Не надо, папа! (СИ)
— Все в порядке, — коротко ответил Учиха, с сомнением оглянулся на Третьего и глухо добавил: — Сандайме только осталось завершить свою технику.
Анбу вертел лицом, скрытым маской кота, то в направлении Связанного Хаширамы, то в сторону Тобирамы, и наконец остановился на Орочимару.
— Вы победили. Тогда к чему техника?
Шисуи тяжело вздохнул и не стал отвечать.
— Ёро, — тихо позвал Хирузен.
Капитан Анбу подошел к Сандайме и выпрямился. Они о чем-то говорили вполголоса, а Шисуи тем временем приблизился к краю крыши. На арене за прозрачным переливающимся барьером продолжались бои: Анбу и джонины заканчивали разбираться с Четверкой Звука, и им явно давалось это нелегко.
Глаза болели нещадно. Шисуи чувствовал, что явно перестарался с Мангеке, ведь даже просто смотреть вокруг, не используя додзюцу, и то было больно.
Хотел бы я обладать силой, не разрушающей мое тело, как Джирайя-сама.
Шисуи обернулся на Хокаге и Ёро.
— Сандайме! — воскликнул капитан отряда Анбу, присел на колено перед Третьим и почтительно склонил голову.
Теневые клоны Хирузена сорвались с места, устремились к воскрешенным Хокаге и вцепились руками им в плечи. В какой-то момент Тобирама очнулся от контроля, улыбнулся и сказал густым низким голосом:
— Прости, Сару, доставили мы тебе хлопот.
С братьев-основателей осыпалась серая пыль. На ослабшей леске провисли мертвые тела шиноби Звука: парня и девушки, тех самых, которых Шисуи некогда видел в Лесу Смерти у лагеря Седьмой Команды. На животах клонов Третьего порвалась одежда и проявились спиральные печати. Клоны с хлопками развеялись.
— Не пощадил даже собственных людей, — с негодованием процедил Хирузен.
По морщинистым щекам старика текли слезы. Как, должно быть, тяжело ему было запечатывать любимого учителя и его брата. Умирать, забирая с собой самых дорогих и предавшего ученика… Он подошел к неподвижному Орочимару, взял его за плечи.
— Прощайте, Сандайме, — тихо сказал Шисуи.
— Прощай, Шисуи-кун, — тепло ответил Третий.
В его голосе больше не было боли, только доброта и легкость, словно душа Сандайме уже отправилась в рай, а не готовилась обречь себя на вечное заточение в чреве Шинигами. Тело Орочимару с грохотом рухнуло на битую черепицу, а на животе Хирузена проявилась печать, такая же, как и некогда на теневых клонах. Старик закрыл глаза и стал падать, но его подхватил подоспевший Анбу в светлом плаще и мягко опустил мертвеющее тело на крышу.
****
Земля гремела. Сарада всем телом чувствовала вибрацию от частых толчков. Откуда-то подул холодный влажный ветер, а за ним с неба посыпался песок. Она встряхнула головой и провела рукой по волосам. Шикамару нахмурился.
— Что это?
Сараде тоже было интересно. В их пристанище было так спокойно и хорошо, но война доставала их даже здесь. Сарада поднялась на ноги, опираясь на плечо Шикамару.
— Воу, ты куда?
— Хочу узнать, что там.
Нара хмыкнул.
— Поздравляю, — сказал он. — Ты снова можешь стоять.
Сарада придирчиво осмотрела дальнее деревце. Колени дрожали, но силы понемногу возвращались к ней. Она отступила на несколько шагов и с разбегу понеслась к намеченному дереву.
— Эй-эй! Ты что творишь? — заволновался Шикамару и тоже поднялся, придерживаясь рукой за ствол.
Сарада взбежала на дерево, добралась до крепкой ветки на приличной высоте и присела на ней передохнуть. Перепрыгнула на другую, за ней на следующую. Концентрируя чакру в ступнях, пробежала по стволу у самой верхушки и остановилась. Она уперлась ногами в тонкие ветки и, придерживаясь здоровой рукой за ствол, выглянула из листвы дерева.
Вдалеке, в той стороне, откуда подул ветер, возвышались две громадные фигуры. Первую Сарада узнала мгновенно, и ей стало жутко.
Тот самый монстр, которого я видела внутри Казекаге. Это он. Его щупальце тянулось за папой на арене.
Вторая фигура подпрыгнула в воздух и Сарада увидела, что это гигантская жаба.
Призыв Конохамару-сенсея! И… но…
Нет, она не могла поверить. Тот Наруто, который вчера едва не перевернул с ног на голову госпиталь и бешено рылся в кровати, выпятив в ее сторону зад, не мог призвать такое. Седьмой Хокаге — да. Но не тот шумный сверхактивный мальчишка, которого она знала еще ребенком. Тогда кто еще владеет призывом жаб? Его учитель — Джирайя-сама? Он ведь должен быть жив.
— Эй, Сарада! — позвал Шикамару. — Что там?
— Я сама не понимаю.
Гигантская жаба вдруг на бегу перевоплотилась в Девятихвостого Лиса. Сердце екнуло. Но обезумевший от ярости Лис не собирался разрушать Коноху, а целенаправленно бросился на монстра, которого Гаара назвал «сущностью песка». Кьюби подпрыгнул, уворачиваясь от удара песчаного чудовища, и сжатый шар воздуха пронесся мимо него.
Прямо сюда.
— Шикамару! Прячься!
Сарада сползла чуть пониже и всем телом припала к стволу. Бешеный порыв ветра ударил в дерево, терзал крону, едва ли не сдирал кожу с рук на стороне ствола, попавшей под удар, и все норовил скинуть ее вниз, но Сарада удержалась. Ураган понемногу прекратился. Она открыла глаза и опять полезла на верхушку.
Кьюби вдруг снова обернулся гигантской жабой.
— Что? Так это было хенге? — поразилась Сарада, не замечая, что говорит вслух.
— Что там? — не унимался любопытный Шикамару.
Но Сараде было не до объяснений. «Сущность песка» и призыв Конохамару-сенсея вцепились друг в друга. Оттуда слышался грохот ломаемых деревьев и взвивались клубы пыли. Монстр оттеснял жабу, и они медленно перемещались в сторону, где они с Шикамару зализывали раны.
Если они доберутся сюда, нам конец.
Но все вдруг прекратилось. Сцепившиеся гиганты перестали двигаться. Жаба исчезла, а на месте страшного монстра осталась лишь рассыпающаяся гора песка.
Глава 51. Кто в доме хозяин
51
Сарада стояла у двери ванной и наблюдала, как по гостиной прохаживается крупная молодая волчица. Лапы ей, разумеется, никто не вытирал. От жаркой летней погоды волчица линяла. На боках топорщились пучки шерсти со светлым подшерстком, и нечто похожее на клочья выпавшей шерсти уже валялось рядом с диваном Сарады.
Вернулся Саске. Растрепанный, уставший и мокрый с головы до ног. Сарада вздохнула с облегчением. У нее накопилось много вопросов к отцу о том, что произошло там, с Гаарой. Но Саске разулся и ушел к себе, не сказав ни слова.
Дверь в комнату Шисуи была приоткрыта. Оттуда слышался женский голос, и тон этого голоса Сараде решительно не понравился. Она заглянула в комнату. На кровати лежал босой Шисуи в штанах от униформы и домашней футболке без воротника. Его глаза прикрывал светлый компресс. Рядом на покрывале сидела Кирэй и завязывала свои длинные каштановые волосы в хвост. Шисуи сжимал и разжимал пальцы ног, и водил в воздухе рукой, пытаясь вслепую что-нибудь нащупать. Его рука случайно задела локоть Кирэй, и девушка негодующе дернулась.
— Учиха! Руки — на живот.
— Я так не привык, — ответил Шисуи. — Я — шиноби. Я чувствую себя неуютно, когда не могу контролировать ситуацию.
— Сам виноват, — отрезала Кирэй. — Щадил бы глаза…
Шисуи поджал губы и сложил руки в замке на живот, но не в знак покорности, а в знак протеста. Обиделся, что ли? Девушка через плечо взглянула на Сараду:
— Я слышала, как хлопнула дверь. Саске вернулся?
— Да. Он у себя.
— Значит, он следующий.
Кирэй, возвращаясь с дежурства в больнице, снизошла до того, чтобы навестить их. Она подлечила Сараде раненую руку и костяшки пальцев, долго колдовала над глазами Шисуи, а теперь собиралась привести в порядок и Саске.
— Так, Учиха, — командным тоном объявила Кирэй. — Ты никуда не выходишь. Запомнил?