Вдали от дома

Это описание, как ей показалось, вполне соответствовало характеру незнакомца, что привез ее сюда на своем устарелом микроавтобусе. Он явно ничего не воспринимал легко. Был молчаливым и не бросал на ветер ни слов, ни времени. Но что касается ее дурачеств с ним, тут Джейн не смогла удержаться от улыбки.
— Я приму во внимание ваш разумный совет, доктор Грэй. — Она заговорила профессиональным тоном медсестры. — И последую вашему предписанию попытаться немного поразвлечься, при этом не забывая о более серьезной стороне жизни. Я буду держать вас в курсе относительно моих успехов. Вообще-то я уже начала сочинять для вас длинное письмо. И даже если вы с утра до вечера делаете операции, вам будет лучше написать мне хотя бы строчку. Или пусть мне отошлет отчет ваш секретарь. Вы можете даже попытаться иногда позвонить мне — меня вы застанете всегда! Но теперь, милый, я думаю, что нам лучше попрощаться. — Это благоразумие она также унаследовала от дедушки. Джейн не забывала, что разговор по междугороднему стоит денег и что первые три, бесплатные, минуты давным-давно закончились.
Слишком плохо, уже в который раз подумала Джейн, что она не может стать более похожей на Роберту.
Тони пообещал, что вскоре позвонит, и его звонок будет сюрпризом, и даже напишет ей хотя бы короткое письмо. Или, если уж будет слишком занят, распорядится, чтобы мисс Картрайт отослала ей копию его плотного расписания.
После разговора с Тони Джейн еще острее почувствовала одиночество. Впереди предстояло долгое воскресенье. И, кроме того, долгое воскресенье могло стать самым одиноким для Джейн днем в неделе, особенно когда так ярко светило солнце и некуда было пойти.
Девушка решила поразмышлять в это утро — первое утро, которое она встретит на новом месте и впервые не отправится в город на церковную службу. Будет лучше, если она выяснит, какие там церкви и какую из них она станет посещать. И вот что она сделает. Во время короткого собрания воскресной школы присоединится к маленьким пациентам больницы. Миссис Брандт сказала, что для них устроят собрание — об этом позаботится экономка. А потом Джейн может куда-нибудь поехать на машине, которую любезно предоставили в ее распоряжение. Хотя, конечно, она понятия не имела, куда бы ей отправиться. К тому же ездить на машине одной — не такое уж удовольствие.
Если бы только Роберта и Никки были не на Багамах! Тогда она могла бы поехать в Палм-Бич и повидаться с ними. Дорога займет не больше двух часов. Девушка знала, что, когда сестра с мужем вернутся, они попытаются развлечь ее. Тони как раз посоветовал ей найти себе развлечение. Они оба любили принимать гостей. И когда они откроют двери Большого дома, окна которого выходят на океан, и домики для гостей на территории огромного поместья будут заняты, вечеринки пойдут одна за другой.
Но сезон, как «здешние» называли три или четыре месяца в году, когда во Флориду стекались толпы туристов и гостей, начнется только где-то на праздники. А Джейн не очень-то любила вечеринки, разве только те, где было мало гостей. Но она не должна позволять себе становиться «скучной» или выбрасывать из головы все, что не имеет отношения к работе. Это будет самый верный способ потерять Тони. Он так легко находил со всеми общий язык, был таким обаятельным. Со всеми он чувствовал себя легко и повсюду — как дома. Так что он не мог понять, почему Джейн иногда чувствовала себя не в своей тарелке.
Что ж, вообще-то было одно место, где она всегда чувствовала себя как дома, — больница. И ее любимая работа медсестры. Как только Джейн Арден надевала белый халат и прикалывала к волосам маленькую шапочку, она чувствовала себя другим человеком. Исчезали присущая ей некоторая сдержанность и застенчивость вместе со склонностью краснеть по любому поводу. Казалось, она надевает доспехи, в которых может бросить вызов чему и кому угодно и встретиться с любой трудностью лицом к лицу.
  
Глава 4
 
Джейн назначила заседание правления на четыре часа. Она подумала, что как раз кстати будет выпить чаю. За столом люди обычно лучше знакомятся и проще себя ведут. А ей очень хотелось встретиться с членами правления больницы. К тому же хотелось произвести на них хорошее впечатление, ведь среди сотрудников могли оказаться и такие, что возмущены назначением такого молодого директора и тем фактом, что им придется подчиняться. Джейн привыкла к «политике», которая существовала в любой больнице, большой или маленькой.
 
Помимо своего жилья, у Джейн был собственный офис. Именно в соседней с ним комнате и устраивались такие заседания. Там же располагалась богатая библиотека. Тот, кто распланировал Мемориальную больницу Джулии Фридмонт, — это название обычно сокращали и говорили просто «Мемориальная больница», — прекрасно справился со своей работой.
С тех пор как Джейн отправилась на кухню убедиться, что чаепитие пройдет без сучка и задоринки, в комнате уже собрались некоторые члены правления. Она увидела их, как только вошла. Среди них было несколько женщин, все гораздо старше юной медсестры и нынешнего директора. Они стояли перед большим портретом мисс Джулии, который висел в комнате на самом видном месте. Очевидно, обсуждали его красоту и восхищались ею, — прелестным лицом, мягко улыбающимися глазами, венчиком белоснежных волос, что, по мнению Джейн, придавало мисс Джулии царственный вид. Казалось, мисс Джулия встречалась взглядом с теми, кто смотрел на портрет.
На противоположном конце длинной комнаты увлеченно беседовали двое мужчин. Они стояли к Джейн спиной и заметили девушку, только когда она представилась женщинам. Мило беседуя, дамы тепло с ней поздоровались и назвали свои имена, и только потом один из мужчин обернулся. Это был главный врач. Джейн уже встречалась с ним раньше. Пожилой, степенный доктор Андерсон напоминал ей дедушку, вероятно из-за седых усов и довольно изысканных манер.
Что-то в его собеседнике тоже показалось ей немного знакомым, хотя он все еще продолжал стоять к ней спиной. Эти широкие плечи, плотная шея над белым воротником…
Когда Джейн обменивалась любезностями с доктором Андерсоном, у нее в голове промелькнула глупая мысль, которая вызвала раздражение у девушки. Мать часто рассказывала, что впервые влюбилась в отца Джейн, потому что ей понравился его затылок. Он символизировал для нее силу и еще нечто, не поддающееся определению, — смехотворное утверждение, но, тем не менее, верное. И оно не имело никакого отношения к настоящему моменту или к мужчине, который соизволил оторвать взгляд от бумаги, что читал, и повернулся к Джейн. Они оказались лицом к лицу.
Джейн даже вздрогнула от удивления. Она не смогла удержаться. Это был тот самый фермер, что привез ее со станции в больницу. Сейчас он выглядел совсем по-другому. Волосы были гладко зачесаны, в несколько тщеславном и бессмысленном стремлении сделать их более прямыми. Вместо рабочей одежды на нем был темный деловой костюм, белая рубашка и синий галстук. Но глаза остались такими же, невероятно синего оттенка, в глубине которых можно было запросто потеряться. Вот только теперь, когда он смотрел на нее с высоты своих шести футов трех дюймов, в этих бездонных глазах отразилось нескрываемое удивление. И это чувство, должно быть, превзошло ту оторопь, что сейчас испытывала Джейн.
— Ну, никак не думал, что мы так скоро встретимся. Вы не сказали мне, что вы медсестра!
Внешность Джейн, разумеется, претерпела изменения со времени их первой встречи. Тогда она была городской девушкой — и ее одежда после поезда, как она чувствовала, выглядела не слишком опрятной. Теперь же на ней была безукоризненно отглаженная форма медсестры, а светло-каштановые волосы очень аккуратно причесаны.
— Я тоже не думала, — сказала Джейн, пытаясь прийти в себя от удивления. Даже если он и был фермером, вполне мог быть и членом правления. Она вспомнила, что, когда восхищалась красотой больницы, в его голосе зазвучали нотки личной гордости.
— А как маленький мальчик? — Он встретился с ней взглядом. Его синие глаза смотрели весело и дружелюбно. — Надеюсь, выздоравливает, миссис… э-э… Знаете, я потом подумал, что так и не спросил, как вас зовут, и не представился сам. Я — Джефферсон Уоллес.