Не надо, папа! (СИ)

Перед ними образовалось выжженное пространство, которое заволокло горячим паром. Они оставались под защитой Сусаноо и присматривались, не появился ли поблизости враг.
— Шисуи-кун, их нельзя победить, — хрипло ответил Хирузен. — Тела восстанавливаются. Нужно прекратить действие техники.
Шисуи до крови прикусил нижнюю губу и скривился.
— Я могу погрузить Орочимару в гендзюцу, — сказал он негромко, — и заставить его прервать Эдо Тенсей.
Но Хирузен почему-то молчал. Не спешил соглашаться.
— Сандайме!
— Великие братья… Их души не должны оскверняться этой проклятой техникой. Что, если в будущем кто-то снова захочет призвать их и использовать против Листа?
Шисуи растерялся.
— Я знаю, что делать. Выиграй мне немного времени.
— Как вы, черт возьми, собрались прервать Эдо Тенсей? — голос дрожал от напряжения.
— Увидишь. Просто выиграй мне время.
— Не знаю, что вы задумали, но… Сандайме, прошу вас, не умирайте.
Старик грустно улыбнулся.
— Моя жизнь не имеет никакой ценности. Орочимару прав. Я уже не способен защитить Коноху.
— Вы не правы! — воскликнул Шисуи, но спазм стиснул горло, и он не смог выдавить из себя ничего более.
Не для того он пришел на арену, чтобы своими глазами наблюдать, как единственная надежда его клана на мирное существование в Конохе жертвует жизнью. Шисуи уже не ждал ответа, но Хокаге вдруг заговорил снова:
— Пришло время нового поколения, Шисуи-кун, — голос Третьего был поразительно спокоен. — После моей смерти… Я хочу, чтобы ты стал Пятым Хокаге.
— Что? — ахнул Шисуи.
Хирузен нахмурился.
— Я виноват перед тобой и перед всем твоим кланом. Если ты станешь первым Хокаге из клана Учиха, чего не бывало со времен основания деревни, надеюсь, хоть это немного искупит мою вину, и даст вам шанс все начать заново: тебе и этим детям.
Шисуи задохнулся.
— Мне… Совет… они ни за что не позволят…
— Они сами придут к этому, Шисуи-кун. Возглавить Лист кроме тебя больше некому.
— Но… Джирайя-сама…
Третий ухмыльнулся.
— Этот старый извращенец слишком творческая натура. Он ни за что не согласится.
Шисуи хотел было сказать, что-то еще, напомнить про Данзо, но не подобрал слов.
— Я уже говорил, что ты напоминаешь мне моего друга Учиху Кагами. Мы не очень ладили, Шисуи-кун, но я вижу, что в тебе есть Воля Огня, и ты единственный, кто способен сражаться наравне со мной против Орочимару и братьев-основателей. Сейчас во всей деревне — только ты достоин стать Пятым. Это мое слово. И, я уверен, остальные придут к тому же мнению. Не мешай мне, Шисуи-кун. Я избавлю мир от Орочимару и не позволю больше никому порочить память Шодай-сама и Нидайме-сама.
Черный шест с золотыми наконечниками позади открыл глаз.
— Сарутоби, что ты задумал?
— Я использую технику Четвертого.
Воскрешенные Хокаге и саннин, откинутые вихрем, вернулись и подбирались все ближе.
— Сарутоби-сенсей! — позвал маньячный голосок Орочимару. — Хватит прятаться за Учихой Шисуи. Покажите же мне свою технику!
— Негодник, — буркнул Хирузен.
— Значит, еще до моего появления собирались выполнить ее? — тихо спросил Шисуи. — И сейчас… точно не передумаете?
— Сейчас, когда я вижу, что мне есть на кого оставить Коноху, я не передумаю тем более. Выиграй мне немного времени, Шисуи-кун.
Шисуи погасил Мангеке. Третий создал двух теневых клонов и стал складывать печати. Орочимару уперся мечом Кусанаги в пологую черепичную крышу, словно тростью, и хищно объявил:
— Так просто я вам этого не позволю, конечно же.
  
Глава 50. Непокорный посох
 
50
Шисуи внимательно наблюдал за Орочимару и братьями Сенджу. За его спиной Третий готовил свою технику.
— Давайте, к бою, уважаемые, — вальяжно объявил саннин.
Тобирама сложил печати, и мир вдруг потемнел.
Гендзюцу?
Шисуи активировал Мангеке. Глаза просто разрывались от боли. Тьма вокруг покрылась паутиной трещин и раскололась, являя привычный четкий мир, окрашенный в цвета алого. И вовремя, потому что прямо на него с дикой скоростью летел Первый Хокаге. По щекам стекала теплая кровь. Еще никогда Шисуи не использовал Мангеке Шаринган настолько много и часто. Он в последний миг успел увернуться, принял на блок скрещенных рук сильнейший удар ногой с разворота и присел. Над головой пролетел промахнувшийся Тобирама, который со спины метил ему в затылок.
 
Шисуи сомкнул руки в жесте печати.
Шуншин но дзюцу!
Хокаге напали на него вновь, но он ускользнул от них и очутился за спиной у Второго. Тобирама запоздало развернулся, и Шисуи успел отсечь ему руку мечом по локоть, а следующим движением по плечо. Нидайме ударил его второй рукой. Шисуи увернулся, кувыркнулся над ним в воздухе и ударил Второго Хокаге ногой в спину. Тот отлетел.
Отсеченная рука Тобирамы по кусочкам восстанавливалась. Разламывая черепицу, на свет пробивались ростки мокутона: Хаширама пытался поймать Шисуи своими побегами, но тщетно — рост деревьев не успевал за Телесным Мерцанием.
Мне крупно повезло. Эти двое — пустые марионетки, к которым просто вернулись силы и рефлексы шиноби. То, что Орочимару подавил их разум, играет мне на руку.
Шисуи прекрасно понимал, что будь Хаширама и Нидайме в сознании и сражайся они по собственной воле, и ему, и Третьему пришлось бы несладко. Настоящий Тобирама спокойно угнался бы за шуншином. Шисуи знал, что любимая техника телепортации Йондайме — разработка Второго, но Тобирама не использовал эту технику. Почему? Вероятно, потому, что на такой скорости недостаточно было быть сосудом с запасом чакры и техник. Нужен был творческий подход, фантазия; четкий просчет ходов и чтение замыслов противника. Чтобы заставить Хокаге сражаться в полную силу, хотя бы близко к ней, подавление их сознания следовало сделать более тонким, и Шисуи подозревал, что именно об этом сейчас думает Орочимару.
Третий прав. Хокаге надо запечатать, иначе проклятая техника принесет нам немало проблем. Пускай это жестоко по отношению к их душам — оставлять их навечно вариться в чреве Шинигами, но призывать братьев, чтобы они разрушали собственное детище, еще более жестоко.
Пока Тобирама поднимался, Шисуи напал на Первого. Хаширама вертел головой и ловко принимал удары на блоки, но все же не поспевал. Шисуи несколько раз здорово зарядил основателю по физиономии, отбросил его ударом ноги к кривому дереву, во мгновение ока стянул леской вокруг ствола и спешно пробормотал: «Прошу прощения, Шодай-сама». Он отбил мечом сюрикены, которые швырнул Тобирама, чтобы освободить брата.
Вы следующий, Нидайме.
Он очутился за спиной у Второго. Клинок сверкнул райтоном, пробил твердые доспехи и пригвоздил Нидайме грудью к другому стволу. Шисуи связал Тобираму, освободил свой меч и вернул в ножны.
Орочимару сгорбился и захлопал, придерживая рукоять Кусанаги локтем.
— Браво, Учиха Шисуи.
Как-то слишком наигранно. Он ничуть не переживал и не опасался за свою жизнь, будто все шло по его плану, и никак иначе.
— Орочимару, — с ненавистью произнес Шисуи и оглянулся на Третьего.
Еще не готово, Сандайме?
Но клоны Третьего все так же стояли, сложив ладони.
Шисуи вновь взглянул на Орочимару. Тот выпрямился и поудобнее перехватил Кусанаги, готовясь к бою.
«Я хочу, чтобы ты стал Пятым Хокаге», — повторил в голове голос Третьего.
Что-то затрепетало в душе Шисуи. Мечта клана. Мечта Итачи. Когда-то мечта Сарады. И его мечта.
Холод и горечь просочились в сердце.
У меня нехорошее предчувствие. Я не верю… Не верю, что это действительно возможно: Учиха — Хокаге. Эти чертовы старики, соратники Третьего и Данзо, они не позволят мне. Ни за что. Никогда.
Шисуи вновь оглянулся на Хирузена. Ему показалось, что он совершает огромную ошибку, позволяя Третьему пожертвовать собой. Но в то же время он понимал, что Сандайме прав: если Орочимару не остановить сейчас — он вернется снова. А если остановить Орочимару, но не запечатать братьев, то придет кто-нибудь другой. Тот, кто усовершенствует проклятую технику, и тогда уже некому будет спасать Лист.