Реки Вавилона

Однако враждебности она не проявляла, потому и он остался спокоен.
– Что здесь такого удивительного? Таким уровнем силы мог обладать демон, одержимый или очень сильный чернокнижник!
Андра подошла ближе и запрыгнула на один из уцелевших во время царившего здесь хаоса столиков.
– Зная тебя, я думаю, что слово «демон» ты используешь в христианском понимании. Но и они, и одержимые придают не так уж много значения плоти. Их радость – в мучении души, в постепенном осквернении самого дорогого, в совращении и переманивании на свою сторону. Какая радость демону от того, чтобы просто идти и убивать всех подряд? Да, есть демоны, которые настолько сильны, и они знают об этом. А раз они знают, то в чем кайф? Кому они что доказывают этим убийством? Ну, прошли, попугали народ перед смертью, подоминировали. А толку? То, что происходило здесь, длилось не больше часа. Не их почерк. С одержимыми та же история, и поводов для сомнений еще больше: мы с тобой знаем, что в этом случае сила демона сдержана сопротивлением человеческой души. А в этих двух случаях все прошло идеально, тот, кто это сделал, полностью контролировал свою силу. Так что облом.
– Чернокнижник мог это сделать, – заметил Мириад.
– Чернокнижник, может, и сделал, но не сам по себе. Давай называть вещи своими именами: если бы среди людей вывелся колдун с такими способностями, мы бы знали об этом. Делаем простейший вывод: раньше он не был так крут, он просто одолжил у кого-то силу.
Он никогда не доверял Андре Абате, но в этот раз Мириад был склонен согласиться с ней. Зачем ей врать? Может, у них разные мотивы, но цель одна: найти убийцу.
– Сама-то ты что делаешь, чтобы его отследить?
– Я? Пока ничего, хожу вот, тебя критикую, – хмыкнула она.
Андра слезла со столика и подошла к заляпанной грязью витрине французской пекарни. Она без труда разбила стекло и осторожно достала оттуда шоколадное пирожное, не обращая внимания на труп молоденькой продавщицы, лежащий на полу.
– Это отвратительно, – поморщился Мириад.
– Это жизнь. Сегодня умерли они, завтра, может, на тот свет отправимся мы с тобой, что вполне вероятно при таком противнике. Так что я наслаждаюсь моментом. Не думаю, что эти пирожные еще кому-то понадобятся.
Возле кассы в пекарне стояла стеклянная банка с надписью «Коплю на отпуск» – и пририсованная забавная рожица. Чаевых скопилось много, должно быть, девушка была очаровательной. Как и многие из погибших тут.
– Ты пришла сюда не ради того, чтобы меня критиковать.
– Верно, – кивнула Андра. – А еще я пришла не одна. Медиум, которого ты шуганул в кафе, и полицейская девочка, которую ко мне приставили, сейчас работают на этаже. Я жду, когда они закончат, мне интересно, что они обнаружат.
– А ко мне ты зачем пришла?
– Во-первых, сказать, чтобы ты больше не пугал моих человечков. – Андра отправила в рот последний кусочек пирожного и вытерла пальцы белой салфеткой. – Мы с тобой работаем над одним делом, на этот раз мы почти союзники, но если ты продолжишь быковать, я позволю Бо оторвать тебе голову. А он может, ты знаешь.
– Да, и еще я знаю, что это будет непросто.
– И тем не менее, не нарывайся.
Он не позволил себе обмануться ее показной слабостью и дружелюбием. Опыт научил Мириада правильно оценивать Андру Абате.
– Допустим, я внял предупреждению. Что «во-вторых»?
– Во-вторых, я хотела посмотреть, чем ты тут занят, и указать тебе на ошибки, если надо. Что я, собственно, и сделала. У нас сейчас одна цель: остановить этого ублюдка. Это не игра, в которой мне обязательно нужно выиграть, поэтому я не собираюсь мешать тебе. Все и так сложно, и я не хочу, чтобы ты тратил время на ложные версии – вроде погони за демоном или всемогущим чернокнижником.
Ему неприятно было признавать, что она права. Но неподвижная кровь перед ним служила лучшим тому доказательством.
– Хорошо, ты знаешь, кем этот убийца не является, – вздохнул Мириад. – А знаешь ли ты, кто он?
– Я могу рассказать тебе все, что выяснили за это время мои человечки – имена, совпадения и так далее.
  
– Я не о том спросил.
– А на твой вопрос у меня ответа нет, – отозвалась Андра. – Я еще не знаю, кто это. Но после того, что я видела здесь и на пароме, начинаю догадываться.
– И кто же?
– Э, нет, этого я говорить не буду. Раз уж решил действовать своими методами – ищи сам, может, так и правильней будет. Иначе зацепишься за мою версию, а толку? Будет лучше, если мы с тобой проверим разные варианты. Но, если честно, ты и сам можешь догадаться. Просто тебе, как и мне, очень не хочется, чтобы это был один из них.
Он ожидал, что она скажет что-то еще, но напрасно. Андра направилась прочь, оставив его одного в опустевшей части торгового центра.
Мириад тоже не собирался задерживаться здесь. Он достал из сумки пузырек со святой водой и вылил ее на кровь, темные лужицы на полу с шипением испарились.
Он еще не знал, сколько людей погибло в торговом центре, однако предполагал, что не меньше трех сотен. Это, да еще тысяча с парома… Андра права, он догадывался, кому и зачем могло понадобиться столько смертей.
Но не ошиблась она и в другом: Мириад надеялся, что его догадки неверны.
* * *
Магазин игрушек постигла та же печальная судьба, что и все остальные. Кровь и грязь повсюду, стенды перевернуты, все эти плюшевые мишки, куколки, зайчики, недавно такие желанные и нарядные, теперь похожи на маленьких павших солдат. Игрушечная армия, которую кто-то уничтожил забавы ради – и в этом они ничем не отличались от людей, безжизненно лежащих в зале.
Возле входа застыли двое: молодая женщина и девочка. Девочке было лет семь, она сжалась в комок, а мать закрыла ее собой, стараясь спасти от нападения, от безумия, которое бушевало вокруг них. Конечно, у нее ничего не получилось: лицо малышки было покрыто коркой черной грязи. Тот, кто пришел сюда, не жалел никого… на пароме тоже были дети.
Проследив за его взглядом, Полина посоветовала:
– Не думай о них, не пытайся представить, какими они были и что чувствовали.
– Почему? – тихо спросил Сергей. – Они умерли и потому больше не важны?
– Нет, потому что их здесь несколько сотен. Если ты будешь пытаться представить каждого из них живым, а потом – умирающим, ты сойдешь с ума от боли. Сосредоточься на задании и выбрось из головы все остальное.
Она была права, конечно, но легче от этого не становилось. Сергей вышел из магазина игрушек, чтобы продолжить поиски в другом месте.
Он искал ту самую энергию, которую почувствовал на пароме. Если это сделал тот же человек, он должен был оставить след! Это не от него зависит, иначе и быть не могло. Но даже если это сделал не он, после выжившего все равно должна была остаться особая энергия в этом царстве смерти.
Вот только ее не было. Куда бы Сергей ни направлялся, он видел лишь разрушение и мертвые тела, измазанные грязью. Он ожидал, что это напугает его, заставит снова пожалеть о том, что он влез в какую-то мутную историю.
А вместо этого он чувствовал нарастающую ярость, холодную, подпитывавшую его изнутри. Тот, кто сделал это здесь и на пароме, нарушал не только законы людей – он наплевательски относился к самой жизни. Скорее всего, Андра права: у него есть определенная цель, и ради этой цели он готов пойти на все. Та девочка в магазине игрушек, за смертью которой вынуждена была беспомощно наблюдать ее мама. Молодой парнишка в соседнем бутике – ему едва исполнилось восемнадцать, наверняка хотел немного заработать и впервые почувствовать себя независимым от родителей. Старушка в зоомагазине, одетая опрятно, но не богато, с дорогим кошачьим кормом в мешке – вспомнит ли теперь кто-нибудь про ее обожаемого питомца, выпустит ли из опустевшей квартиры? За каждым телом, набитым грязью, была целая жизнь. Но убийцу это не волновало, он считал их, как поголовье скота: сколько еще он получил для своего ритуала?
Они поднимались по лестнице на этаж выше, когда к ним присоединилась Андра. В руках она держала кофе в картонном стаканчике, судя по логотипу, из какого-то местного кофейного автомата. Машинам было все равно, что случилось с людьми и сколько крови вокруг. Те, что не были опрокинуты и разбиты, продолжали работать.