Не надо, папа! (СИ)

Сарада была в шоке.
— Черт, Шисуи! Откуда у него такая сила?!
— Шисуи-сан, — ревностно поправила Сарада. — Не забывайся.
— Отстань, — отрезал Саске и вновь повернулся к Шисуи. — Я столько тренировался, но это все оказалось бесполезно. Я бы не победил Пустынного Гаару. Что я делаю не так? Почему я настолько слаб?
Он схватил себя за ворот футболки и оттянул его с яростью.
— Успокойся, — холодно приказал Шисуи.
Саске ударил кулаками по столу.
— Так я никогда не догоню его. Я сколько ни бьюсь, а он все дальше и дальше…
— Наруто? — осторожно уточнила Сарада, шокированная успехами Седьмого.
— Итачи!
От взгляда Саске по спине пробежал холодок, будто из глубины его души на нее смотрела чистая тьма, а никак не тот надменный вредный мальчишка, которого она знала еще в прошлом и с которым проводила столько времени в настоящем.
Сарада понимала его. Итачи отнял у них все, и даже сейчас мысль о том, что этот человек жив, вселяла в нее животный ужас.
Папа прав. Его надо убить. Но…
Но ей не нравилась эта тьма. О ней когда-то говорил Шисуи, и именно ее Сарада видела сейчас в душе Саске. Тьма словно пожирала его кусок за куском.
Не дай ей захватить себя, папа.
****
Джирайя стоял на разбитой башне и смотрел на дремлющий Лист, отдыхающий от битв. Где-то за плотной пеленой серых облаков взошло солнце, но деревня все так же была окутана полумраком. Тучи не пропускали солнечный свет. Улицы, где недавно буйствовали гигантские змеи, превратились в руины, на стенах чернела копоть от взрывов и огненных техник. Но Коноха сейчас наконец успокоилась и уснула.
Вчера погибли его учитель и бывший друг, которого он так и не смог заставить отказаться от своих отвратительных идей и вернуть домой. Троицы Листа больше не существовало: остался только он сам и грудастая Цунаде.
Знать бы, где тебя черти носят, принцесса.
Джирайя с тоской взглянул на плотное одеяло облаков над головой, и в душе заныла задетая рана. Любовь, которая никогда не покидала его сердце. Сколько бы он ни пытался забыться в путешествиях и чужих ласках, все равно в конце концов он снова возвращался мыслями к ней.
Он почувствовал за спиной чью-то чакру.
— Джирайя-сама, — спокойно сказал знакомый голос.
Он обернулся. На пологом скате крыши, прилегающей к башенке, сидел на корточках Шикаку в своем неизменном лохматом жилете. Он поднялся и подошел ближе.
— Скоро совет.
Джирайя прищурился.
— Вы же понимаете, Джирайя-сама. Коноха осталась без лидера. Первым делом старейшины поднимут вопрос о том, кого избрать Пятым Хокаге. Сомнений нет, выбор падет на вас.
Джирайя нахмурился и скрестил руки на груди.
— Вы готовы к этому, Джирайя-сама?
Он вздохнул. Смотрел на разбитую деревню и чувствовал, как груз ответственности наваливается ему на плечи и все тело наливается свинцом. Его призвание было другим. Найти и воспитать ученика, который стал бы спасителем этого мира. Свобода, творчество… Он не был готов променять все это на душный кабинет и кипы бумаг.
— Право же. Этого титула были достойны мой учитель и мой ученик. Но никак не я.
— Советники полагают иначе, — спокойно ответил Нара.
— Мне никогда не хватало усидчивости, — ухмыльнулся Джирайя. — Неужто так, больше некого?
— Джирайя-сама, вы категорически отказываетесь?
— Да.
Шикаку кивнул.
Джирайя задумчиво глядел на очертания разрушенной крепостной стены вдалеке.
— А этот мальчишка Учиха… Он молод, но все-таки.
Джирайя с интересом взглянул на главу Нара. Шикаку снова кивнул.
— Будем решать. Раз вы отказываетесь…
Джирайя ухмыльнулся.
  
Глава 52. Совет
 
52
На пороге комнаты показался Шисуи в черном кимоно. Его глаза все еще были перевязаны протектором, а по щекам стекала жидкость от свежего компресса.
 
— А ты куда? — удивилась Сарада.
Она уже была готова выходить на похороны вместе с отцом.
— Разумеется, я тоже пойду.
— Но Кирэй запретила тебе… — напомнил Саске.
Слышал, что ли, ее вопли тогда?
Шисуи молча прошел в прихожую, стал обуваться. Сарада скрестила руки на груди и хмуро добавила:
— А еще она угрожала.
Но Шисуи принял решение, и если даже угрозы Кирэй на него не подействовали, значит, развивать эту тему дальше было бесполезно. Потому Сарада взяла его за руку, и они всей семьей вышли из дома.
По небу быстро бежали темные тучи. Ветер гнал на деревню грозу, где-то совсем близко гремел гром. Даже небо скорбело вместе с жителями Скрытого Листа. Саске шагал, сунув руки в карманы, и ежился от холода. Сарада вела Шисуи за руку, хоть в этом и не было особой нужды: он шел так спокойно и ровно, будто прекрасно видел сквозь повязку. Порывы ветра скользили по ногам, поднимали с земли пыль и оборванные листья. В короткой юбке было холодно.
За следующим поворотом они наткнулись на Сакуру и Наруто. Их цветные волосы выглядели непривычно ярко на фоне черной одежды. Сакура и Нанадайме замерли посреди дороги, заметив своего товарища, а Саске коротко бросил:
— Справитесь?
И, дождавшись кивка Сарады, направился к друзьям. Он прошел мимо своей команды, остановился на несколько секунд и двинулся дальше. Мама и Нанадайме, молча наблюдавшие за ним, спохватились и бросились догонять. Даже не поздоровались с Сарадой. Хотя… им было сейчас не до нее.
Душу заполнила пустота.
Сарада не особо переживала о гибели Третьего. Она знала, что так будет, и морально готовилась к этой новости. Ей было жалко Конохамару-сенсея: смерть любимого деда стала для него одной из сильнейших травм, и даже в будущем Сарада видела, какими глазами наставник смотрит на монумент Хокаге. И, тем не менее, для Сарады смерть Третьего несла свой особенный смысл. Сандайме Хокаге погиб, а значит, история все еще движется по своим рельсам. Еще не все потеряно.
Это немного обрадовало, но вскоре пасмурная погода, унылое настроение окружающих и черные цвета одежды погрузили в печаль и Сараду.
Церемония прощания с Третьим Хокаге проходила на крыше Резиденции. В центре на возвышении стоял портрет Сандайме, по обе стороны от него — портреты других шиноби, погибших во время обороны Листа.
Сарада чувствовала себя неуютно. В отсутствие Хокаге деревня казалась беззащитной, и то ли из-за этого, то ли по какой-то иной причине, она ощутила, что ей с каждой минутой становится хуже и хуже. Ее бросало в жар и знобило. Одна навязчивая идея зудела в голове, и как Сарада ни пыталась отогнать ее, та все туже и туже сжималась пружиной и грозилась в любой момент с силой выпрямиться.
Это было уже когда-то. Не здесь, раньше… Нет, наоборот, позже…
Сжатая пружина выстрелила и больно ударила в самое сердце.
Похороны мамы.
Так давно. За битвой с отрядом шиноби Звука, за смертельным сражением с Анбу Корня, за трагедией клана Учиха и предательством дяди, за пытками Данзо, за яростью Кьюби, за пыльной захламленной обителью божества…
Сарада нашла в толпе розовую макушку Сакуры и сфокусировалась на ней.
Жива. Мама жива. То, что было в будущем, больше не повторится.
На бетонную площадку упали первые капли дождя.
— …Сандайме Хокаге и остальным героям, что пали в битве… — вещал советник, стоящий у самых портретов вместе со старухой.
От его надтреснутого монотонного голоса Сараду мутило. Капли неприятно щекотали макушку, но с каждой минутой ледяной ливень все крепчал и крепчал. Он намочил волосы и одежду; потоки воды стекали на спину и грудь; брызги оседали на стеклах очков, а Сарада уже не видела ни портретов, ни советников. Только яркие краски огней по бокам, которые почему-то не гасли.