Игроки и жертвы (СИ)

- Вы шутите, да?
- Нет, дорогая. Сложные переговоры – страхую сына. А ты не скучай! За старшую останешься.
- Ну вот… а я надеялась в пятницу поразвлечься на комиссии по назначению судий… - разочаровано шмыгнула носом. -Такие вопросики кандидатам заготовила – закачаешься. А вы меня бросили! И пленарку пропустите….
- Ну прости старика, радость моя. Иди сама и развлекайся от души! Только, это, Агат, палку не перегни. Мне о тебе уже столько комплементов наговорили, что я даже подумывал, не стоит ли извиниться, на всякий случай.
- И кто пожаловался на этот раз? – ухмыльнулась, в глубине души прекрасно зная ответ на свой вопрос.
- Агата, на тебя не жаловались, тобой….выразили искренне восхищение. Так, что даже мне стало неудобно.
Краска ударила мне в лицо так, что даже уши покраснели.
- Давно? – спросила тихо.
- Да буквально вчера, на совещании у губернатора. Уж не знаю, что ты сделала, но мне выразили… искреннюю зависть. А зависть такого человека, Агата, знаешь ли…. Чревата.
Я подавила желание ударить кулаком по столу. Не видела выродка почти три недели и еще бы столько же не видела. Значит, не забыл финта, что я проделала с ним на приеме граждан.
Но и я не забыла, это упоительное, невероятное чувство триумфа, растерянность и злость в стальных серых глазах, понимание того, что держу в руках его удачу.
- Я буду сама милота, Григорий Владимирович, - пропела я, криво усмехаясь. – И постараюсь притвориться мышкой.
Однако моим желаниям не суждено было сбыться. Марина влетела ко мне в кабинет в понедельник после обеда красная, как помидор.
- Ты здесь какими судьбами? – от неожиданности я даже подскочила. – Виделись же утром на планерке. Что такое?
- Ты на вот эту самодеятельность глянь, - она положила передо со мной распечатку письма на официальном бланке депутата.
Я пробежала текст глазами и, мягко говоря, выпала в осадок.
- Да она охуела! – только и смогла выдавить, глядя на подпись внизу письма. – Когда сей шедевр к нам пришел?
- Сегодня. По электронной почте.
- То есть не официально еще? – уточнила на всякий случай, чувствуя как сердце пропустило удар.
- Нет. У меня хорошие отношения с Натальей – девушкой, которая нас от Партии курирует. Вот она мне и отправила по электронке, чтоб я заранее знала, что будет. Ты на сроки глянь.
- Да плевать на сроки…. Вот сижу я, Марин, и думаю: может мы с тобой не в той очереди при рождении стояли? Может надо было как Миленка за наглостью постоять? А?
Марина пожала плечами.
- Многим такие письма счастья ушли? Не знаешь?
- Официально уйдут завтра утром всем, кто принимал участие в прием граждан, - ответила она, - а неофициально…. Не знаю.
- Так, если уйдут завтра, то в руки депутатов и помощников попадут как раз к пленарному заседанию, - быстро прикинула я. – Ну супер… что еще сказать. Хороший подарок Богданова в четверг ожидает.
Я откинулась на своем кресле и посмотрела на яркий солнечный день за окном.
- Вот скажи мне, Марина…. - я сложила руки на груди и внимательно посмотрела на помощницу, - сначала у человека меняют документы, потом подставляют с письмами: это случайность?
Марина вопросительно смотрела на меня, словно не понимая, к чему я клоню.
- Вроде смотри, такая мелочь…. Ты, например, возмутилась только срокам предоставления отчетности, так?
- Ну да, - кивнула она.
- И отдала бы шефу, как только он приедет, минуя меня, верно?
- Ну, это в принципе моя зона ответственности. Скорее всего.
— То есть, понимаешь, поставь они срок выполнения поручения недели две, и ты бы даже ко мне не пришла. Письмо попало бы прямо в руки Григория Владимировича, без всяких посредников. И вот представь, — я сделала паузу, чтобы она успела представить, — читает он это письмо. Депутат ЗакСобрания, бывший генеральный директор коксохимического завода, человек с серьёзным опытом и репутацией. И тут ему, депутату, даёт поручение не коллега-депутат, который, по статусу в Партии, имеет на это право, а помощник депутата. Что он почувствует, как думаешь?
  
Марина побледнела, осознав всю глубину проблемы.
— Он будет в шоке, — пробормотала она, её голос дрогнул. — Ну и, наверное… разозлится. Сильно.
Я кивнула, видя, как в её глазах мелькает понимание.
— Вот именно, — продолжила я, голос стал твёрже. — Он разозлится, почувствует себя униженным и оскорблённым. Ему станет понятно, что это не просто мелкая бюрократическая ошибка, а целенаправленное подрывание его авторитета. А на приеме граждан, Марина, было семь наших коллег по ЗакСобранию, двое – по ГосДуме, и четверо по городскому совету. И не просто депутаты, а топ-менеджеры — директора и замдиректоров крупнейших предприятий. И им всем придут эти письма счастья….
Я выдержала паузу, чтобы её напряжение окрепло, чтобы каждый человек, о котором я говорила, обрёл в её сознании вес и влияние.
— Чуешь, куда несет? — спросила я, чувствуя, как собственная тревога превращается в смесь раздражения и решимости. — Вот тебе и мелочь — письмо с «безобидными» поручениями. Да, ты не обратила внимания на подпись сразу, потому что Милена подписалась не помощником, а указала свою должность в Партии, верно? Казалось бы, всё официально. Но сути это не меняет. Другие помощники, такие же как ты, могут обратить внимание лишь на сроки или, может быть, кто-то решит подставить саму Милену. Но в итоге — что?
— Бадабум! — тихо добавила Марина, теперь совсем бледная, словно ожидая взрыва.
- Большой Бадабум, Марина! Богданов окажется в центре скандала, репутация – подорвана по полной. Даже если он Милене потом башку открутит и все, что осталось, из окна выбросит – осадочек-то останется.
- Что делать будем? – тихо спросила Марина.
- Если честно, - я вздохнула и помассировала лоб, - я б вообще сидела и не рыпалась. И запаслась бы попкорном к совещанию…. Но….
Ненавижу тебя, Кирилл! Но мы, сука, в одной лодке! Потонешь ты, у нас тоже проблемы будут.
- Пойдешь к Богданову?
- Нет, к Кузьминой. Попробуем остановить это дерьмо на нашем уровне. Надеюсь, Марин, что только у тебя хорошие отношения с девочками в приемной партии. Иначе…. Нас ожидает удивительное кино. У тебя есть распечатка письма от Натальи?
- Держи, - Марина подала мне еще один листок. – Агат, я в Партии хорошо начальницу канцелярии знаю, давай попробую тормознуть письма. Не дай бог эта идиотка потребует их сегодня на почту унести.
- Давай. Звони, а я пока к Кузьминой пойду. Порадую… сочинением на тему….
Лену нашла в приемной Богданова, располагавшемуся на два этажа ниже моего кабинета, погруженную в документы. На звук моих каблучков по мраморному полу она подняла голову и приподняла брови.
- Какие люди, Агат! На кофе заглянула?
- Если бы, - пробурчала я, - хотя от него тоже не откажусь. Твой Франкенштейн у себя?
- Нет, на комбинате. Сегодня появляться не планировал. Хотя последний месяц зачастил сюда – почти каждый день приезжает, хоть на полчаса. С учетом того, что я тебе должна – ты можешь ко мне за кофе каждое утро приходить.
Я села напротив коллеги.
- Сейчас, Ленок, ты станешь мне должна столько, что будешь мне его каждое утро приносить. Со сливками и пирожными.
Лена отложила документы и посмотрела на меня уже серьезно.
- Маш, готовь кофе, а мы с тобой пошли в кабинет босса.
- Маш, про пирожные не забудь, - улыбнулась я девушке-секретарю.
- Выкладывай, - только за нами захлопнулась дверь, велела Лена.
- Ну любуйся, - я положила перед ней письмо.
Она быстро пробежала глазами документ и побледнела.
- Блядь!
- Она самая.
Лена медленно опустилась на край стола, словно силы разом покинули её. Она крепко сжала листок в руке, так что побелели костяшки пальцев, и закрыла глаза, пытаясь переварить увиденное.
— Да это ж… просто пиздец, — тихо прошептала она, словно боялась, что её голос может сломать хрупкую тишину, повисшую в кабинете. — Агата, ты понимаешь, что если это письмо пойдёт дальше, нам всем крышка?