Вдребезги

– Садись, – Майкл взял Купидончика за плечо.
– «Зарезервировано», – тот тронул пальцем табличку, намертво прикрученную к столу.
– Ага, – кивнул Майкл. – Для меня. Садись, я ща.
Он зашёл к Томми за стойку, обнял, хлопнул по затылку.
– Накормишь нас?
– Ну, – тот кивнул, с любопытством глянул на Джеймса. – Это кто?
– Приятель Сарин. Заехал машину проверить.
– Вы ж сёдня закрыты, – удивился Томми.
– У него «Ауди А3», – тихо, со значением сказал Майкл. – Не удержался.
Томми картинно закатил глаза, мол, ну ты ещё чужие тачки трахать начни, – и скрылся за дверью кухни. Оттуда на мгновение пахнуло ванилью и апельсинами. Майкл повёл носом в ту сторону, заколебался.
Томми любую съедобную вещь преображал до неузнаваемости, прям как Питер Пэн, который собирал беспризорников и делал из них пиратов, индейцев и мушкетёров. Майкл давно подозревал, что Томми втихаря пользует волшебную пыльцу – и не ту, которую продавал Зак Ублюдок в трёх кварталах отсюда, у канала Хертфорд Юнион.
Его перловый суп с бараниной мог воскрешать мёртвых. Овсяное печенье изгоняло злых духов и лечило депрессию. Мармелад был таким нежным, что к нему стыдно было подойти с ножом и всё время хотелось просить прощения за беспокойство.
Элли помахала ему от дальнего столика у окна, Майкл подошёл поздороваться, получил звонкий поцелуй в щёку.
– Ну что, поступила? – спросил он.
– А то. – Элли взмахнула крашеной чёлкой, кивнула на подругу: – Это Тиса, мы с ней в общаге вместе живём. Не вздумай её обижать, – она ткнула его пальцем в живот.
– Ваще не собираюсь, – ответил Майкл.
Купидончик сидел на прежнем месте, сложив руки перед собой, и разглядывал фотографии на стенах.
– Здесь очень уютно, – улыбнулся он. – Ты тут часто бываешь?
– Не каждый день. – Майкл опёрся руками о стол, протискиваясь на диванчик, затянутый грубой порыжевшей кожей. Устроился напротив, положил локти на край. – Иногда с отцом играем, – он кивнул на бильярдный стол. – Иногда просто сидим.
– Тебя тут все знают?
– А ты как думаешь, – Майкл улыбнулся. – Машины-то у всех есть.
– И правда, – тот смущённо зарделся, опустил глаза. – Я не подумал…
Хлопнула дверь – Бран всегда влетал в паб, как пушечное ядро.
– Ты задрал! – крикнул Майкл с места. – Дверь с петель снимешь.
Бран брил круглую голову налысо и ходил в чёрной коже, увешанный цепями, как привидение из дешёвого фильма ужасов. Его затылок и макушку покрывали шрамы различной свежести. При одном взгляде на них ему сразу хотелось отдать часы, бумажник и выгрести всю мелочь из карманов.
– Я сниму – я и назад повешу. – Бран оказался рядом, навис над столом, прошёлся по Джеймсу цепким взглядом. – Это твоя новенькая? Как зовут?
– Сегодня её зовут Бранвен, – невозмутимо сказал Майкл, глядя на него исподлобья. – Иди запишись у Томми на через полчаса. Пусть он тебе номерок на лбу нарисует, чтоб я не спутал.
– Да ты берега потерял, – враждебно отозвался Бран. – Хули тут делает эта кудрявая бабочка?
– Ты, энтомолог херов, а ну достань свою булавку, я посмеюсь.
Джеймс медленно опустил руку с телефоном под стол. Майкл поймал его взгляд, качнул головой: не надо. Бран ухмыльнулся Купидончику:
– Так это твоя тачила у его гаража светится, как Вифлеемская звезда?
Майкл схватил Брана за ворот, развернул лицом к себе.
– Тока тронь тачку, – внятно выговорил он, – я тя на ней перееду сначала передом, потом задом. Будешь лежать посередь дороги, пробуждать в людях набожные мысли и чувство сострадания.
Купидончик раскрыл глаза ещё шире.
– Я у тя вот какую мысль хочу пробудить, – хмыкнул Бран, – плохая примета – с мажорами тусить.
Джеймс хотел что-то сказать, но Майкл под столом наступил ему на ногу, призывая к молчанию.
– Плохая примета – зубы с пола собирать, – сказал он. – Оцени ракурс: я разговариваю – а ты мне мешаешь.
– Те на разговор товар ебённого потребления одолжить? – спросил Бран.
– Да тебя, гондона, тут и одного хватит.
Бран не выдержал, фыркнул, заржал, показывая зубы.
 
– Ну ты сволочь, Штопор, – он упал на диванчик рядом с Майклом, утёр повлажневшие от смеха глаза. – Ты дождёшься, я тя сделаю однажды.
Майкл широко улыбнулся и убрал ботинок с ноги Купидончика. Тот медленно выдохнул, неуверенно вернул телефон на стол.
– Извиняйся давай, – Майкл толкнул плечом Брана.
– За что?.. – удивился тот.
– За то, что нехер людей пугать, – серьёзно сказал Майкл. – Остряк хуев.
– Да я ж в шутку! – возмутился Бран.
Майкл молча смотрел на него, прищурившись, и постукивал пальцами по столу.
– Ладно, ладно, – тот виновато глянул на Джеймса. – В общем, это… мы тут люди грубые.
– Я заметил, – выдохнул Джеймс.
– И всё? – терпеливо спросил Майкл.
– Извиняй, – добавил тот. – Я Бран. Или Ядро.
– Джеймс, – тот пожал протянутую руку.
Майкл кивнул и беззлобно пихнул Брана локтем:
– А теперь вали. Я занят.
Народу в пабе было немного: несколько работяг в форменных спецовках, пара броско заштукатуренных девчонок в коротких юбках и высоких сапогах с каблучищами, три пацана в спортивных куртках с логотипом футбольного клуба «Тоттенхэм». Бран прошёлся по столикам, раздавая рукопожатия, поцелуи и шлепки по заду. Мужчины привставали, когда он подходил, девчонки висли на шее и хихикали.
– Значит, у вас так доброго вечера желают? – спросил Джеймс. К нему постепенно возвращался обычный цвет лица.
– Бран жить не может, если ни на кого не залупается, – сказал Майкл. – Но не злой. Это он в искусственном интеллекте шарит. Его в детстве током шарахнуло, с тех пор электроникой увлекается.
Томми ударил ладонью по звонку и поставил на стойку две тарелки.
– Это нам, – Майкл поднялся. – Не знаю, что там, но должно быть вкусно.
Джеймс качнулся на запах, вытянул шею.
– Я угощаю, – предупредил Майкл и поставил перед ним тарелку.
Стейк выглядел, как на фотографии из ресторанного буклета: сочный, нежный, красиво уложен рядом с ломтиками запечённой картошки, украшен пучком травы, по кругу обведён тонкой струйкой соуса. Майкл принёс приборы, поставил на стол салфетницу, глянул на Купидончика и взял нож в правую руку.
– Откуда у тебя столько шрамов? – спросил Джеймс, нарезая мясо тонкими ломтиками.
– Бился часто, – коротко ответил Майкл, пальцем собирая соус с края тарелки.
– То есть это из-за драк?
– Нет. Из-за драк всего два или три. Остальные с соревнований привёз. Думаешь, почему я такой неуч? – он лизнул палец. – В гипсе много валялся.
– И совсем нельзя было договориться, чтобы с тобой отдельно занимались?
– Джеймс, кому я на хрен сдался, – неожиданно резко и ясно, как диктор новостей, выговорил Майкл. – Обычный чав с улицы. У таких, как мы, выбор карьеры маленький: наркота, грабежи, угоны.
– Но ты же не такой…
– Да ну, – буркнул Майкл, возвращаясь к своему обычному выговору.
– Ты можешь говорить без акцента? – запоздало удивился тот.
– Нет, – мрачно сказал Майкл. – Просто тебя наслушался и повторил.
Джеймс смотрел на него во все глаза.
– Майкл, ты не обычный чав с улицы. Ты же мечтаешь о кино…
– Я мечтаю о славе, – поправил Майкл. – И чтоб ради неё не пришлось полжизни провести за решёткой. Если я в банду сунусь – меня возьмут. Хоть завтра. Авторитет подниму, бабло заведётся. Тока потратить не успею, потому что внезапно присяду на двадцать лет. Или меня грохнут в чужой разборке. А я хочу жить. Хочу мир посмотреть. Хочу уехать отсюда. А пока я – никто. Лох педальный.
Майкл бросил нож и вилку, потёр лоб пальцами.
– У тебя есть мечта, – тихо сказал Джеймс, не поднимая глаз. – План. Друзья, любимое дело. А у меня – только деньги, и те отцовские. Я даже не знаю, где учиться хочу. Что в жизни делать. Езжу к Саре, чтобы дома не оставаться. Отец всё время в работе, я его последний раз видел неделю назад. Мать шампанское пьёт, как воду, а потом скандалит. У меня ничего своего нет, даже планов на будущее.