Вдребезги

– Какая ж это мечта? Это план. Через год я пойду учиться, – сказал Майкл. – Потом разошлю резюме по студиям. У меня есть награды за мотокросс, это офигенный бонус. Три года уйдёт на то, чтоб набраться опыта. Значит, лет через пять попробую сунуться в Голливуд. Я упрямый, – он пожал плечами. – Должно выгореть.
– С таким планом у тебя точно всё получится, – искренне отозвался Джеймс. – Станешь звездой, буду ходить на твои фильмы и вспоминать, как мы это обсуждали одним осенним вечером…
Майкл смотрел на него, и сердце стучало в горле. У Джеймса в темноте блестели глаза, ключицы светились в распахнутом вороте светлой рубашки. Когда ему на лицо падали волосы, он машинально встряхивал головой.
Джеймс нервно провёл языком по губам, опустил глаза. Сцепил пальцы на коленях.
– Прохладно уже… – пробормотал он. – Давай вернёмся.
– А чё нам там делать? – спросил Майкл. – Если замёрз, я те куртку дам. Расскажи лучше, кого в следующий раз в библиотеке просить.
 
06
 
Майкл зевнул во весь рот и уткнулся лбом в руки. Страшно хотелось спать, голова была тяжеленная, как литой колёсный диск дюймов на двадцать, и такая же звонкая: щёлкни по макушке – загудит.
Начиная с прошлого понедельника в мастерской было ни присесть, ни разогнуться: клиенты шли один за другим, и половине нужно было срочно, а половине – прямо сейчас. Отец уходил домой в десять вечера, Майкл оставался почти до полуночи.
Сегодня был другой понедельник, но Майкл лежал головой на кухонном столе безо всякой надежды, что эта неделя окажется легче. Надо было разлепить глаза и поднять голову, но без домкрата это было ваще нереально.
Кристофер провёл ему рукой по затылку, взъерошив короткие волосы.
– Я не сплю, – пробубнил Майкл. – Ещё пять минут.
– Знаешь, что, – сказал тот.
– Ммммм.
– Давай откроемся в среду.
– Давай, – хрипло отозвался Майкл, глянув из-под руки одним глазом.
– Ты вчера с «Пежо» возился – его забрали?
– Да. Вечером.
– Значит, сегодня никто не приедет, – сказал Кристофер. – А раз так, отдохнём пару дней.
– Класс, – выдохнул Майкл, опуская плечи.
Гвиневра, конечно, страшно удивилась, увидев его снова. Но и обрадовалась тоже. Она была некрасивой – с этими мышиными косичками, круглыми мультяшными глазами, с нескладной фигурой, завёрнутой в кардиган. Но у неё были чудесные ямочки на щеках, пахнущие сандалом волосы и милая манера краснеть, стоило Майклу задержать на ней взгляд дольше двух секунд. Не будь он затрахан работой по пятнадцать часов в сутки, он бы в два счета обаял её у этих самых книжных полок, в закутке между иностранной литературой и справочниками по физике. Всё равно в библиотеке с утра никого, кроме них, не было.
Но в штанах ничего даже не шевельнулось. Неудивительно после такой недельки. Ну и ладно – значит, в другой раз.
– Понравилась книга? – спросила Гвиневра, нежно розовея под его взглядом.
– Красиво, – ответил Майкл. – Тока врут много. Пишут, что она со своим отцом крутила, а на самом деле это её бывший слухи распустил. А все и повелись, потому что на заграничных чурок готовы любых собак вешать. Вот ни хера не поменялось за пятьсот лет, – сказал Майкл и побарабанил пальцами по конторке.
– Подобрать вам что-то ещё?
– Ага. – Майкл вытащил из кармана сложенный тетрадный листок, разгладил его ладонью. – Про Возрождение. Научно-популярное, тока не сильно заковыристое.
Гвиневра отодвинула стул, прошлась между стеллажами.
– «Сто великих загадок Ренессанса». Подойдёт?
– Ренессанс – это итальянец какой-то?
Девушка смутилась.
– Это «Возрождение» по-французски.
– Да я по-английски-то не все слова знаю, – улыбнулся Майкл. – А по-французски вообще только «прошу пардону» и «мамзель».
– Книга на английском, – Гвиневра застенчиво улыбнулась в ответ. – Это сборник коротких рассказов.
– Да? Значит, пойдёт.
«Привет», – написал Майкл и тут же стёр. Отложил телефон, уставился в потолок.
Скрипучий диван давным-давно прогнулся бы под его весом, если бы много лет назад они с отцом не укрепили каркас и не переложили поролон тонкой фанерой для жёсткости. Был уже полдень, но Майкл всё ещё валялся у себя в комнате. Чтение оказалось не в пример легче прошлого – а может быть, он уже приноровился, и страницы шелестели под пальцами куда быстрее.
 
«Привет», – написал он ещё раз и остановился. Запустил пятерню в волосы, подёргал, чтобы расшевелить мозги. Как бы так ненавязчиво подкатить к Купидончику, чтобы это выглядело нормально? Нельзя же просто взять и сказать: ты мне нравишься.
«Как дела?»
Майкл вздохнул и стёр сообщение.
«Чё делаешь?»
Да блин. Ещё в кино его позови. Или в музей. Вот почему в детстве всё было так просто? Если тебе кто-то нравится, просто подходишь к нему и говоришь: «Привет. Тебя как зовут? Эван? А я Майкл. Буду с тобой дружить».
С Браном вот тоже всё сразу было понятно. Отмутузили друг друга на школьном дворе в первый же день, потом оба насупленно молчали и зыркали друг на друга, пока сестра Мэри выясняла, что они не поделили. Всё они прекрасно поделили. Майклу – роль лидера, Брану – роль того, кто стоит рядом. Эвану – роль того, кто стоит за спиной. Четвёртым был Томми – тот, кто треплется больше всех и никому не даёт перессориться.
«Ты знал, что у Медичи был жираф?» – написал Майкл.
Наверняка Купидончик знал – он же этого Медичи насквозь видел до седьмого колена. Ладно, хуже уже ничего нельзя было придумать. Только в зоопарк позвать. Майкл отправил СМС, сцепил похолодевшие от волнения пальцы, положил телефон на грудь.
Ответа не было целых десять минут. Майкл уже решил, что Купидончик поржал и забил. Наверное, не надо было его доставать, можно же было снова пересечься у Сары…
Телефон встрепенулся от входящего сообщения, Майкл вздрогнул вместе с ним.
«Привет, Майкл. Какая у тебя фамилия?»
«А тебе зачем?» – отбил он.
«У меня в контактах пять Майклов. Надо вас различать».
«Придумай кличку и не парься».
«Будешь Майкл из Хакни», – написал Купидончик.
«Добавь, что из гаража, чтоб точно не спутать».
«И без фамилии».
«Зато с зубами», – хмыкнул Майкл.
«И с байком».
«А ты у меня в контактах один Купидончик».
«Купидончик?..»
Майкл бросил телефон и со стоном закрыл лицо руками. Ну, приплыли. Надо было язык за зубами держать, вот за этими самыми, которые в три ряда. Ты ещё скажи, что подрочил на него случайно, вообще отпад будет.
«Извини. Я помню, что ты Джеймс».
«Ничего. Это даже мило».
Майкл отправил в ответ раскаивающийся смайлик.
«Ты давно меня так называешь?» – спросил Купидончик.
«С первого дня», – признался Майкл. Ну а чего, терять-то было уже нечего.
Телефон затих минут на пятнадцать. Потом Джеймс прислал смайлик. Не рассердился?..
«Встретимся у Сары сегодня?» – торопливо написал Майкл.
«Сегодня я занят. После учёбы еду в сервис».
«Что с твоей девочкой?»
«Я про машину».
«Так и я. Чё случилось?»
«Не знаю. Что-то капает снизу. Я в этом не разбираюсь».
«Заезжай ко мне, я посмотрю, – взволнованно предложил Майкл. – Я не занят».
«Хорошо, – ответил Джеймс через двадцать минут. – В четыре?»
Майкл послал ему адрес и растянулся на диване, боясь пошевелиться. Потом перевернулся на живот, прижался к матрасу, спрятал идиотскую счастливую улыбку в подушке.
К встрече он подготовился основательно – вымыл голову, надел свежую футболку и джинсы. В половину четвёртого открыл мастерскую, но табличку «Закрыто» не снял. В гараже остро пахло резиновыми покрышками, бензином, ацетоном, промасленной ветошью. Майкл пошатался от стены к стене, поколупал краску на верстаке, разложил гаечные ключи по размеру, смахнул пыль со стеллажа, пощупал колёса спортивного байка, который стоял у задней стены рядом с круизером.