Вдребезги

«Я тебя привёз сюда, чтобы выебать, – с тоской думал Майкл. – А ты пиздишь мне про королей и монахов. Ещё стихи прочитай, чтоб я точно в этот рот член сунуть не смог».
У Сары на дне рождения Джеймс был развязным и смелым. Куда всё делось? Как обратно вернуть?.. Трахать восторженных щенят Майкл не подписывался.
Он вообще не знал, что делать с таким Джеймсом. Наверное, как-то так чувствовали себя эти чумазые средневековые крестьяне, когда мимо случалось проехать благородному рыцарю – стояли и смотрели на неведомое чудо в блестящих доспехах, раззявив рты.
– Давай слезать, – вздохнул Майкл.
Секс явно уже обломался, пора было двигать обратно. Может, в другой раз повезёт больше. Если в другой раз Майклу хватит ума везти Купидончика в место попроще…
Он спрыгнул вниз, встал по колено в вереске. Сухие фиолетовые цветы осыпались, примятые грубой подошвой.
– Порхай сюда, подхвачу.
– Ты уверен? – с опаской спросил Джеймс.
– Прыгай, – велел Майкл, подставляя руки.
Тот отряхнул ладони от каменной крошки, подобрал ноги, толкнулся от стены. Майкл пошатнулся, поймав его на руки, но устоял. Поставил на землю. Джеймс потянулся вверх и несмело поцеловал в губы. Робко, но решительно.
Ишь ты, может, ещё не всё потеряно.
– Майкл. Это самое удивительное свидание из всех, что у меня были, – сказал Джеймс, прижимаясь головой к его плечу. Он вообще старался весь прижаться к Майклу, свернуться в его руках, как котёнок.
То щенок, то котёнок. То ангел. Бля. От таких мыслей всё, что привстало, тут же обратно упадёт. Ну хоть Купидончику приятное сделал. Классно же было – болтаться за ним туда-сюда, херню всякую спрашивать: а эт чё такое, а эт зачем. А тот не гордый – разъяснял, на тупые вопросы не злился.
Майкл держал его обеими руками и дышал в кудрявую макушку. В груди всё трепетало, будто там стая колибри каких-нибудь металась. Аж дыхание перехватывало. Это что ещё за дела?..
– Как я могу тебя отблагодарить?.. – Джеймс вскинул голову, посмотрел в глаза так радостно, что у Майкла чуть ноги не подогнулись.
Он кашлянул, выразительно показал взглядом вниз.
Джеймс вспыхнул, смутился малёк.
– Я… никогда этого не делал, – признался он. – Мне тебя нечем будет удивить.
– Да плевать, – с чувством сказал Майкл. – Просто начни, а там посмотрим.
Он привалился спиной к каменной стене, расставил ноги для устойчивости. Кто его знает, этого скромника – может, у него скрытый талант к минету. Целовался он вчера так, что дух захватывало, по логике вещей – и сосать может так же.
Джеймс шумно выдохнул, опустился на колени и расстегнул ремень. Погладил пах сквозь плотные кожаные штаны, с трудом стянул их на бёдра. Майкл с нетерпеливым стоном оттянул резинку трусов и достал член.
У Джеймса застыло лицо и слегка округлился рот, когда он увидел, с чем предстоит иметь дело. Природа была к Майклу щедра. Может, даже слишком. Джеймс моргнул пару раз, подняв брови. Похоже, он растерялся.
Майкл знал, что в первый раз обычно все впечатляются, так что выждал немного, чтоб тот пообвык, но Джеймс словно застыл, только моргал и за коленку держался.
– Будешь разглядывать или сосать? – поинтересовался Майкл.
Джеймс очнулся, глянул на него снизу вверх.
– Я такое только в порнухе видел, – севшим голосом признался он.
– Ого! Не подумал бы, что ты её смотришь.
– А я подумал бы, что ты в ней снимаешься, – нагло сказал Джеймс с пылающими щеками. – После того, что ты в клубе устроил… А теперь я почти уверен. С таким агрегатом…
– Открой рот, – велел Майкл.
Джеймс сглотнул, взялся рукой за ствол, обхватил его прохладными пальцами. Коснулся тёплым языком головки, лизнул, будто не был уверен, нравится ему или нет. Майкл решил не торопить. Всё-таки первый раз у человека, пусть приноровится, распробует.
Джеймс оттянул тонкую кожу, обнажив головку, широко раскрыл рот, взял её в губы. Глянул вверх, будто хотел проверить, всё ли делает правильно. Спятить можно – глаза голубые-голубые и невинные, а с членом во рту выглядит, как первосортная блядь.
 
– Давай, – сипло выдохнул Майкл, – жги дальше.
До звезды минета Джеймсу, в общем, было далеко. Не соврал – неопытный был, как школьница, да и то не из старших классов. Но старался. Понемногу входил во вкус.
Чувства ритма у него не было никакого: то быстро, то медленно, то не пойми как. И зубы, блядь, постоянно забывал про зубы. Майкл заёбся напоминать, только шипел на выдохе. Не, иногда, конечно, это было в тему, если легонечко, но иногда просто… бля!
Мало-помалу оба входили в раж. Майкл подушечками пальцев цеплялся за стену. Сквозь ресницы глядел вниз, видел Джеймса и дышал через раз – чтоб не воткнуть целиком в этот красный рот, который целует, лижет, посасывает.
– Возьми глубже, – хрипло велел Майкл. Опустил руку Джеймсу на голову, легонько подтолкнул вперёд.
Тот отозвался послушно, скользнул по стволу мокрыми от слюны пальцами, приноровился к коротким толчкам. Начал постанывать сам, увлёкся.
Майкл вжался затылком в камень, крошки посыпались за ворот, будто щекотка пробежала по позвоночнику. Он-то стонать никогда не стеснялся: если услышат – пусть завидуют.
Пальцы скользили от макушки к виску. Он убыстрялся, жар со щёк перекинулся на шею. По крылу носа скатилась капелька пота, Майкл слизнул её с уголка губ.
Повторял его имя, закрыв глаза, растягивал – Джа-аймс… В груди затлело. Он был так близко. Втянул воздух сквозь зубы, дёрнул голову Джеймса к себе – тот вдруг вырвался из-под руки:
– Нет!.. Я не буду!.. Я не могу!..
– Твою!.. М-мать!.. Бля!.. Нашёл!.. Время… – Майкл сунул его лицом в пах, перехватил член рукой, стиснул в кулаке, кончая куда-то в траву через плечо Джеймса. Оргазм получился короткий, торопливый, какой-то смазанный.
Майкл с почти болезненным стоном выдавил из себя последние капли, прерывисто вздохнул.
– Не мог, блядь, раньше сказать?..
– Извини… – Джеймс выглядел смущённо и очень виновато. У него на щеке отпечатался след от пряжки. – У меня влажные салфетки есть. Дать?
– Давать тебе ещё учиться и учиться, – раздражённо отозвался Майкл.
Тёплая слабость разлилась по телу, а напряжение никуда не делось. Хрен бы с ним, что Джеймс был неопытным – тут он честно предупредил, и Майкл был без претензий. Но вот что он оказался внезапно брезгливым и вспомнил об этом в самый неподходящий момент – это обломало на хрен всё, вообще всё. А ведь так хорошо под конец пошло… И так обидно…
Майкл застегнул ширинку. Определённо худший минет в его жизни.
Джеймс поднялся на ноги, неловко отряхнул колени. Достал из кармана маленькую упаковку салфеток – чистюля, блин.
Майкл вытер руку, испачканную спермой, сунул салфетку в задний карман – не разбрасывать же.
– Ну что… поедем?.. – Джеймс поник, занавесил лицо волосами. В глаза не смотрел.
– Чё загрустил? – спросил Майкл. – Не понравилось?
Тот нахохлился, спрятал руки в карманы.
– Мне кажется, это тебе… не понравилось.
Майкл терпеливо вздохнул, взял его за руку. Притянул к себе, молча обнял. Джеймс привалился головой к груди, почесал нос.
– Всё было совсем плохо, да? – спросил он.
– Ну… – сказал Майкл после долгой паузы, – есть куда расти.
– Ты меня ещё и утешаешь, – хмыкнул тот. – Значит, всё было просто ужасно.
– Только последние три секунды.
– Я… я не смог. Прости. Я всё испортил.
– Да уймись ты, – Майкл сунул руку ему в волосы, погладил затылок. – Тоже мне, драма. Просто… – он опять вздохнул. – Сказал бы заранее. Я как-то не готов был к такому повороту.
– Я не подумал… – прошептал Джеймс.
– А ты ещё так разошёлся под конец, я думал, на ногах не устою. И тут такая подстава.
Джеймс застенчиво улыбнулся. Опять стало страшно неловко.