Лесной дом (СИ)

Выкричала обиду. И, только хотела упомянуть о презумции невиновности, пока дядечка искал ответ на её рявканье, как вдруг поняла: а ведь это хорошо, что её оставляют здесь, в так называемом лесном домике. Одиночества она не боится. И для начала всё-таки неплохо бы понять или узнать, куда они с братом попали. А, кстати, брат не уедет ли туда, откуда её вывезли? Господи, а ведь дома, в «родовом гнезде», ещё и мать должна быть?! Ой… А отец, интересно, тоже там? Или у него снова… чужая им семья?.. А узнав обо всём, уже потом добиваться справедливости. Да и нужна ли ей эта справедливость — быть замужем за незнакомым мужиком, который ей вроде как… называется муж? Ишь… По доверенности женили. Не глядя на невесту. Не спросясь у неё, хочет ли она в такое замужество… Ну и порядки здесь…
— Ладно, — опережая реплику дана Бартлея, сказала она. — Я останусь здесь. Поживу. Может, мне здесь и понравится.
По его ехидной ухмылке сообразила: «Понравится? Вряд ли…»
«Ничего. Работы я никогда не боялась…»
Дан Бартлей, всё так же ехидно ухмыляясь, свысока попрощался и вышел из помещения. Следом упорхнули неизвестные нюни-девицы. Брат остался. Захотелось хмыкнуть: ну и как тебе здесь без компьютера? Но хмыкать некогда.
В тишине, гулкой из-за громадной пустоты в помещении, отчётливо послышались крики «со двора», ржание лошадей, грохот копыт по явно мощённому двору. А потом все эти звуки медленно уехали далеко-далеко и стихли.
Алиса огляделась. Лесной домик, говорите? А это что за помещение? Зал? Значит, должны быть и спальни? И столовая зала? Неплохо так жили тут, пусть и выглядит всё достаточно убого… С чего начать вселение?
— Алиска… — прошипел Витёк, подбежав и вцепившись в её руку. Глаза — обалделые. — Мы… это… куда попали?
— Думаешь — я знаю? — рассердилась она.
— А как же это ты не знаешь? Это ведь… — брат замолчал, беспомощно оглядываясь. — Тут такой огромный домина! Но нам никого не оставили — объяснить, что тут и как.
— Огромный? — удивилась Алиса. — Ты видел его снаружи? Витёк, а нам правда кое-что из вещей оставили? А продукты? Что-то он такое говорил, что мать нам в дорогу приготовила, но… А где оставили — видел?
— Пойдём, — потянул её за ладонь братишка. — Я запомнил дорогу к выходу. Кажется, там всё бросили, на крыльце. Лиска, а ты правда ничего не помнишь?
— Нет, — рассеянно ответила она. Её пока больше интересовало, успеют ли они сделать всё, что нужно, до полной темноты в доме. И на улице, то бишь в лесу. Оглядка на окна заставила поёжиться. То ли лес подступал близко к дому, то ли что ещё, но ветви, показалось, жёстко давили в оконные стёкла — ого и ух, здесь и стёкла есть!
Странная фраза младшего брата: «Запомнил дорогу к выходу» оказалась оправданной. Едва они вышли из помещения с креслами, как очутились в ещё более просторном помещении. В нём обнаружились два противоположных друг другу коридора, узкая лестница на второй этаж и аж три двери прямо напротив той, из которой они вышли.
— И? Где здесь крыльцо? — с тревогой глядя на быстро темнеющие окна и едва заметные очертания предметов в помещении, спросила Алиса.
— Там не крыльцо, — направляясь к двери справа, отозвался брат. И тут же пожал плечами. — А может, и крыльцо. Фиг знает, какие у них тут… В общем, там такой… постамент — почти во всю длину стены. Несколько колонн на нём, с крышей. А лестница — совсем маленькая. Всего три или четыре ступени.
За описательными словами брата Алиса почему-то увидела чуть ли не парадное крыльцо какого-нибудь городского театра.
Тем временем Витёк открыл дверь, впустив в помещение затхлые запахи старого дерева, из которого были сделаны планки небольшого коридора, еле видные в сумерках («Это сени, что ли?» — удивилась Алиса). Судя по всему, только этот коридор и отделял основное жилое помещение от крыльца.
Следующие несколько минут они потратили, затаскивая в тот же зал с коридорами и множеством дверей всё добро, найденное в паре шагов от входной двери. Причём, затаскивая в дом узлы, мешки и какие-то торбы, Алиса с возрастающей тревогой поглядывала то на чернеющий к ночи лес, то на смутно синеющее небо, на котором начали вылупляться звёзды. Возможно, из-за этой тревоги разбитый при падении затылок разболелся больше, чем чувствовалось до сих пор. Но Алиса решила перетерпеть. Не до затылка. Ночь впереди.
 
Вместе с Витькой волоча последний мешок через порог, она попросила:
— Вить, когда войдём, осмотри эту дверь. Её на ночь закрыть вообще можно? Я имею в виду — запереть?
— Если только на ощупь, — проворчал брат, оставив мешок и шагая к двери. — Посмотреть то есть. Честно говоря, я уже ничего не вижу.
Через пару минут он из темноты сообщил:
— Тут есть что-то вроде скоб для засова, только очень большие. Они по обе стороны от двери, прямо в косяке. Но что в них положить — не нашёл. А искать сейчас…
— Давай втащим этот мешок, — оживилась Алиса. — В той комнате, где я упала, есть камин. А около него стояли всякие железки — типа перемешивать дрова или уголь. Надо взять парочку этих железок и в эти скобы сунуть. Как думаешь, получится закрыться?
— Лиска… — голос Витьки дрогнул. — Только я сюда с тобой… Ладно?
— А ты думал — я тебя одного отпущу оттуда сюда? — насторожённо спросила девушка. — Да я каждые две минуты умирать от страха буду, останься одна!
На ощупь нашли камин. На ощупь — те самые железки, из которых сумели выбрать необходимую для засова. Пока снова медленно шли к двери, шаркая по невидимому полу, чтобы не споткнуться, Витька пытался раздражённо ворчать, но голос у него срывался, и получалось лишь шептать:
— Даже свечки не оставили. Даже не показали, не объяснили ничего…
А когда выбранная им железяка плотно легла в пазы из скоб и они возвращались к своим мешкам, Алиса вздохнула:
— Понятия не имею, что здесь за мир, но что-то мне кажется, за такую провинность, какую мне приписали, меня хотят… ну, если не убить, то оставить в этом лесу, чтобы я сама… померла. Зато у этого моего мужа будет прекрасная возможность задаром захапать мои земли и жениться по новой.
Брат помолчал немного, а потом тоже вздохнул:
— Эх, жаль, ты мне раньше про выживальщиков не сказала! Я бы хоть подручными средствами научился огонь добывать. А теперь — что?.. Жалко…
— Вить, а ты? За себя не боишься? Ну, что ты из-за меня погибнуть можешь?
— А ты чё?! — внезапно вызверился в темноте младший брат и выдрал из рук Алисы мешок: они снова перетаскивали оставленные им в холле пожитки уже в помещение с креслами. — Уже заранее решила нас похоронить?! Видела бы ты, в каких условиях люди бывали! А у нас тут — целый дом! Жратву оставили! Дверь закрыть можно! Ещё чего-то! Думаешь, не выживем? Ты как хочешь, а я собираюсь выжить!
После того как перенесли все вещи (может, что-то и оставили — в темноте не видно) в нужную комнату, договорились мешки с чем-то мягким (может, одежда?) затолкать справа от камина — там была какая-то ниша. И спать на них до утра. Логично было предположить, что спальни в таком доме находятся на втором этаже, но проверять в кромешной тьме свои догадки, да ещё передвигаясь по пустому и огромному в темноте дому, как-то не хотелось. Но и спать в открытом пространстве, пусть даже за стенами дома, — тоже страшновато. Поэтому мешки оказались именно там, где брат с сестрой задумали устроить ночёвку. После чего подтащили к тому же месту те самые два кресла и закрыли импровизированное спальное место этой мебелью, как баррикадой. Помяли мешки, по самому мягкому определили, в котором из них одежда. Развязали, вытащили какие-то плотные и тяжёлые ткани.
— Это что, как ты думаешь? — изумился братишка. — Если тут одежда, конечно, а не… Не, даже придумать не могу. Но можно использовать как одеяла. Короткие, но ничё.
— Мне кажется… — Алиса ещё раз развернула в темноте эти странные ткани. И кивнула, сообразив: — Витька! Это плащи! Берём по две штуки и укрываемся… Вить…
— Мм? — Тот возился, кутаясь в выданные ему два плаща, а потом что-то глухо звякнуло. Алиса сначала не поняла, а потом её сердце облилось горячей благодарностью к брату: это он взял с собой ещё одну железяку от камина. Для защиты.