. Сарада и не обратила внимания, как семпай вновь очутилась на террасе.
Шинко расхохоталась.
— От него вся первая параллель с ума сходила в академии. Да и сейчас остались… кхм.
Сарада уже взяла себя в руки и поправила очки.
— Чушь.
— Шо, совсем-совсем не понравился? — с наигранным разочарованием подтрунивала Шинко.
— Ни капельки, — безапелляционно объявила Сарада.
Прижав к груди поднос, она величаво прошествовала обратно в чайную.
****
Окончив работу вечером пятого дня, Сарада сложила в подсобке свой фартук, простилась с Шинко и вышла на улицу как ни в чем ни бывало. Но у входа ее ожидал сюрприз. Узумаки Наруто прогуливался вдоль заведения, словно солдат на посту, и заинтересованно поглядывал на распахнутую входную дверь чайной. Завидев Сараду, он просиял.
— Сарада нээ-чан!
— Нанадайме?! — выпалила Сарада и тут же спохватилась, но было уже поздно.
Он услышал.
— А? — Наруто остановился, вопросительно глядя на нее. — Нээ-чан, почему ты называешь меня Нанадайме?
Сарада почесала затылок, глупо улыбаясь и пытаясь на ходу придумать оправдание.
— Ну, мы ведь уже решили, что ты станешь Седьмым Хокаге. Разве нет?
Растерянная мордашка Наруто залилась довольным румянцем.
«Что ты творишь, Сарада?» — мысленно отругала она себя.
Сарада всеми возможными способами избегала встреч с маленьким Нанадайме. Да, она кое-как приспособилась к жизни в Конохе прошлого, но ведь ее окружали в основном незнакомцы. А вот встречи с людьми, которых она знала в будущем, совершенно выбивали из колеи.
Сарада перемещалась по деревне, обходя Ичираку-рамен и ту скамью, на которой они ночевали с Наруто, десятой дорогой, чтобы лишний раз не пересекаться с ним, но Наруто, похоже, понял, что рамен его новая подруга разлюбила, и отправился искать ее в других местах.